Вряд ли в поиске информации возможно остановиться и сказать «я все про него знаю». Однако рано или поздно картина становится довольно-таки полной.
Одной из первых мне удалось восстановить биографию Александра Лаврентьевича Максимова — брата моей прапрабабушки.
Поиски мои начались с нескольких фотографий, упоминания его в качестве восприемника в метрической выписке о рождении Ольги Македоновны Поповой, а также небольшого письма, написанного им в середине 1920-х.
С фотографий на меня смотрел человек в какой-то форме. Из-за своей неопытности я рассуждал, что «раз форма — значит военный», однако все же решил спросить специалистов на ВГД в соответствующей ветке. Ответ, с одной стороны, был логичным, а с другой — удивительным. Выяснилось, что свои знаки отличия в Российской империи имели даже учебные заведения, а на фотографии — студент электромеханического факультета Санкт-Петербургского политехнического института. Логичным это было потому, что в метрике он и значился как студент. Зная примерные годы учебы и Ф.И.О., я отыскал в архиве личное дело учащегося (ЦГИА Ф. 478 Оп. 3 Д. 4038), после чего пришлось обратиться к помощнику для его проверки и потенциального копирования.
Через некоторое время мне прислали достаточно подробную выписку. Из неё и появившихся у меня позже документов можно сложить следующую биографию.
Александр Лаврентьевич родился 23 февраля 1895 года в Рязани, был крещен в Борисоглебской церкви. Родители — Лаврентий Максимович Максимов и Анна Степановна.
Семья Максимовых была из бывших крепостных, они жили на землях дворян Головиных. После освобождения семья «выбилась в люди», поколение Александра уже заканчивало гимназии, выбирали себе карьеру — от врачебного до военного дела.
На момент рождения будущий студент принадлежал к крестьянам сельца Сергеевки, хотя они жили в Рязани на Полевой улице в доме Васильева. Юноша поступил в 1905 году в 2-ю Рязанскую гимназию, окончил её с отличием в 1913 году, после чего отправился в столицу поступать в вуз, к тому же семья уже жила там какое-то время, старший брат Николай даже работал учителем. С золотой медалью Александру легко удалось поступить. К тому моменту его отец умер, и студенту выделили стипендию на обучение от Рязанской земской управы. Рязанский губернатор заявлял о его благонадежности: «Свидетельство выдано Максимову для представления в СПб Политехнический институт в том, что неблагоприятных в политическом отношении сведений о нем не имеется».
На время своей учебы он получал право на проживание в Санкт-Петербурге, но брал отпускные паспорта для перемещения по Империи. Например, в конце 1913 студент выходатайствовал документы на проезд до Рязани, чтобы навестить матушку, которая к тому времени жила на Московской улице в доме Приданцева, а летом 1914 года ездил в отпуск к своей сестре Евдокии Лаврентьевне, где как раз и успел поучаствовать в крещении племянницы.
Один из документов 1914 года рассказывает о составе семьи:
Дано из Рязанского Городского полицейского управления Анне Степановне Максимовой в том, что как установлено следствием семейство ее состоит из нее самой, 62 лет, и сыновей Ивана — 35 лет, волостного врача в настоящее время находящегося в действующей армии, который ежемесячно высылает ей по 15 руб., и Александра, 19 лет, обучающегося в Политехническом институте с платою по 100 руб. в год. Имущества, как движимого, так и недвижимого за ней нет, торговлей и промышленностью она не занимается. В услужении нигде не состоит, пособия ни откуда не получает. Существует исключительно на те 15 руб., которые высылает ей сын Иван. 28.08.1914 г.
Позже мне удалось познакомиться с потомками Ивана Лаврентьевича. Они собрали удивительный рассказ, а его приключения в Первую мировую войну достойны отдельного поста. На момент подготовки сообщения из полицейской управы он уже десять дней как был взят в плен австрийскими войсками. После многих переводов из лагеря в лагерь (пленным военнослужащим предоставлялись врачи, одним из них и был И.Л.) он был освобожден и направлен на родину в декабре 1917 года.
Однако, вернемся к Александру. В его личном деле отмечается и участие в производственной практике. Например, в 1915 году упомянута переписка с «Брянскими заводами», инспектором судов на р. Оке. Рассматривалось и место статистика в в Каменец-Подольской губернской земской управе.
Судя по отпускному билету, Александр попробовал себя статистом в Рязанской губернской управе, а в начале 1916 года молодой человек выбрал работу на Судаковском заводе (состоял в Тульском обществе чугуноплавильных заводов) в качестве браковщика снарядов.
Возможно, что на дальнейшую смену места учебы могла повлиять не только пройденная практика, но и то, что брат Иван оказался в австро-венгерском плену: с начала 1917 года Александр перевелся в недавно открытое Николаевское артиллерийское училище в Киеве. Судя по всему, он попал в третий набор этого учебного заведения. Юнкера этого училища могли быть одними из последних, присягнувших Николаю II (28 февраля — присяга А.Л., 2 марта — отречение императора). 15 августа 1917 года был издан приказ, согласно которому из юнкеров в прапорщики со старшинством с 1 июля производится «... Максимов...».
Будущие наборы НАУ участвовали в революционных боях, в частности в Киеве. В январе 1918 последние части, сформированные из них, были распущены.
С учетом времени, вчерашние юнкера могли дальше участвовать на стороне Красных, уйти в Добровольческую армию, содействовать становлению украинского государства или вовсе уйти к анархистам. След Александра Лаврентьевича тут теряется, его выбор в Гражданскую войну неизвестен...
Судя по оформлению одной из фотографий, после войны он успел где-то поработать.
Конец биографии Александра Лаврентьевича Максимова можно рассказать приведя текст письма, которое я упомянул в начале. Это последний документ, где сохранилось его упоминание:
Вторник, 20 апреля 1926 года
Здравствуйте, мои дорогие Македон Петрович, Дуня, Вера, Павел Ефимович и Ирочка, Сережа и Людмила Сигизмундовна, Костя, Валя, Олинька, Лида и Коля! Целую всех вас крепко. 17 апреля получил от Тани телеграмму, что Верховный Суд приговор утвердил и в этот же день я телеграфно обратился во ВЦИК с просьбой о помиловании. 18 апреля отправлены мои телеграммы Тане, вам, Ване, Маме, и мамину брату Вите. 19 апреля получил от вас срочную телеграмму, конечно, очень очень благодарен за хлопоты и заботы. Вчера, 19 апреля, в 22 часа и девятнадцать минут по томскому времени мне официально об'явили телеграмму, что Верховным Судом приговор утвержден и что я могу обратиться во ВЦИК о помиловании. Телеграмму от ВЦИКа о приостановлении приговора полагается дождаться в течении семидесяти двух часов, то есть до 22 часов 20 минут 22 апреля, и если в этот срок распоряжение ВЦИК'а приходит, то приговор приостанавливается до решения ВЦИК'а на неопределенный срок: несколько дней и даже две-три недели. Буду надеяться. Шлю всем привет. Еще всех целую. Горячо любимым маме, Витусеньке и М [неразборчиво] кроме телеграммы посылал письмо, мамочке с Таней и Парашей также. Ваш Шура.
Вместе с сохранившимися документами Александра Лаврентьевича хранилась газетная вырезка о смерти одного из его однокурсников по Петроградскому политеху. Предполагаю, что память о нем могла сохраниться не только в нашей семье, что было еще какое-то общение с его кругом знакомых, но теперь это так и останется тайной...