Вернулась с лекций Рая, радостная, возбуждённая.
— Ой, девчата, какая у нас лекция интересная была! А преподаватель какой! Молодой, ему ещё и 30-ти нет. Вы бы только его видели! – Рая замолчала, заметив хмурые лица соседок по комнате.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/afDr-5vwySM6xRL8
— Тось, ты из-за яслей так расстроилась? – спросила она после паузы.
— Конечно, расстроилась, Рая, - зашмыгала носом Тося. – Как я учиться буду, когда у меня Серёжа на руках? Не ходить же мне вместе с ним на лекции!
— Тось, ты не печалься раньше времени. Есть же какой-то выход…
— Вот мы тебя и ждём, - сказала Галя. – Может, ты что-нибудь придумаешь?
— Ой, я даже не знаю… - замялась Рая. – Знаю! – тут же воскликнула она. - А ты пробовала в ведомственные ясли? Знаешь, при заводах? Туда иногда вне очереди берут, если срочно нужно.
— Я слышала про такие ясли, — кивнула Тося. — Но я же не на заводе работаю. Я студентка.
— А ты узнай. Может, есть ясли при институте.
— При институте? – уставилась на неё Галя. – Не бывает таких!
— Всё равно я завтра в деканате спрошу, — пообещала Рая.
— Спасибо, — улыбнулась Тося. — Девчата, вы такие... Я даже не надеялась, что у меня будут такие замечательные соседки.
— Вот это зря, — наставительно сказала Рая. — Надеяться всегда надо. Даже когда не на что. Потому что без надежды — как без воздуха.
Рая с Галей ещё немного побыли с Тосей, заверяя её, что не стоит расстраиваться раньше времени, а потом накрасились, собрались и каждая убежала по своим делам. Вернулись девчата только под вечер. Галя вновь организовала совместное чаепитие.
Ночь прошла беспокойно. Тося ворочалась с боку на бок, вслушивалась в дыхание Серёжи, в далёкие гудки поездов за окном. Мысли о яслях, об учёбе, о будущем — всё смешалось в тугой комок, который не отпускал до самого утра.
— Ты чего не спишь? — шёпотом спросила Галя, приподнимаясь на локте. — Второй час уже.
— Не могу, — тихо ответила Тося. — Думаю.
— О чём?
— Обо всём... О том, как дальше жить.
— А ты по частям думай, — посоветовала Галя. — Не бери всё сразу. Сначала ясли, потом учёба, потом всё остальное. А то ум за разум зайдёт.
Проснулся Серёжа, заплакал. Тося быстро взяла его на руки, покормила при свете луны.
— Ты глянь, а Рая-то наша спит, даже ухом не повела, - усмехнулась Галя. – Вот тебе и нянька.
— Ну, и хорошо, что спит, - прошептала Тося. – Ох, девчата, неловко мне доставлять вам неудобства с Серёжей.
— Да будет тебе, Тось. Мы же с Раей тоже будущие матери, всё понимаем.
— Спасибо, Галя, — Тося укачивала Серёжу, который наелся и начал засыпать. — Я без вас пропала бы. Честно.
— Не пропала бы, — уверенно сказала Галя. — Ты крепкая. Просто тебе с нами легче. Так бабушка моя говорила: «Одной в поле не воин, а вместе — сила».
Она помолчала, потом добавила:
— Ты спи, Тось. Завтра новый день. Может, что и придумаем.
Тося кивнула. Сон пришёл не сразу — мысли всё ещё крутились в голове, но уже не такие тревожные. Рядом были надёжные помощницы. Значит, всё будет хорошо.
Утром Тося проснулась от того, что Серёжа возился рядом. За окном светало, в коридоре чем-то гремели — наверное, техничка Марья Ивановна мыла полы.
— Доброе утро, — зевнула Рая, потягиваясь на своей кровати. — Выспалась?
— Не очень, — честно призналась Тося. — Но ничего, терпимо.
— Я сегодня выясню про ясли, — пообещала Рая, вставая и накидывая халат. — У нас староста группы хорошая, она всё знает. Может, подскажет. Если не подскажет – в деканат пойду. Нельзя же сидеть, сложа руки! Сколько ты в этой комнате просидишь? Так учёбу совсем запустишь. Ты должна на лекции ходить, Тося, ты же учиться сюда приехала, а не в общаге куковать!
— Спасибо за помощь, Рая.
— Я тебе пока ещё ничем не помогла. Когда устроим Серёжку в ясли, тогда и скажешь «спасибо». Кстати, он ночью не просыпался что ли совсем?
— Просыпался, плакал. А ты спала и даже не слышала, - усмехнулась Тося.
— Как же это я так? – почесала лоб Рая.
— Наверное, ты слишком сладкий сон видела. Такой сладкий, что даже просыпаться не хотелось.
— Сон? – напрягла память Рая. – Нет, вроде бы не снилось мне ничего…
Проснулась Галя.
— Вы чего верещите, спать не даёте? – насупилась она.
— Галя, вставать пора, соня! – похлопала её по плечу Рая. – Лекции без тебя пройдут!
Галя протёрла глаза, взяла свои наручные часы с тумбочки, посмотрела на время.
— Точно, пора вставать, - уныло произнесла она. – Ох, а как ещё полежать хочется!
— Совсем ты обленилась, Галя. Учёба только началась, а тебе уже лень на лекции ходить!
— Ничего мне не лень! С чего ты взяла, Рая?
— Да по тебе видно!
Тося слушала эту добрую перепалку соседок по комнате и думала о том, с каким бы удовольствием она сама сейчас отправилась на лекции, ей очень хотелось вновь окунуться в мир науки.
— Тося, пойдём завтракать, - позвала её Рая, отвлекая от мыслей.
Тося взяла Серёжу на руки, и они отправились на кухню. На большой кухне царил настоящий хаос, Серёжа, увидев эту суету, сильно расплакался, и Тося вынуждена была уйти с ним обратно в комнату.
— Я позже позавтракаю, когда на лекции все уйдут, - сказала она соседкам по комнате, покидая шумную кухню.
В комнате Тося выглянула в окно — на улице было пасмурно, моросил мелкий дождь.
«Видимо, не получится погулять сегодня с Серёжей» - вздохнула она.
Тося убрала в комнате, перестелила пелёнки, потом села за стол, взяла книгу по археологии — хотела почитать, пока Серёжа не спит.
Но мальчик, словно чувствуя, что мама хочет заняться делом, начал капризничать. Тося взяла его на руки, покачала, спустилась с ним в коридор — просто чтобы сменить обстановку.
Там она встретила Марину, ту самую, из двадцать третьей комнаты. Девушка шла из душа, закутанная в махровый халат, с мокрыми волосами. Увидев Тосю с ребёнком, она поморщилась.
— А вот и мамашка со своим орущим чадом. Устроила тут ясли!
— Не берут нас в ясли… - тихо сказала Тося.
— А ты что думала: приехала в Москву из деревни – и сразу перед тобой все двери открыты? Нет, милая, чтобы что-то достичь, потрудиться сначала нужно!
— А вы? Вы чего сами достигли? – подняла на неё глаза Тося. – Всё, что у вас есть – всё за счёт родителей. Родители всё вам дали, а вы с ними общаться не хотите. Где ваша благодарность?
— Та-ак, где это ты уже успела пронюхать, что я с родителями общаться не хочу? – Марина встала в позу, скрестив руки на груди.
— Об этом все уже знают, - Тося вновь опустила глаза, робея перед дерзкой Мариной.
— Не лезла бы ты не в своё дело! За своей жизнью лучше смотри: вон, родила, небось, сама не знаешь, от кого!
— Как вы смеете так говорить? – вспыхнула краской Тося. – Я прекрасно знаю, кто отец моего ребёнка!
— А он-то, этой отец, хоть знает, что у него ребёнок родился? – Марине надменно улыбалась, ей явно доставляло удовольствие издеваться над Тосей.
— Не хочет знать, - неожиданно ответила Тося, которая не собиралась откровенничать с Мариной на столь личные темы.
Честность и прямота Тоси немного смутили Марину, она заметно смягчилась.
— Ладно, ты иди, - сказала она. – Что-то твой малыш совсем раскапризничался.
Тося хотела развернуться, чтобы уйти, но что-то заставило её задержаться.
— Марина, вы подумайте о своих родителях, - тихо произнесла она. – Я не знаю, в чём причина вашей ссоры, да и не моё это дело – вы правы. Но я знаю, что такое — не иметь возможности обняться с мамой и поговорить с ней, рассказать о своих заботах, когда хочется. И поверьте, это хуже любой ссоры. Вы думаете, что независимость — это когда никого не слушаешь и живёшь сама по себе. А я думаю, что настоящая независимость — это уметь прощать. Даже когда кажется, что простить невозможно.
Тося замолчала, прижимая к себе заплакавшего Серёжу. Мальчик капризничал, требовал внимания, но Тося не уходила. Она смотрела на Марину и видела, как лицо той постепенно меняется — с высокомерного, надменного, почти злого — на растерянное, уязвимое, немного детское.
— Ты не знаешь, — наконец вымолвила Марина. — Ты ничего не знаешь про мою семью. Они ждут от меня невозможного, всюду контролируют! Хотят, наверное, чтобы я великим учёным стала, а я не собираюсь с головой зарываться в науку.
— А что вы собираетесь? — спросила Тося, прижимая к себе окончательно разошедшегося Серёжу. — Жить так, как хочется вам, или так, как хочется родителям? Вы уже взрослый человек, Марина. Сами выбираете свою дорогу. Только знаете, что я заметила? Вы не от родителей бежите, а от себя. Ссоритесь с ними, а сами ночами плачете.
— Я не плачу! — выпалила Марина, но голос её дрогнул.
— А кто ночью в туалете рыдал? — мягко спросила Тося. — Я случайно мимо проходила, слышала. Не специально, просто Серёжа ночью капризничал, я с ним по коридору ходила. И знаете, что я вам скажу? Родители не вечные. Обиды — они пройдут, а времени, чтобы быть рядом, может не остаться. У меня вот с отцом — не сложилось. Он меня до сих пор простить не может, что я Серёжу без мужа родила. А ваши родители наверняка от вас не отворачивались. Отвернулись от них вы, так ведь?
Марина повернула голову к стене. Тося видела, как дрожат её плечи.
— Я просто хочу пожить по-своему, — сказала Марина глухо. — Не отчитываться им за каждый шаг, за каждую минуту опоздания, за то, с кем я ходила гулять.
— А вы попробуйте договориться, — посоветовала Тося. — Сказать: «Мам, пап, я вас люблю, но я уже взрослая. Я сама отвечаю за свои поступки. И если ошибусь — это будет моя ошибка, не ваша». Может, они поймут. Может, немного отступят. А вы им — навстречу.
— Легко тебе говорить, — всхлипнула Марина. — У тебя самой всё как-то... проще.
— Проще? — Тося горько усмехнулась. — Марина, я одна с ребёнком на руках, в чужом городе, без денег, без жилья. Меня из общежития чуть не выгнали, потому что вы ребёнка испугались. Где же у меня – проще? Но я не жалуюсь. Потому что научилась прощать. И себя, и других. И всё, что со мной случилось и случается, — я принимаю, как есть.
Марина повернулась, посмотрела на Тосю долгим взглядом. В её глазах больше не было надменности.
— А ты... ты не жалеешь? — спросила она. — Что связалась с тем парнем? Что родила? Что теперь одна?
— Жалею я лишь об одном, — честно ответила Тося. — Что не разглядела в том парне обманщика. Что поверила красивым словам. А о Серёже — ни секунды не жалею. Он — моё счастье. И всё, что я делаю — делаю ради него.
Марина молчала, глядя на Серёжу, который никак не хотел успокаиваться.
— Неужели и у меня когда-то такой будет? – слегка улыбнулась она.
— Конечно, будет! – Тося ответила более открытой улыбкой. – Когда вы сами станете мамой, то многое поймёте, многое в вашей жизни изменится.
— Ну, что ты так раскричался? – Марина слегка прикоснулась к Серёжиной руке.
— Мы пойдём в комнату, - сказала Тося. – Похоже, Серёже нездоровится…
Серёжа плакал всё сильнее и сильнее, плакал так, как не плакал ни разу в жизни. Тося ходила с ним туда-сюда по комнате, пытаясь укачать, пела детские песенки, но ничего не помогало.
— Сынок, да что с тобой? – нервничала Тося. – Поскорее бы девчата пришли, может, они чем помогут. Я уже ума не приложу, что с тобой делать.
Первой с лекций вернулась Галя.
— Что стряслось? – спросила она, входя в комнату. – Серёжкин плач в другом конце коридора слышен.
— Не знаю, Галя, — Тося едва не плакала сама. — Температуры вроде нет, пелёнки сухие, сытый. А кричит так, будто режут его.
— Может, по родному дому скучает? – предположила Галя.
— Скучает? — Тося вытерла глаза. — Ему же всего семь месяцев, откуда он знает, что такое скучать?
— А ты думала, дети — они что, камни? Всё чувствуют, всё понимают. И мамино настроение, и усталость, и тревогу. Небось сама переживаешь, нервничаешь, вот и он тоже.
Тося села на кровать, уронила голову в ладони. Галя была права — она действительно переживала. И из-за яслей, и из-за учёбы, и из-за того, что денег мало оставалось. Всё вместе и вылилось в этот ком, который сидел в груди и не давал дышать.
— Тось, ты бы занялась чем-нибудь приятным, - сказала Галя. – Ты письмо-то домой отправила, написала родителям, что благополучно добралась, устроилась?
— Ой, Галя! – подскочила Тося. – Точно! Я так замоталась с этим переездом, что даже про письмо забыла!
— Вот и напиши! И про нас с Раей не забудь написать, - усмехнулась она. – Напиши, мол, соседки по комнате у тебя хорошие, отзывчивые, - Галя громко засмеялась, но тут же прикрыла рот рукой, потому что её звонкий смех ещё сильнее взбудоражил Серёжу.
— Я про вас обязательно напишу, - пообещала Тося. – Тем более то, что вы – хорошие и отзывчивые – абсолютная правда.
— Ты садись, пиши, давай-ка я попробую Серёжку покачать.
Тося передала ревущего сына Гале, а сама села за стол, вырвала из тетради два листа. Сначала она написала письмо матери, потом – Вере.
Писала Тося долго, обдумывая каждое слово, потому что мысли путались, а буквы прыгали перед глазами. Но постепенно, слово за словом, на душе становилось легче. Она рассказала маме, что Серёжа здоров, что соседки добрые, что ясли, кажется, намечаются, и что она очень-очень скучает. Вере написала всё то же, но добавила про Марину — что была ссора, а теперь вроде бы мир, и что девушка она, в общем, неплохая, просто избалованная.
Когда Тося закончила с письмами, Серёжа немного затих. Она взяла его из Галиных рук, покачала – и он окончательно уснул.
— Галя, ты побудешь с Серёжей? – спросила Тося. – Пока он спит, я на почту сбегаю, письма отправлю.
— Беги. Тем более, скоро Рая вернётся с занятий, вдвоём мы с Серёжей точно справимся.
Тося быстро собралась. В дверях она столкнулась с Раей, которая чуть не сбила её с ног.
— Рай, ты чего влетела, как ошалелая? – удивилась Галя. – Стряслось чего?
— Не буду я больше на лекции ходить! – всхлипнула Рая и упала на свою кровать.
— Рая, расскажешь нам, что случилось? – Тося подошла и осторожно присела на краешек кровати.
— Просто не хочу больше учиться! Всё! Завтра же уезжаю домой!
— Нет, так не бывает! – сказала Галя. – Вчера учиться хотела, а сегодня – уже нет… Рая, если тебя кто-то обидел, ты скажи, мы с Тоськой тебя в обиду не дадим, ты же наша подруга!
— Никто меня не обидел! – продолжала всхлипывать Рая.
— А плачешь тогда чего?
Рая молчала, молчали и Тося с Галей, терпеливо ждали её ответа.
— Преподаватель… Игорь Иванович… - прошептала Рая сквозь слёзы.
— Что, что, Рая? Кричал он на тебя, ругался за что-то? – спросила Галя.
— Да пусть бы кричал, - в голос зарыдала Рая. – А он меня вообще не замечает…
— Ох, батюшки мои! – всплеснула руками Галя. – Райка, ты что – в преподавателя влюбилась?
— Ох, девчата, видели бы вы, какой он! – никак не могла успокоиться Рая.
— Ну, точно… влюбилась… - прошептала Галя.
Тося молчала, она вспомнила свои чувства к Валере. Вспомнила, как страдала, как мучилась, когда он уехал на БАМ. Вспомнила, как было нестерпимо больно, когда окончательно поняла, что сам Валера её никогда не любил, а просто поигрался с ней, наивной провинциалкой.
— Рай, ты не реви, - пыталась успокоить её Галя. – Сейчас Серёжку разбудишь, мы и так его еле укачали, он всё плакал и плакал.
— Да, он с самого утра начал плакать, как только вы на лекции ушли, - подтвердила Тося. – И только недавно уснул.
— Зу-бы… - сквозь всхлипывания промолвила Рая.
— Зубы? Какие зубы, Рай? – не поняла Галя.
— Точно! У Серёжи, наверное, зубы режутся! – осенило Тосю.
Рая поднялась на кровати, вытерла рукавом кофты заплаканное лицо.
— У моего племянника в семь месяцев первый зуб прорезался, - сказала она дрожащим голосом.
— И что делать-то нужно, Рай, подскажи? – спросила Галя.
— Илюшке корку хлебную давали жевать, — Рая уже перестала плакать, переключилась на проблему Серёжи. — И ещё... прохладное можно что-нибудь.
Тося села на кровати, посмотрела на Серёжу — тот спал беспокойно, вздрагивал, хмурился во сне. Ручки сжаты в кулачки, щёчки раскраснелись.
— Вот и первый зубик у нас скоро появится, — вздохнула она.
Тося вытащила из незапечатанного конверта письмо, которое собиралась отправить матери, и сделала в конце приписку: «Мама, у твоего внука режется первый зубик!»
Тося сунула листок обратно в конверт и побежала на почту. Вернулась она достаточно быстро. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Тося услышала плач своего сына. Тося буквально ворвалась в комнату. Серёжа сидел на руках у Раи и заходился неистовым плачем.
— Тось, у Серёжи, похоже, температура — вздохнула она. — Беги в аптеку.
В аптеке Тося купила градусник, жаропонижающее и резиновое кольцо, чтобы Серёжа массировал дёсны. После этой покупки денег у Тоси совсем почти не осталось.
«Нужно устраиваться на работу, - думала Тося, мчась по улице в сторону общежития. – А если с яслями в ближайшее время ничего не решится, придётся возвращаться назад, в Заречье. Всё, не вышло, значит, с учёбой… Ну, и пусть. Главное, чтобы Серёжа был здоров».
Серёжа спал. Галя сидела рядом с Раей на кровати и обнимала её за плечи.
— Не плачь, — утешала она. — Вон, сколько в Москве мужиков холостых. И молодых, и красивых.
— Зачем мне другой? — сквозь слёзы спросила Рая. – Я Игоря Ивановича полюбила!
— Рая, ты подожди про любовь говорить. Может, и не любовь это вовсе?
— Он у меня из головы не выходит, Галя, значит, любовь! Я только об одном мечтаю – чтобы он на меня хоть короткий взгляд бросил!
Тося слушала их и вспоминала Валеру. Как она сама была такой же — наивной, доверчивой, готовой на всё ради красивых глаз и обещаний. Как потом обожглась. Как долго не могла прийти в себя.
— Рай, — сказала она. — Сердце — оно потом пройдёт, не сразу, но пройдёт. Я по себе знаю, сама через это прошла.
— Правда пройдёт? — спросила Рая дрожащим голосом.
— Правда, — твёрдо ответила Тося. — И встретится тебе тот, кто ответит на твои чувства. Кто не оставит тебя плакать в подушку по ночам.
— Ты, Тося, мудрая, — вздохнула Рая. — Как ты всё это выдержала, я не представляю.
— Выдержать можно всё, — Тося погладила Серёжу по головке. — Если есть ради кого.