Вера сидела на парковой скамье и, ожидая подругу, рыдала так безутешно, что косметика поплыла по щекам, образовав на коже причудливый узор, напоминавший боевую раскраску древних племён. Слёзы просачивались сквозь сжатые пальцы и капали на подол светлого платья. Вокруг не было ни души, утешить оказалось некому. Будь поблизости хоть один прохожий, он непременно бы остановился и спросил, в чём дело, ведь город, по мнению Веры, населяло множество сердечных людей. Но сейчас каждый занимался своими хлопотами, и по аллеям гулял лишь ветер. Маленький Вася, её сын, лежал в коляске и, глядя на мать, тоже залился плачем заодно. Она покачала коляску, позвенела погремушкой и снова залилась слезами.
– Ты чего это, Верунь? – раздался внезапный возглас появившейся подруги. – Господи, на тебе же лица нет! Что стряслось?
Ася принялась вытирать её лицо носовым платком, а Вера, сотрясаясь и захлёбываясь рыданиями, мучительно обдумывала, с чего начать.
– Уволили, – выдохнула она, и её нижняя губа снова предательски задрожала. – Выгнали! Я их только взяла, хотела переложить, а они упали... разбились.
– Да кто упал? Кто разбился? Скажи толком! – потребовала Ася.
– Сервизы, – простонала Вера, – три коробки, вдребезги! А он мне: «Уходи, чтоб духу твоего здесь не было». Как я теперь?
Ася вновь промокнула лицо подруги и легкомысленно махнула рукой.
– Ой, подумаешь, велика потеря, – отозвалась она с улыбкой. – Ты ещё легко обошлась. Вот если бы заставили платить, тогда другое дело. А так – чепуха, тебе же чепуха!
– Да я в этом магазине год проработала, – обиженно произнесла Вера. – Сына кормить нужно, себя тоже... Ни единого замечания не было, а тут такое. Зачем я только взяла эти коробки?
Она опять готова была разрыдаться, но Ася не дала и пару раз легонько хлопнула её по щекам.
– Ну ты и размазня, однако! – насмешливо протянула она, корча разнообразные гримасы. – Давай, пошли пить чай. Может, выпьем чего-нибудь, и не вздумай мне больше реветь. Придумаем что-нибудь. Ну, в самом деле, свет клином что ли сошёлся на твоём магазине?
От этих слов на душе действительно стало как-то легче, так что Асе не пришлось повторять дважды. Вера, налегая на коляску, зашагала по асфальтовой дорожке, чисто вымытой утренним дождём. Сразу за парком приютилось небольшое летнее кафе, издалека завлекавшее прохожих пёстрым шатром и доносившейся изнутри музыкой. Двое парней, сидевших возле входа, оценивающе разглядывали девушек, но ни Вера, ни Ася не удостоили их ответными взглядами. Их головы занимали мысли совсем иного толка.
– Нам кофе и что-нибудь на десерт, – велела Ася подскочившему официанту.
Вера глядела на пирожные, политые аппетитной глазурью, но пробовать не спешила. Всплеск бодрости угас, и она опять невесело раздумывала над тем, как быть дальше. Тут же приходили на ум квартплата за следующий месяц, расходы на еду, одежду для сына и прочие цифры, от которых ей хотелось отмахнуться, как от надоедливых насекомых. Промелькнуло даже желание бежать назад в магазин, из которого её выставили, броситься в ноги начальнику и слёзно молить, чтобы её приняли обратно.
– Значит так, – поморщилась Ася, будто прочитав её принижающие мысли. – Не волнуйся. У нас в ресторан официантка требуется. Машка недавно рассчиталась, замена нужна позарез. Мы с Анфиской за двоих теперь вкалываем.
Вера встрепенулась и подняла голову, в её больших выразительных глазах сверкнул огонёк. Именно на это и рассчитывала подруга.
– Ну, не знаю... официанткой, – пробормотала Вера, рассеянно ковыряя ложечкой десерт. – Я ведь никогда не работала. Да и неуклюжая я, вдруг опять что-нибудь уроню. Я-то ладно, а так и тебе достанется.
– Ну вот, началось! – надула щёки подруга. – Тебе нужна работа или как?
– Нужна, конечно, – протянула Вера, – только боязно чуть-чуть. А что предыдущая, кстати, ушла? Ты не в курсе?
По лицу Асы скользнула едва уловимая тень, которую она надеялась скрыть.
– Да кто знает, – пожала она плечами, – рассчиталась и рассчиталась. Может, другое место нашла. Не моё это дело. Так что, договариваться насчёт собеседования?
Вера перевела взгляд на Васю, кареглазого пухлого мальчугана, болтавшего ножками в коляске. После ухода Коли, его отца, все тяготы легли на её плечи, но она ни минуты не сожалела о том, что у неё есть сын. Николай, узнав о её положении, настойчиво предлагал от него избавиться, однако она была непреклонна. Вася походил на неё, словно зеркальное отражение, и даже двигался вперевалочку, как мама, – точь-в-точь моряк, только сошедший на сушу. Очень долгое время Вера была лишена подвижности, всё детство провела в приюте для больных детей, а в четырнадцать, к огромному изумлению врачей и окружающих, к ней внезапно вернулась способность ходить. Почти целый год затем потратила она, чтобы полноценно освоиться со своими ногами. С того времени она никогда не упускала случая пройтись пешком или постоять, лишь бы чувствовать себя здоровым человеком, каким всегда мечтала быть, сидя в коляске.
– Было бы неплохо, – кивнула она, очнувшись от тумана воспоминаний. – А что ещё требуется?
– Да ничего не требуется, – развела руками Ася. – Пройдёшь медосмотр и всё. Не дрейфь ты, всё будет путём. И ешь давай, ешь! Сладкое отлично помогает от тревог.
Она подозвала официанта и велела принести ещё пирожных, совершенно не заботясь ни о своей фигуре, ни о фигуре подруги.
Ресторан «Лагуна» оказался на удивление милым местом, где строгий стиль минувших лет ладил с веяниями нового времени. Кухня здесь царила самая пёстрая: подавали и восточные кушанья, и европейские деликатесы, и отечественные, привычные и всеми любимые блюда. Публика была под стать меню: соседствовали солидные люди в возрасте и молодёжь, охочая пробовать новинки. Как в любом приличном заведении, столики обычно заказывались заранее, и желающим скоротать приятный вечер приходилось набираться терпения и слушать извинения администратора. Именно он и встретил двух подруг, явившихся по поводу трудоустройства, а затем проводил наверх, в кабинет хозяина.
– Георгий Павлович, – шёпотом сообщила Ася. – Он сам персонал набирает. Въедливый старикан, но ты его не опасайся.
Она постучала в дверь, впустила Веру, а сама, кратко доложив о гостье, отправилась обратно в зал. Лишившись поддержки, Вера чувствовала себя растерянной. Георгий Павлович мягко улыбнулся и указал на кресло.
– Доводилось ли вам прежде работать в общественном питании? – спросил он, делая какие-то пометки ручкой в раскрытом ежедневнике.
Вера отрицательно качнула головой.
– А предыдущее место занятости? – поинтересовался хозяин. – Кем вы были?
– Продавцом в посудной лавке, – пролепетала Вера, глядя куда-то в сторону. – А прежде – уборщиком в школе, также диспетчером в газовой службе. По диплому я вообще ландшафтный дизайнер и озеленитель, если это существенно.
Георгий Павлович рассмеялся, и морщины задвигались на его лбу, точно лёгкая рябь.
– Ну, озеленять нам пока ничего не потребуется, – сказал он, кашлянув. – Разве что пару каких-нибудь деревьев в кадках. А трудовой стаж у вас тем не менее примечательный. Скажите, а вы...
Фразу свою он не докончил, потому что дверь распахнулась настежь и в кабинет ворвался взмыленный администратор.
– Лисицын опять за своё! – гневно выпалил он, адресуясь к начальнику. – Подаёт гостям в грязной таре! А отдуваться мне! Я требую наказать её, чтобы другим неповадно было!
Он кипел так бурно, что Вера сперва отодвинулась подальше, а после и вовсе встала и попятилась к выходу. Георгий Павлович сурово глянул на подчинённого и жестом приказал ему умолкнуть.
– Я тебе, помнится, говорил, чтобы без стука не входил, – стальным голосом процедил хозяин, поморщившись. – Это мой кабинет, не твой. Свои дела решай сам. Ты что, не видишь, у меня люди? Пошёл вон и впредь не тревожь меня своими наветами!
Когда администратор вышел, Георгий Павлович налил себе воды и залпом осушил стакан.
– Идите, – бросил он, глянув в сторону Веры. – Оформляйтесь и приступайте. Позже побеседуем.
Пятясь, она покинула хозяина и вернулась к подруге.
– Ну что? – спросила та и, изучив выражение лица Веры, сама догадалась: – Похоже, приняли!
– Пожала плечами... вроде бы, – ответила Вера. – Теперь дело за малым.
Ася вскочила, обняла её и засмеялась.
– Ну вот, а ты боялась! – взвизгнула она, подпрыгивая. – Даже платье ни капли не помялось! Эх, Верка, теперь-то мне скучно не будет. Я устрою, чтобы у нас общие дежурства были!
Вера не находила слов благодарности, поэтому просто поцеловала подругу в щёку – искренне и тепло. Поначалу ей чрезвычайно всё нравилось на новом месте. Целый месяц она только и думала, что ей сказочно повезло с работой. Совсем несложно было обслуживать многочисленных посетителей, желать им хорошего вечера и приятного вкуса, так что гости быстро привязались к новой официантке и оставляли ей щедрые чаевые. С первой получки Вера купила сыну новенький тёплый костюм, пристроила его в частные ясли, ну а своей избавительнице преподнесла набор невероятно дорогой косметики, так что Ася поначалу даже отказывалась.
– Ишь, как вырядилась! – игриво заметила подруга, увидев Веру в обновке. – Прямо принцесса! Красиво существовать не запретишь!
Вера покраснела и опустила глаза. Не то чтобы она обожала роскошь, но впервые получила достойный заработок, а деньги, по её мнению, были делом наживным, да и порадовать себя очень хотелось. Чего уж там скрывать.
И всё же, когда Вера организовала небольшое застолье прямо в «Лагуне» и принялась рассыпаться в благодарностях, Ася охладила её:
– Погоди, не спеши! Вот вернётся Никита из отпуска, задаст нам всем жару. Такая, скажу я тебе, язва, порой диву даюсь, как его земля носит.
– Никита? – переспросила Вера.
– Администратор наш. Ты его видела в первый день, он сейчас отдыхает, так что тебе кое в чём повезло. Завтра возвращается и начнёт насаждать свои порядки. Скучный тип, просто отталкивающий.
И Вере внезапно стала ясна причина ухода её предшественницы. Приятная улыбка и отличное настроение тут же померкли.
– Вот, значит, как, – протянула она, припомнив, как Никита ворвался в кабинет начальника во время собеседования. – И зачем ты меня тогда сюда позвала, чтобы он и мне нервы трепал? Что он склочный, я уже знаю. Он при мне на Ольгу наговаривал, будто она грязную посуду подаёт. И говор у него такой резкий, визгливый, как у галки.
– Ой, да брось ты, – поморщилась Ася в своё оправдание. – Хотелось же, чтобы ты устроилась хорошо. Тебе ведь средства требовались, разве нет? Да и мне, как говорила, веселее с тобой. А Никита – пустое, не бери в голову. Ты главное делай дело исправно, чтобы ему не к чему было прицепиться.
Она передвинула стул ближе и, воровато оглянувшись, зашептала:
– Никита – приёмный сын Георгия Павловича. Ждёт не дождётся, когда ресторан ему отойдёт. Ещё сестрица у него есть, двойняшка Марина, тоже та ещё особа. Часто здесь появляется, волосы распустит, посидит чуть-чуть и сетует, мол, в тарелке чей-то волос. В общем, эти два белобрысых создания давно воду мутят.
Увидев, как побледнела Вера, Ася запоздало осознала, что сболтнула лишнего, и тотчас сменила тему. Вера без всякого воодушевления отвечала на расспросы и размышляла лишь о том, что принесёт грядущий день. Мрачные предчувствия заполнили голову, а в ушах стоял тот самый каркающий голос.
Ожидания её не подвели. Познакомившись с Никитой поближе, Вера убедилась, что это невыносимый субъект. Ему исполнилось лишь двадцать шесть, но, несмотря на это, он мнил себя умудрённым жизнью знатоком, хотя все его потуги выглядели смехотворно. Он походил на выскочку-школьника, которого ни с того ни с сего произвели в директора, и весь коллектив относился к нему снисходительно, вызывая у Никиты приступы оскорблённого самолюбия. Ко всем без исключения он обращался исключительно на «ты» и по фамилии и терпеть не мог, когда ему отвечали тем же.
– Ну и куда ты тащишь это, Соловьёва? – кричал он на одну из девушек. – Ты что, первый день здесь трудишься, не в курсе, где и что хранится?
Официантки пугливо сторонились его и не вступали в перепалки, а за глаза именовали «мальчиком».
– Ой, наш парнишка снова развоевался, – посмеивались они за обедом. – Видать, мамка ремня всыпала, теперь на нас срывается. Девчата, осторожнее, а то сейчас слезами зальётся!
Никите отчаянно хотелось выглядеть старше и солиднее своих лет, поэтому он носил реденькую, напоминавшую юношеский пух бородку, которая из-за светлого оттенка почти сливалась с кожей. Запястье его украшали массивные швейцарские часы, а пальцы были унизаны внушительными перстнями, словно он являлся средневековым лордом. Вдобавок он не вышел ростом и, пытаясь это восполнить, высоко зачёсывал волосы, чтобы накинуть себе пару-тройку сантиметров. Веришь, по-настоящему, он доставал ровно до её подбородка, и новенькая всегда смотрела на него сверху вниз. За это Никита невзлюбил её пуще всех прочих. Хотя слово «невзлюбил» ничего не выражало. Невыразимая, необъяснимая злоба вскипала в нём всякий раз, стоило ему заметить Веру рядом. Ему требовалось непременно чем-то досадить ей, и он вечно изобретал какие-нибудь подковырки.
– Ферапонтова, ты что, пьяна? – поинтересовался он как-то, когда она, по обыкновению чуть покачиваясь, вышла из подсобки. – А ну дыхни!
Ей страшно хотелось плюнуть в это надменное лицо, но, собравшись, она парировала насмешку улыбкой.
– Ну, конечно, немного приняла, – невозмутимо отозвалась Верочка. – Самую малость. Мне как вас завижу, так сразу расположение духа падает. А так хоть чуточку веселее стало.
– Ты на что это намекаешь? – напёр на неё администратор.
– А на то, что лицезреть твою кислую физиономию на трезвую голову – сомнительное удовольствие, – осмелела в присутствии Веры уборщица Ксения. – Хотя тут никакое зелье не спасёт, разве что святая вода. Вот она-то кровососов вроде тебя отменно отпугивает!
Послышался одобрительный ехидный смех, а лицо Никиты залила багровая краска.
– За дерзость поплатишься, – бросил он Ксении. – Ещё поглядим, у кого из нас физиономия! И ты, Ферапонтова, придержи язык. Кто ты и кто я.
Он развернулся на каблуках и гордо отбыл к себе. Ксения же погрозила кулаком ему вслед и обернулась к Вере:
– Не слушай его. Мелкая букашка, а туда же. Ничего он не сделает, только языком чесать горазд.
– А если всё-таки пожалуется? – спросила Вера.
– Кому? – отмахнулась уборщица. – Палычу. Он ему надоел как горькая редька, вечно дёргает по пустякам. А ты молодчина, утёрла нос этому хлюсту. Будет теперь помнить!
Она по-дружески хлопнула Веру по плечу и отправилась наводить лоск в зале. Вера же, вернувшись к делам, предалась грёзам о том, как замечательно работалось в посудной лавке. Пусть платили там втрое меньше, зато тишина и спокойствие были поистине бесценны. Это она осознала только сейчас.
Наступила осень, и в вагончике-гриль стало заметно свободнее. Закончился отпускной сезон, схлынули в разные края туристы и отдыхающие, а молодёжь с головой ушла в учёбу. Многие горожане теперь предпочитали коротать промозглые вечера дома. Однако свадебный сезон был в самом разгаре. Почти каждые выходные у них собирались шумные компании, кричавшие традиционное «горько!». Изредка вспыхивали потасовки, но двое охранников, Игорь и Вадим, – мужчины внушительной стати, – быстро охлаждали пыл задир, выпроваживая их прочь. Вера немного опасалась этих буйных гуляний и всегда норовила их миновать. В праздничные дни её подменяли то Оля, то Ася. Но однажды, когда у Ольги захворал ребёнок, Вере пришлось заступить на смену и, как назло, угодить в водоворот событий.
Она с максимальной быстротой, на какую только была способна, обходила столики, разнося гостям напитки и закуски. Изрядно весёлая публика подгоняла официантов и покрикивала на музыкантов, терзавших изрядно надоевший репертуар.
– Принеси ещё бутылочку, милая, – обратился к ней кто-то из притомившихся гостей в ослепительно-белом пиджаке, уже украшенном парой броских пятен. – Да похолоднее!
– Да-да, две бутылочки! – поддержал его сосед. – И креветок, и солёных грибочков!
Вера, обливаясь потом, заспешила на кухню, нагрузила поднос всем, что просили, и понеслась обратно. На выходе она лоб в лоб столкнулась с администратором. Тарелки с креветками и хрустящими груздями опрокинулись прямиком на его безукоризненно сидевший смокинг. Никита издал нечеловеческий визг и кинулся на официантку.
– Ах ты, растяпа кривоногая! – зашипел он, вжимая её в стену. – Какая из тебя подавальщица? Твой предел – полы надраивать, и то в уборной! Ты погляди, что ты натворила!
– Никита Михайлович, ради бога, простите! – залепетала Вера в отчаянии. – Я нечаянно, я случайно... ай, Никита Михайлович, больно!
Он вцепился пальцами ей в ухо и сдавливал его, глядя, как у неё округляются глаза, а лицо наливается краской. Вера извивалась, силясь оттолкнуть его, но он был мощнее и продолжал сжимать, увлечённый каким-то первобытным упоением. Неведомо, чем бы завершилось дело, если бы не подоспевший охранник Вадим. Одним точным ударом он свалил Никиту наземь и дважды добавил ногой по спине.
– Вот же ж паразит, – выдохнул он, нависая над поверженным администратором. – Ты что удумал?
Пока тот корчился на полу, пробуя подняться, Вадим хлопотал возле Веры, легонько похлопывая её по щекам. На шум сбежались остальные. Ася примчалась с нашатырём из аптечки, кто-то из гостей укутал Веру тёплым жилетом и советовал звонить в неотложку.
– Полицию надо вызывать! – воскликнула Ксения. – Этого выродка под суд! Ведь чуть не угробил!
– Правильно, – поддержал её Вадим. – Пускай посидит в холодной и над поведением своим поразмыслит.
Вера покачала головой, отпила глоток ледяной воды из услужливо поданного Ксенией стакана и привстала.
– Не надо ни неотложки, ни полиции, – тихо, но твёрдо произнесла она. – Всё в порядке, я цела.
Она отвела Асю в сторонку и зашептала ей на ухо:
– Я ухожу окончательно.
Подруга помрачнела, но согласно кивнула.
– Я провожу, – вызвался подслушавший их разговор охранник. – Пойдём, Вера.
И ко всеобщему изумлению Вадим подхватил её на руки и зашагал к выходу. Игорь у самых дверей лукаво подмигнул коллеге и улыбнулся. Вадим долго нёс Веру по улице в молчании. Молчание это было неловким и в то же время красноречивым, так что ей тоже стало не по себе, хотя и щекотало самолюбие то, что впервые в жизни мужчина нёс её на руках. Она глядела на проплывающие над головой звёзды и вздыхала.
– Пожалуй, я сама могу идти, – наконец вымолвила она. – Тебе ведь тяжело.
– А вот и нет, – отозвался Вадим. – Ты лёгонькая.
– Но вот же моя остановка, – возразила Вера. – Давай дальше я как-нибудь самостоятельно.
Вадим усадил её на скамью, заботливо набросил на плечи свою куртку, помедлил мгновение и побрёл обратно, низко опустив голову.
– А куртка? – крикнула она вдогонку.
– Оставь себе, – махнул он рукой. – На добрую память.
Вера закуталась в подарок и глубоко вдохнула запах парфюма. Он пах цитрусом, мятой и чем-то ещё, тем, о чём ей хотелось грезить бесконечно.
Дома она безрезультатно пыталась накормить Васю, который капризно отвергал приготовленное мамой яблочное пюре, размазывая его по пухлым щекам. Внезапно в дверь позвонили. Оставив сына, Вера поспешила в прихожую, и через мгновение в квартиру шагнул одетый в старомодный плащ Георгий Павлович.
– Ой, это вы! – испуганно пискнула Вера. – Проходите, пожалуйста.
– Ася подсказала твой адрес, – сообщил гость, оглядываясь. – Шестой этаж, на самую высь забралась.
Он прошёл в гостиную и присел на диван рядом с Васей. Мальчуган улыбнулся незнакомому дяде и приветливо замахал ручкой.
– О, какой славный молодой человек, – растрогался Георгий Павлович. – Таких я уважаю.
– Вы что-то желали? – спросила Вера, ставя перед бывшим начальником чашку чаю.
Тот сделал аккуратный глоток и облизнул губы.
– Знаешь, твой уход крепко стукнул по заведению, – начал он негромко. – Ася тоже рассчиталась, Ксения... остальные, глядя на вас, работать не расположены. Сложные дни настали.
– Ну, не моя же тут вина, – пожала плечами Вера. – Я попросту выдохлась из-за Никиты. А другие, по-видимому, тоже.
– Я тебя не корю, – поморщился Георгий Павлович. – Что я, не понимаю, кто всему причина? Я и сам утомился, если желаешь знать. Так что позавчера подал на развод. Теперь у меня ни супруги, ни приёмного сына – никого. А ещё у меня нет администратора.
Он долго и пристально глядел на неё, а Вера терялась в догадках, что кроется за этим взглядом.
– Возвращайся, – наконец предложил бывший начальник. – Я тебя сильно прошу. Мне, нам всем тебя очень недостаёт. Посетители интересуются, куда подевалась та добрая волшебница с каштановыми локонами, почему её больше не видно. Только я вот что надумал: будет гораздо лучше, если ты займёшь должность Никиты. Как ты на это смотришь?
Вера, ошарашенная столь неожиданным предложением, на какое-то время утратила дар речи.
– Я... вместо Никиты? Администратором, что ли? – пролепетала она.
– Ага, – кивнул Георгий Павлович. – Ты заместо Никиты. Ася пусть будет хостес, если желаешь. Я же вижу, вы – не разлей вода. Что ответишь?
– А как же Никита? – всё ещё сомневалась Вера, не веря своим ушам.
– О нём не тревожься, – сказал, поднимаясь, Георгий Павлович. – Скажи просто «да» или «нет». Это всё, что от тебя требуется.
Вера посмотрела на сына, увлечённо ломавшего игрушечную машинку, и решительно закивала:
– Я согласна!
Она проводила начальника до порога, и тот на прощание крепко пожал ей руку.
– Кстати, тебе привет, – добавил он, прежде чем переступить порог. – От Вадима. Просил вручить его номер. Позвони, сдаётся мне, парень дышит к тебе трепетно.
Георгий Павлович сунул ей обрывок бумаги, коротко кивнул и удалился, а Вера, убедившись, что её никто не увидит и не услышит, закружилась волчком, прижимая к груди листок, пропитанный ароматами цитруса, мяты и того самого неуловимого «чего-то ещё».
Позже она сидела в кабинете Георгия Павловича, выслушивая его наставления насчёт новых обязанностей, когда к ним точь-в-точь как месяц с небольшим назад влетел Никита. Физиономия его пылала возбуждением, округлившиеся глаза сверкали огнём. Он уже разинул рот, чтобы выдать очередную тираду, как вдруг заметил сидящую подле начальника Веру, на шее которой висел точно такой же бейджик, как некогда у него самого.
– Чем могу? – осведомился Георгий Павлович, откинувшись на спинку кресла. – Вы, собственно, кто и по какому делу?
Никита хлопал глазами и немо шевелил губами, дёргаясь словно кукла на нитках.
– Я... Никита! – выпалил он машинально.
– Очень приятно, – усмехнулся начальник. – А я Георгий Павлович. Это администратор Вера Сергеевна. Так что вы хотели?
– Я! Я – администратор! – ткнул себя пальцем в грудь Никита. – Что за розыгрыш?
– Извините, здесь не театр комедии, – покачал головой хозяин. – Это заведение общепита. Обратитесь к официантам, они помогут с выбором блюд.
Никита, наконец всё осознав, сорвал бейдж и швырнул его на стол.
– Мы ещё похохочем! – процедил он ядовито. – Так похохочем, что далеко разнесётся!
В исступлении он метнулся к тумбочке, схватил стоявшую там вазу и замахнулся, чтобы разбить её. Но возникший за его спиной Вадим перехватил бывшего начальника за шиворот и приподнял, точно нашкодившего котёнка.
– Вынеси его, – попросил Георгий Павлович. – Только аккуратненько. Ну а коли не усвоит, сам разберусь.
Вадим послал воздушный поцелуй залившейся от смущения краской Вере и отправился выполнять поручение.
– Так на чём мы прервались? – полюбопытствовал Георгий Павлович, когда шум стих.
– Не припомню, – рассмеялась Вера. – Давайте с самого истока.
Хозяин ресторана обвёл всех собравшихся в зале внимательным взглядом, дождался, пока руки поднимут наполненные бокалы, и приподнял свой. Несколько мгновений он раздумывал над словами, и мускулы на его лице чуть заметно подрагивали от напряжения.
– Вот и год миновал, – задумчиво провозгласил он, глядя в окно, за которым плавно кружился белый пух. – Осталось меньше недели, но, думаю, уже можно подбивать черту. Многое переменилось за последнее время, полагаю, все подметили. Появились новые лица, и лица, надо заметить, приятные. Хочется, чтобы таких появлялось больше.
Он перевёл взгляд на Веру, а та застенчиво опустила ресницы.
– Иные, в противовес, оставили наши ряды, – продолжил хозяин с ироничной усмешкой. – Но потеря невелика. Всё течёт, и это замечательно. Не стану томить вас мудрёными фразами, а просто пожелаю счастья каждому. А персонально, с вашего дозволения, нашим друзьям – Вере и Вадиму, которые совсем недавно дали друг другу согласие стать мужем и женой.
Вера обменялась взглядами со стоявшим рядом женихом, и тот украдкой взял её ладонь в свою.
– Рассчитываю, что торжество состоится в нашей «Лагуне», – улыбнулся Георгий Павлович. – За счёт заведения. Ну, осушим бокалы, дорогие мои!
Все ответили на это долгожданное предложение дружным одобрительным гулом и пригубили напитки. Только Вера и Вадим не спешили притрагиваться к шампанскому, а продолжали смотреть друг на друга так, будто их встреча произошла сию минуту и впервые.