Начало
Летом стены дома точно раздвигаются, и весь маленький город становится – большим домом, местом для игры. В каждом парке есть у девчонок свой обжитый уголок. Например, в том, что возле городской больницы, они знают лавочку, почти полностью скрытую от посторонних глаз кустами разросшейся сирени. Катя и Ленка сидят тут подолгу, а гипсовые статуи на постаментах – гимнастка и юноша с футбольным мячом, кажется вот–вот кивнут им как молчаливые друзья.
Позади уже – «утреннее» кино – то, по билету из «абонемента». Девочки смотрели его в «голубом» зале. В городском кинотеатре зала два. «Розовый», стены там выкрашены в нежный цвет, а бархатный занавес и кожаные кресла – пурпурные. И «Голубой», где небесные стены, и занавес – темно–синий. Девочки их постоянно «делят» между собой, «занимают» – кому какой. Катя неизменно выбирает голубой, и Ленка ей уступает. Так они «делят» всё, даже картинки в бабушкиной «Кулинарии». Книга огромная, тяжелая, в коричневом переплете, название – золотыми буквами. А самое лучшее там – цветные фотографии блюд, которых девочки никогда не пробовали, и вряд ли им суждено будет даже увидеть их наяву.
Вот осетр на блюде – он похож на рыбу из сказочных мультфильмов, ему бы и корона золотая пошла. Вот «парфэ» – высокая башня цвета кофейного крема, она украшена шоколадом, печеньем и живыми розами. Вот торт, посреди которого возвышается ананас. Так написано, иначе бы девочки этот фрукт не узнали. Каков ананас на вкус, каковы бананы или инжир – приходится спрашивать у взрослых.
–Банан – он как… крем, – подбирает ответ бабушка, – А[П1] инжир, он такой сладкий… вы ничего слаще и не пробовали.
…В «голубом» зале девочки смотрели «Похищение «Савойи», и восхитил даже не сам сюжет, а то, как ловко девочка Таня «раскрутила» этого красивого мальчика признаться ей в любви. Невинно так спросила его, словно между делом:
– Как будет по–французски «Я тебя люблю»?
И когда он ответил (о, этот ее снисходительный взгляд!) подытожила:
– Вот ты и влюбился.
–В кого? – опешил он.
– В меня.
Сами девчонки не помнят времени, когда они не были бы в кого–нибудь влюблены. Хоть в героя фильма, хоть в «отпетого хулигана» Сережку Шуваткина из их же класса.
Уже позади и «строгий» обед. Это для Ленки он строгий, потому что у нее дома едят, когда проголодаются. Просто открывают холодильник, наливают себе молока, или ставят разогреваться на плиту кастрюльку с супом. А у Кати – всегда все по правилам, у каждого свое место за столом, свои привычные приборы. Уже свое место за этим чужим столом есть и у Ленки.
В большой комнате, где семья обедает – прохладно. Окно выходит на север, и сюда никогда не заглядывает солнце.
– Даже летом тут как в склепе, – сердится дедушка.
Он худенький и всегда мерзнет. Летом, если долго сидит в своем любимом кресле и читает газеты, сует ноги в валенки. И не снимает жилет – синий, с белым узором, который ему связала бабушка.
После обеда у стариков «тихий час», а девочки шепчутся в дальней комнате. Они уже давно не удивляются тому, что темы для разговоров у них не иссякают, хотя они проводят вместе целые дни.
Наконец, их вновь отпускают гулять, теперь уже до темноты. Но в последний момент, когда девчонки готовы уже распахнуть калитку, молоденькая соседка приводит дочку Аню и просит присмотреть за ней.
– Вы в парк? Возьмите ее с собой… Она так любит играть с вами…
Просьба никого не удивляет. Значит, на вечер у соседки свои планы, и дочка будет ее стеснять. Здесь все знают друг о друге всё. Жизнь – как постиранное белье, что сушится на веревках в садах и на террасах, на всеобщем обозрении.
Та же соседка, возвращаясь вечерами домой, и увидев на лавочке ребят из соседних коттеджей, достанет из сумки только что купленный еще теплый хлеб – и протянет им, мол, отламывайте…. И нет ничего вкуснее того черного круглого хлеба – такого мягкого, с такой хрустящей корочкой…
И за Аней девчонки присмотрят без вопросов. Соседка Оля никогда не ругается, даже если дочка нечаянно, в пылу игры, разобьет коленку или порвет платье. Один раз только рассердилась Оля, когда девочки – все втроем – постригли ее болонку. Оля купила белоснежного щенка модной породы, а девочки его пожалели – длинные прядки шерсти закрывали песику глаза.
– Бедненький… Он же ничего не видит
Притащили втихую ножницы и аккуратно выстригли шерстку на мордочке.
Вот тогда им влетело – Оля чуть не плакала. Но сейчас она без вопросов вручает им Аню. Малышка согласна идти со старшими куда угодно. Хоть в соседний двор, где по вечерам всегда собирается много ребят. Играют в «Ручеек», в «Глухой телефон»…. Бьют мячом о стену дома, то хлопая в ладоши перед тем как поймать, то давая мячу удариться о землю, и уж потом ловя его в руки.
А можно пойти в переулок, забраться под перевернутую, стоящую на опорах лодку соседа, и, сидя там, как в домике, рассказывать страшные истории.
Но то, что предлагают девчонки, гораздо, гораздо лучше. Аня чуть не взвизгивает от восторга. Ее возьмут в тот парк, где аттракционы. И кроме них, сколько там еще интересного! Хотя бы фонтан с огромной чашей – настоящий пруд, только по щиколотку. Вода там теплая, какого–то особого, удивительного янтарного цвета. Летом дети не вылезают оттуда – шлепают по воде… А веселее всего – залезть на бронзового орла, что сидит на утесе в самом центре фонтана. Обнять гордую птицу, и пусть струйки воды щекочут тебе лицо.
Аню катают на детской карусели – по деревянному кругу парами движутся лошадки и олени. Аня выбрала расписного оленя. Круг за кругом она проезжает мимо старших подруг, и они машут ей. Но есть условие. Потом, когда Аня накатается, она не будет проситься с девочками на аттракционы для старших – на «Лодочки» или «Ветерок».
Если честно, ей и не хочется. Ей, маленькой, даже со стороны смотреть страшно – как взлетают на длинных цепях креслица «Ветерка», если бы не цепи, они бы вообще, наверное, унеслись в небо. А «Лодочки» раньше были такими, что взрослые парни рисковали раскачаться и описать круг на железном суденышке. Но потом всё же поставили «ограничители», и теперь высоко взлетать можно, но перевернуться уже нельзя.
И всё равно, когда девочки начинают раскачивать качели, поочередно приседая – то одна, то другая, Аня от волнения открывает рот. Лодочка взлетает – как на высоких волнах, ветер раздувает пестрые юбки девчонок. Кате и Ленке не страшно – они смеются. Но ведь стоит только на миг отцепить руки….Нет, раскачиваются всё выше, и их головки, их косы, заплетенные «корзиночкой», уже, кажется, взмывают над облаками…
Ужин получается импровизированный. Можно было бы купить мороженое, но Кате его запрещают есть холодным. Если дедушка с бабушкой и берут для нее мороженое, то дают ему растаять в чашке. Вафли размокают в и выходит совсем невкусно. Но Катя часто и легко заболевает, как бабушка говорит – «стоит ветерку пахнУть»….Так что холодное мороженое – под запретом. И подружки проявляют солидарность. Булки и газировка с двойной порцией сиропа– тоже совсем неплохо.
В половине девятого в том же парке показывают кино. Рядами стоят деревянные скамейки, а перед ними – сцена. Девочки любят это место. Днем, когда никого нет, они не раз забирались за кулисы. И хотя кто–то время от времени использует укромный закуток как уборную, тут всё равно совершенно по–особенному чувствуешь себя. Можно представить, что ты – актриса, что там в зале – публика, и все тебя ждут, и вот–вот ты шагнешь из этих кулис– на сцену. И на тебе платье до полу, сверкающее огоньками, как пена «Раса», которую бабушка напускает в ванну, когда Катя купается…
Кино привозят каждый день новое. Чаще всего – советские фильмы, но мелькают и иностранные. Девочки уже посмотрели «Посвящается Стелле», «Генералы песчаных карьеров», «Вокруг света за восемьдесят дней»… Праздник был, когда привезли «Зорро». Что тогда творилось у кассы! Приходилось чуть ли не драться с мальчишками, чтобы успеть купить билет, хотя бы с краю, хотя бы в первом ряду….А несколько мальчишек, которым билетов так и не досталось, взобрались на дерево, и смотрели на приключения Зорро оттуда…
Ленка, забрав оставшуюся у девочек наличность, спешит к кассе, Она шустрая, не даст кому–то себя обойти, пролезть без очереди. Аня увязывается за ней, и Катя на какое–то время остается одна.
И вдруг происходит то, чего быть не может. Катя видит, что к ней идет парень, именно к ней – с букетом цветов. Он улыбается, и еще издали протягивает ей белые пионы.
– Это тебе…
Катя знает этого парня. Он живет в соседнем дворе. У него немецкая овчарка, мечта всех мальчишек. Он ярок какой–то восточной чернотой, и этот чисто черный цвет смотрится даже правильно. И эти удивительные ресницы, девушки бы сказали – «на полщеки». А глаза светлые, и хочется рассмотреть что там, в их глубине, и страшно, как будто заглядываешь в бездну…
Катя знает, что у юноши совершенно не подходящее к этому южному облику имя – Алексей. И еще она думала, что до сегодняшнего дня Алексей и не догадывался о ее существовании.
Она опускает лицо в белые шелковые душистые лепестки пионов, и не видит, как он отходит. И не слышит, как девушка, с которой Алексей пришел в парк, спрашивает его:
– Зачем ты отдал ей мои цветы?
– Тебе же они не понравились, потому что они - не розы…
– И ты сразу вспылил? Просто, чтобы сделать мне назло?
Вернувшаяся Ленка, увидев букет, ахает, но Катя не поднимает лицо, потому что прохладные цветы не могут охладить ее пылающих щек.
Продолжение следует