Отдельной важной составляющей генеалогических исследований является информация об образовании предков. В начале исследований я и мечтать не мог о многих подробностях жизни предков, а сейчас накопил примеры обучения почти по каждой ступени. Таким образом, через несколько лет изучения истории семьи я создал дополнительную графу в «ДревоЖизни» для наглядности. Теперь, хотелось бы рассказать о системе обучения в Российской Империи, по возможности приводя примеры из моих исследований. Так как сегодня мы во многом видим позднесоветскую систему образования, то на ней не вижу смысла останавливаться, а вот про дореволюционные ступени нужно рассказать подробнее. Тем более что для введения в Советском Союзе обязательного всеобщего образования фундамент был заложен задолго до 1917 года.
К концу XIX века образовательная система в стране представляла собой сложную иерархию, вершину которой венчали учебные заведения разного типа, дававшие своим выпускникам различные права и привилегии. Однако существовал замкнутый круг: образование являлось социальным лифтом, но доступ к действительно хорошему обучению требовал определенный уровень достатка.
Образовательная система в Империи формировалась веками, но в ней сосуществовали и взаимодействовали три самостоятельных мира — светский , церковный и военный. Это разделение, закрепленное государственной политикой и обусловленное сословной структурой общества, на протяжении двух столетий определяло, чему и как учились подданные огромной страны. При этом, выбрав направление, человек вполне мог поменять профиль обучения. Среди моей родни есть два подобных примера: один, закончив духовную семинарию, поступил в университет, другой, проучившись пару курсов в политехническом институте, перешел в военное училище.
До начала XVIII века образование в России носило почти исключительно религиозный характер, а его идейным центром была Славяно-греко-латинская академия. Перелом наступил с реформами Петра I, когда государство, остро нуждавшееся в прикладных интеллектуалах, начало создавать светские профессиональные школы. Большой импульс, как и всему в России, дала Екатерина II. К началу XIX века мы уже имели три системы, которые развивались параллельно, имея собственное управление, программы и целеполагание.
Светская система обеспечивала преемственность обучения, хотя на практике социальные барьеры часто делали эти ступени труднопреодолимыми, особенно масла в огонь подлил «Закон о кухаркиных детях» 1887 года, рассчитанный на «отвращение наплыва в гимназии и прогимназии детей лиц, не соответствующих по домашней их обстановке среднему образованию, другими какими-либо способами». Апеллируя к собственному опыту могу сказать, что этот закон, видимо, был рассчитан на совсем уже крайние случаи. Дети вчерашнего крепостного в Рязанской губернии смогли получить образование, позволившее выбиться в люди. Причем речь шла не о концентрации всех ресурсов для обучения одного из сыновей, а гимназистское образование дали всем сыновьям.
Суть системности заключалась в градациях образования. В основе для большинства были приходские училища с годичным курсом, дававшие азы чтения, письма и арифметики и распространенные в сельской местности, эта же ступень была единственной для большинства крестьянства. Следующую, более высокую ступень занимали уездные училища, предназначенные для горожан и предполагавшие двух- или трехгодичное обучение. Важнейшим звеном в этой цепи со временем стали городские училища. Учрежденные в 1872 году взамен уездных, они представляли собой повышенные начальные школы с шестилетним сроком обучения, ориентированные на детей ремесленников, мелких служащих и торговцев. Они давали прикладные знания: от практической геометрии и бухгалтерии до черчения и естественной истории. Например, именно по такой схеме обучения шел Виктор Павлович Ногин, городского училища ему оказалось достаточно, чтобы устроиться на фабрику Морозовых. Вершиной же начального и среднего образования служили гимназии — как классические, делавшие упор на языки и готовившие в университет, так и реальные, открывавшие путь в технические институты. Венчали пирамиду университеты с трех-четырехгодичным курсом, готовившие элиту для государственной службы и науки.
Параллельно выстраивалась и альтернативная иерархия, предназначенная для подготовки кадров внутри духовного сословия. Ее фундаментом служили те же церковно-приходские школы и школы грамоты с двухгодичным курсом, которые, благодаря своей массовости и доступности в отдаленных уголках Империи, давали начатки грамоты широким слоям населения. Следом шли духовные училища (приходские и уездные), обязательная ступень для детей священнослужителей, желавших продолжить духовную карьеру. Центральное место в системе занимали духовные семинарии с шестилетним сроком обучения. Здесь давали как богословское, так и общее образование, готовя приходских священников и будущих студентов академий. Высшей ступенью были духовные академии с четырехлетним курсом, выпускавшие кадры для высшей церковной иерархии и преподавателей для семинарий.
К концу XIX века, несмотря на значительный рост числа учебных заведений, высшее образование оставалось уделом ничтожного меньшинства. В стране насчитывалось лишь 9 университетов и несколько десятков технических институтов.
Университетский диплом и ученая степень напрямую конвертировались в чины и дворянство. Институт давал профессиональные привилегии и возможности для продвижения в технических ведомствах.
Зарождение военной системы обучения также связано с реформами Петра I: в 1701 году была основана Школа математических и навигационных наук, а в 1712—1719 годах — Инженерная и Артиллерийская школы. Однако подлинное становление системы началось в 1731 году с открытием первого кадетского корпуса — привилегированного закрытого заведения интернатского типа для дворянских детей, где они с ранних лет получали как общее, так и военно-специальное образование. На протяжении XIX века эти корпуса оставались основным типом военно-учебных заведений, а на вершине стояли такие элитные учреждения, как Пажеский Его Императорского Величества корпус (учрежден в 1759 году).
Попытка Александра III реформировать эту систему обучения не увенчалось успехом, так что к концу XIX века военное образование сохранило стройную иерархию:
— Кадетские корпуса — начальная ступень, дававшая общее среднее образование и начальную военную подготовку для подготовки к поступлению в училища.
— Военные и юнкерские училища — основная кузница офицерских кадров. Военные училища готовили кадровых офицеров с углубленной программой; юнкерские, появившиеся в ходе реформ, давали более краткую подготовку и открывали путь в офицеры выходцам из разночинцев и отличившимся нижним чинам.
— Военные академии — высшая ступень для подготовки элитных специалистов: офицеров Генерального штаба (Николаевская академия), инженеров и артиллеристов. К началу XX века также действовали Военно-юридическая (1867) и Военно-медицинская (1881) академии.
Для дворянства военная карьера была одной из самых престижных, а обучение в кадетских корпусах и военных училищах считалось привилегированным, обеспечивая получение первого обер-офицерского чина сразу при выпуске. Главным отличием от гражданской школы была закрытость военных заведений и их особый статус: они находились в ведении Военного министерства, а не Министерства народного просвещения.
Однако, все приведенное выше справедливо для мужского населения. Если вам вдруг повезло родиться женщиной в Российской Империи, то образование было менее доступным, а предполагаемые преференции оказывались существенно менее выгодными, чем у мужчин.
Самой первой и самой массовой ступенью для девочек из непривилегированных слоев были различные начальные школы. Помимо общих церковно-приходских и земских школ, куда формально принимали детей обоего пола, существовали и специальные женские начальные народные училища. Их программа была минимальна: Закон Божий, чтение, письмо и рукоделие. Для девочек из малообеспеченных семей это был единственный шанс получить элементарную грамотность, хотя качество такого образования часто оставляло желать лучшего. До масштабных реформ второй половины XIX века основным способом получить образование для дворянок были частные и казенные пансионы, они давали светское воспитание: языки, танцы, музыку и манеры. Качество обучения в них было крайне неоднородным и полностью зависело от личности содержательницы.
Вершиной и эталоном среднего женского образования стали институты благородных девиц Ведомства императрицы Марии, начало которым положило создание Смольного института в 1764 году, однако в них учились девочки из дворянских семей, что сразу ставит крест на идее массовости. Они представляли собой скорее аристократические пансионы, нацеленные на воспитание благовоспитанных жен и матерей: в программе было углубленное изучение иностранных языков, танцы, этикет и лишь поверхностно — науки.
Перелом наступил в 1858 году, когда было издано «Положение о женских училищах ведомства Министерства народного просвещения». Этот документ положил начало созданию всесословных и более доступных женских гимназий и прогимназий, но образование все еще было направлено не на создание ученого, а матери и наставницы.
Открывались также и епархиальные женские училища, находившиеся в ведении Синода, предназначенные для дочерей православного духовенства. За определенную плату в них могли обучаться и девушки из других сословий. Программа сочетала общеобразовательные предметы с основами богословия и рукоделием. Эти училища стали важным социальным лифтом для духовного сословия: выпускницы получали право на звание домашней учительницы, именно поэтому в первые советские годы учителя, зачастую, были из этого сословия.
Следующим развитием женского образования стало появление Высших женских курсов, которые стали прямым аналогом университетского образования. Вершиной этого движения стало открытие в 1878 году Бестужевских курсов в Петербурге — по сути, первого полноценного женского университета. Обучение на них было платным, сроком в 4 года, и велось по программам, приближенным к университетским, на физико-математическом и историко-филологическом отделениях. Выпускницы получали диплом, дававший право преподавать в женских гимназиях, но, в отличие от мужчин, не дававший чинов и права на государственную службу. В 1886 году, в связи с обеспокоенностью правительства политической неблагонадежностью слушательниц, прием на курсы был прекращен. Специальная комиссия три года изучала состав слушательниц и их политические настроения. Подозрения не были беспочвенными — похоже, что именно на этих курсах, организованных в том числе при помощи матери будущего наркомфина и чекиста Вячеслава Рудольфовича Менжинского Марии Александровны (Шакеевой) Менжинской, почерпнули революционные идеи многие будущие видные акторы 1917 года.
В женской системе образования воспитание долгое время ставилось выше знаний, а предназначение женщины виделось прежде всего в семье, а не в профессии. Тем не менее, именно эта система, пройдя путь от частных пансионов до Бестужевских курсов, подготовила почву для коренного перелома в начале XX века.
При этом в поколении моих предков, встретивших революцию, образование было у большинства женщин, некоторые получали высшее образование уже при советской власти. В семье сохранился аттестаты из Луганска, по которому можно представить, что проходили девушки на 1917—1918 годы.
Образовательная система Российской Империи являет собой яркий пример того, как политические и социальные факторы формируют сложные, многоуровневые институты. Стратегия трех параллельных школ была ответом на вызовы времени, и многие из тех решений оказались настолько фундаментальными, что их отголоски различимы и сегодня. Современное сосуществование светских, военных и религиозных учебных заведений разных ступеней — прямое наследие той эпохи. Женское образование еще только догоняло мужское, воспитание долгое время ставилось выше знаний, а предназначение женщины виделось прежде всего в семье, а не в профессии.