Девчата посидели ещё немного, поговорили. О любви, конечно. Галя то и дело под разными предлогами выбегала из комнаты, ей говорить особо было не о чем, в её жизни сильной любви пока ещё не случалось. Нравился ей в старших классах одноклассник, но это была так, лёгкая влюблённость, а не всепоглощающая любовь.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/afI7pLA5TGF1XF1n
Проснулся Серёжа, раскапризничался. Тося измерила ему температуру – 37,3.
— Ох, что ж делать? – всполошилась Тося. – Наверное, таблетку от температуры нужно дать?
— Нет, не нужно, - уверенно сказала Рая. – Такую температуру не нужно сбивать, у моего племянника тоже была температура, когда первый зуб резался, мы ему жаропонижающее дали, когда температура выше 38 стала.
— Ты уверена, Рая? – с сомнением спросила Тося.
— Уверена, Тось. Положись на меня.
Тося вздохнула: как плохо, что рядом нет мамы, уж она бы точно подсказала, что нужно делать.
Тося дала Серёже резиновую игрушку, мальчик сразу отправил её в рот и принялся усердно жевать – это ненадолго успокоило его.
«Первый зуб, — подумала Тося. — Значит, растём. Значит, взрослеем».
Пока Серёжа был увлечён жеванием игрушки, Тося взяла книгу, попыталась читать, но мысли всё возвращались к разговору с Раей. Девушка влюблена — и не в кого-то, а в преподавателя. Это же надо! Всего неделя учёбы, а уже потеряла голову.
«А я? — подумала Тося. — Я тоже однажды потеряла голову. И, похоже, до сих пор не могу найти. Нет, чувств к Валере у меня не осталось, но Валера оставил в моей жизни неизгладимый след».
Тося взяла сына на руки, подошла к окну. На улице стемнело, зажглись фонари. Москва шумела — гудели машины, спешили прохожие, где-то играло радио. А здесь, в маленькой и сырой комнате общежития, строилась её новая жизнь. С сыном, с подругами, с проблемами и радостями.
— Серёжа, — сказала она, поцеловав сына в макушку. — Мы справимся. Вот увидишь.
Серёжа закряхтел и вновь заплакал.
— Чувствую, ночь нас ждёт беспокойная, - покачала головой Галя.
— Дети все так растут, - сказала Рая. – Думаешь, ты не доставляла хлопот родителям в младенческом возрасте? Небось, орала так, что вся улица слышала!
— Моя мама говорила, что я тихой была, — отозвалась Галя, задумчиво крутя в руках кружку. — Пока не научилась ходить. А потом началось: то с полки что-нибудь скину, то в кастрюлю с супом руки запущу, вылавливая оттуда вермишель, то кота за хвост дёрну.
— А я, говорят, очень сильно плакала, — вздохнула Рая. — Бабушка говорила: «Вся в меня. Я вроде бы тоже тихой не была». А бабушка у меня, между прочим, певунья была — на свадьбах пела, на посиделках. И голосище — на всю деревню.
— А ты не поёшь, Рая? – спросила Тося. – Я люблю, когда под гармонь поют.
— Я не пою, Тось. Голос у меня громкий, а слуха, кажется, нет… А гармонь… кто ж в Москве под гармонь поёт? Тут у людей проигрыватели, а то и магнитофоны имеются. С гармонью выйдешь на улицу – засмеют.
— Музыка из проигрывателя совсем иначе звучит, нет в ней души, - сказала Тося, вспомнив, как на Вериной свадьбе играли гармонисты. – А гармонь – она живая, тёплая… Но вы девчата городские, вам, наверное, редко приходилось слушать гармонь.
— В детстве, помню, у нас играла на улице гармонь, - вспомнила Галя. – А потом отошло как-то. Может, гармонист тот помер…
Тося слушала их, укачивая Серёжу, и понемногу на душе становилось спокойнее. Девчата говорили о своём детстве, и эти простые, тёплые слова согревали, как чай с вареньем.
— А я росла в селе, — сказала Тося, когда Серёжа немного затих. — Подгорное называется. Рядом лес, поле, речка. Купаться летом бегали, зимой на санках катались с горы. Весёлое было время!
Серёжа опять заплакал — громко, требовательно, заходясь в крике.
— Дай его мне, - уверенно сказала Рая.
Она взяла мальчика на руки, заходила по комнате, напевая тихую, тягучую колыбельную.
— Спи, дитятко, усни, — пела она, и голос её, низкий, грудной, разливался по комнате, успокаивая. — Придут медвежата, тебя качать станут... У-у-у, баю-бай...
Серёжа всхлипнул, потом ещё раз, потом замолчал — только губы подрагивали, будто он во сне продолжал обижаться на весь белый свет. Глаза закрылись, ресницы задрожали и замерли.
— Уснул, — выдохнула Тося. — Спасибо тебе, Рая.
— Пожалуйста, — Рая осторожно переложила мальчика на кровать. — Ты сама ложись, Тось. Отдохни. А то ведь ночью опять вставать, опять капризничать будет. Отдохнувшей легче.
— Хорошо, — Тося послушно легла рядом с сыном, укрывшись одеялом. — Девчата, я даже не знаю, как вас благодарить... Вы тоже ложитесь, девчата, боюсь, ночью Серёжа никому спать не даст, - виновато сказала она.
— Мы с Раей ещё посидим, конспекты почитаем, — Галя погасила верхний свет, оставила лампу на столе.
— Конспекты… - вдруг всхлипнула Рая.
— Райка, ты чего? – удивилась Галя, а Тося села на кровати, готовая в любой момент подойти, обнять, утешить.
— Ох, девчата, я ведь на лекции, которую Игорь Иванович вёл, ни одного словечка в тетрадь не записала. Не до записей мне – я смотрю на него, не отрываясь.
— Эх, Райка, — покачала головой Галя, — ну что ж ты себя так мучаешь? Ты в тетрадь почаще смотри, а не на этого Игоря Ивановича, глядишь, и пройдёт твоя любовь.
— Не пройдёт, — упрямо мотнула головой Рая, вытирая слёзы. — Ох, девчата, слышали бы вы его голос! Он голосом так ведёт, будто каждое слово про меня говорит. А я сижу, смотрю на него, ничего не записываю и ничего не запоминаю.
— А ты сядь подальше, в самый конец аудитории, — посоветовала Тося. — Чтобы глаза его не видеть. Или наоборот — на первую парту сядь, чтобы он тебя видел. Может, спросит что-нибудь, ты ответишь, и поймёшь, что он обычный человек, а не божество.
— Нет, не могу я на первую парту, — вздохнула Рая. — У меня ноги ватные, когда я его вижу. Я боюсь, что если он на меня посмотрит, я не выдержу и разревусь.
Тося встала, подошла к Рае, села рядом.
— Рая, а как же ты экзамен будешь ему сдавать?
— Экзамен? Ой, я об этом даже не подумала! – ужаснулась она. – И правда, не сдам ведь. Я об всём на свете забуду, когда он будет так близко от меня сидеть…
— Послушай, — сказала Тося, взяв подругу за руку. — Любовь не должна быть мукой. Она должна быть радостью. Если ты страдаешь — значит, это не любовь, а наваждение. Отпусти его. Не думай о нём. Займись учёбой, подругами, собой. А он — он останется преподавателем, который здорово читает лекции. И всё.
— Легко тебе говорить, — всхлипнула Рая. — Ты сильная. А я — нет.
— И я не сильная, — возразила Тося. — Просто я поняла, что мужчина, который не отвечает на твои чувства — не твой. Даже если он самый красивый, самый умный, самый талантливый. За ним не нужно бегать и пытаться обратить на себя внимание. Не твой он — и точка. Его нужно забыть, отпустить.
Рая молчала, глядя в стену. Потом вдруг вытерла слёзы и взяла со стола тетрадь.
— Ладно, — сказала она. — Буду другие конспекты читать. А завтра на лекции Игоря Ивановича постараюсь сделать хоть какие-нибудь записи… Может, и правда – не любовь у меня к нему, а что-то другое?
Девчата принялись читать конспекты, Тося тоже брала их тетради и читала, ей было интересно, она с удовольствием погрузилась в чтение. Хотя конспекты Раи читать было тяжело – почерк неразборчивый. Галя писала более аккуратно.
Серёжа спал, посапывая в кровати, и не мешал. Рая постепенно успокоилась, начала даже шутить, улыбаться.
— Девчата, — сказала она, когда конспекты были прочитаны. — А давайте завтра в кино сходим? Там фильм идёт, который в новогоднюю ночь по телевизору показывали, – «Ирония судьбы». Мне он очень понравился, я бы с удовольствием посмотрела его ещё раз.
— А я этот фильм вообще не видела, - сказала Тося. – Мне подруга про него рассказывала, сказала, что хороший фильм. Давайте сходим!
— А Серёжа? — спросила Галя.
— Если температуры не будет, то возьмём с собой, — решительно сказала Тося. — А если будет температура, то идите без меня.
— Нет, без тебя мы не пойдём, — подвела итог Галя. — Потерпим пару дней, пока Серёжа не поправится.
— Зубы – это не болезнь, - со знанием дела заявила Рая.
Они легли спать, и тишина в комнате стала для Тоси такой родной, такой домашней — не той ватной, что была в первый день, а живой, с приглушёнными голосами из коридора, с дальними гудками поездов, с мерным тиканьем будильника.
Выспаться Серёжа не дал никому: не только обитателям комнаты, но и соседям, не спали от его криков даже этажом ниже.
— Ох, Серёжа, ну что ж ты так, — вздыхала Галя, которая уже несколько раз выходила в коридор извиняться перед соседями. — Ведь разбудил всех: и третий, и второй этаж. Уже комендантша ходила тут по коридору, ворчала, что громко очень ты орёшь. Ты давай, успокаивайся, малыш, а то комендантша выселит тебя отсюда вместе с твоей мамкой. Куда же вы пойдёте?
— А ведь и правда – выселит, - с ужасом сказала Тося.
— Не имеет права, Тось, — Рая подала ей холодную ложку, чтобы помассировать Серёже дёсны. — Ты не бойся, мы тебя в обиду не дадим. Скажем, что нам Серёжа не мешает, что мы привыкли.
— Как не мешает? — всхлипнула Тося. — Вы сами не спите всю ночь!
— Ничего, мне привычно. Я летом в своём городе чуть ли не каждый вечер на танцы бегала, а приходила под утро, — ответила Галя. — А ты давай, корми Серёжу, успокаивай. Может, угомонится скоро.
— Температуру мерила? – спросила Рая.
— Нет у него температуры.
— Вот и хорошо! Значит, процесс на спад идёт, - зевнула Рая.
— А вы ложитесь, девчата, — сказала Тося устало. — Я с Серёжей сама посижу. Утром у вас лекции, вы можете ещё полтора часа поспать, я вас разбужу.
— Какие теперь лекции? — ещё раз зевнула Рая. — Мы, если и придём, то спать на них будем. Лучше отоспимся днём.
— Рай, а Игорь Иванович сегодня не будет у вас лекции читать? – усмехнулась Галя.
— Будет… - потёрла глаза Рая.
— И что, ты даже на его лекцию не пойдёшь?
— Не знаю… Его лекция будет первой, - Рая посмотрела на себя в зеркальце. – Вы гляньте, как я выгляжу после бессонной ночи. Нет, не хочу, чтобы он меня такой увидел!
— Значит, не пойдёшь? – прищурилась Галя.
— Нет, не пойду, - решительно заявила Рая.
— Вот и правильно! — неожиданно обрадовалась Галя. — А то больно на тебя смотреть, как ты сохнешь по этому профессору. Побудешь дома, выспишься, в себя придёшь.
— Он не профессор, он просто преподаватель, — тихо поправила Рая, но спорить не стала. Скинула тапочки, забралась на свою кровать и укрылась одеялом с головой.
Тося вздохнула, глядя на подругу. Ей было жаль Раю — такую добрую, но серьёзную, а тут на тебе, влюбилась как девчонка. И ведь не отговоришь, не объяснишь, что это пройдёт. Сама помнила, как ее сердце ныло по Валере, как каждое утро начиналось с мысли о нем и каждую ночь заканчивалось слезами в подушку.
— Извините нас с Серёжкой, — прошептала Тося, опустив глаза.
— Не извиняйся, — пробормотала Галя сонным голосом. — Мы же подруги. А подруги делят всё пополам. И радость, и бессонницу.
Галя, как и Рая, накрылась с головой одеялом, но от криков Серёжи это не спасало. Тося ходила с ним туда-сюда по комнате, глаза слипались, голова была как чугунная.
Минут через двадцать Серёжа громко всхлипнул и замолчал — уснул, обессиленный долгой борьбой с невидимым врагом по имени первый зуб. Тося уложила сына на кровать, легла рядом, положила голову на руки и тоже задремала — на грани сна и яви, слыша, как где-то далеко гудит Москва, а в коридоре изредка стучат каблуки запоздавших студентов.
Среди запоздавших студентов была и Галя, а Рая на первую пару не пошла, так и не решившись показаться на лекции Игоря Ивановича в заспанном виде.
«Если увидит, что он обо мне подумает? – решила Рая. – Что я ветреная какая-то – гуляю всю ночь?»
Тося дремала недолго, стоило Серёже чуть завозиться рядом – она тут же вскочила. Огляделась по сторонам, увидела, что Гали в комнате нет, а Рая сидит на кровати, утирая слёзы.
— Ты чего плачешь? — спросила Тося, присаживаясь на край Раиной кровати.
— Из-за того, что на лекцию не пошла, — ответила та. — Ох, Тоська, если бы ты знала, как я хочу Игоря Ивановича увидеть! Хочу, но боюсь!
— Так и будешь на протяжении всей учёбы бояться?
— Не знаю… Надеюсь, что пройдёт.
— А если не пройдёт?
Рая молчала, застигнутая вопросом врасплох. Тося терпеливо ждала, поглаживая проснувшегося Серёжу. Мальчик уже не плакал — только хмурился, тёр кулачком дёсны, но температуры не было.
— А можно я к вам на лекции схожу? — спросила Тося неожиданно. — Посмотрю на твоего Игоря Ивановича.
Рая приподнялась на локте, уставилась на Тосю округлившимися глазами.
— Ты серьёзно?
— Вполне. Серёжа вроде бы успокоился немного, мы его с собой возьмём. Побудем в коридоре, приоткроем дверь, заглянем в аудиторию, послушаем, что он говорит.
— А вдруг он заметит? — испугалась Рая.
— И пусть. Не бойся, Рай, я рядом буду.
Рая задумалась. Потом медленно села на кровати, поправила растрёпанные волосы.
— А ты правда думаешь, что нужно пойти?
— Правда. Нельзя бегать от проблемы – от неё всё равно не убежишь. Надо смотреть проблеме в глаза. Тогда, может, поймёшь что-то важное для себя.
— А если я окончательно пойму, что он — самый лучший?
— Тогда решим, что делать дальше, — улыбнулась Тося. — Вместе. Мы же подруги.
Рая вздохнула, посмотрела на Серёжу — мальчик уже вовсю крутил головой, рассматривал комнату, и даже улыбался.
— Гляди, — заметила Тося. — Серёжка улыбается. Значит, всё будет хорошо. Он это чувствует.
— Ладно, — сдалась Рая. — Пойду. Но если что — ты меня поддержишь?
— Конечно.
Они собрались быстро — Рая оделась, накрасилась (самую чуточку, чтобы не бледной быть). Тося тепло одела Серёжу, сама накинула плащ. Галя, вернувшаяся к тому времени с первой пары, удивилась, но идею Тоси поддержала.
— Я с вами пойду, - вызвалась она. – Вы в аудиторию зайдёте, а я в коридоре с Серёжей подожду.
Лекция проходила в большой аудитории на втором этаже. Дверь была открыта, и голос Игоря Ивановича — негромкий, чуть хрипловатый — разносился по коридору.
— Не бойся, — повторила Тося. — Мы с тобой.
— Только ты, Рая, голову не теряй, - сказала Галя.
— Постараюсь, — неуверенно ответила Рая.
Игорь Иванович вёл лекцию уже не у Раиной группы, а у первокурсников.
Тося прислушалась. Читал он действительно хорошо — внятно, с расстановкой, голос очень приятный. Тося замерла, прижав к себе Серёжу, а Рая опустила глаза.
— Ну, пойдём, — сказала Тося шёпотом.
— Не могу, — так же тихо ответила Рая. — Ноги не идут.
— Тогда я одна зайду. Посмотрю на него, послушаю. Глядишь, совет тебе какой-нибудь дам.
— Нет, я с тобой! – решилась Рая.
Тося передала Серёжу Гале. Мальчик был спокоен, крутил головой по сторонам, с интересом рассматривал стенгазеты.
Тося поправила платье и первой шагнула в аудиторию, Рая – следом за ней. Внутри было много студентов — человек семьдесят, не меньше. Все сидели тихо, слушали. У окна, опершись о кафедру, стоял невысокий мужчина в очках, с аккуратной русой бородкой и умными глазами. «Ничего выдающегося», - подумала Тося. Обычный преподаватель. Симпатичный, но не красавец. Голос приятный, но не божественный.
Они с Раей сели на свободное место у двери, послушали несколько минут. Игорь Иванович говорил о поэзии Серебряного века, о символизме, об образах. Знал он предмет хорошо и, похоже, любил его.
Тося слушала с удовольствием и интересом, Рая – с трепетом.
— Рая, — сказала Тося шёпотом, — это не любовь. Это увлечение. И оно пройдёт. Ты влюбилась в него, как в актёра кино, понимаешь?
— Точно! – воскликнула Рая, получилась достаточно громко. – Я однажды уже влюблялась в актёра!
Игорь Иванович перевёл на них взгляд.
— Кому нужно поговорить – марш в коридор! – строго сказал он.
— Простите… Мы уже уходим… - Тося крепко взяла Раю за руку, и они вышли из аудитории.
— Ну что там? — спросила Галя.
— Обычный мужчина, — ответила Тося, забирая сына. — Умный, интеллигентный. Рая слишком возвысила его образ. Ей просто понравился его голос, его лекции. Но это не любовь.
Рая молчала, глядя на закрытую дверь аудитории.
— Тось, ты, наверное, права: он для меня, как актёр из кино…
— Так что, в кино-то сегодня идём? – спросила Галя.
— Идём! – хором ответили Тося и Рая.