Глава ✓437
Начало
Продолжение
Шум. Звон. Суета.
Жорка, красный от смущения, прячется с малышами в саду - уж лучше терпеть бесконечные просьбы малышей покатать на загривке, чем бесконечные причитания.
Тихие, жалобные, чтобы никто не услышал - мама́, громкие, театральные - Валидэ-ханум, чтобы все соседи знали, что Георгий Михайлович отправляется в дорогу. Валидэ плачет на людях, хватается то за голову, то за пышную грудь, ломает густую бровь, что хищной птицей раскинула крылья над черными очами, и от этого кажется, что крылья птицы двигаются и вот-вот сорвутся со лба и улетят. Матушка плачет по ночам, подходит к спящему сыну на цыпочках, гладит бережно, чтобы не проснулся, его белокурые вихры, Жорка делает вид, что спит, а сам так же тихо ревёт в подушку. Негоже мужчине, дворянину, показывать окружающим свой страх, горечь, боль от расставания с родными, даже если этому дворянину неполные двенадцать лет от роду.
Страшно. Что-то ждёт его в далёком Петербурге?
Георгий Михайлович Ларин, наделавший в Шемахе шуму своим метким выстрелом, отправляется в Санкт-Петербург поступать в подготовительные классы Царскосельского лицея. Новые друзья хвостиками бегают за ним по кривым горбатым улочкам, просят рассказать о далёкой столице, дарят на память кто камчу, кто свирель пастушью. А пока матушка с батюшкой собирают багаж в дорогу, пока готовится караван в Баку, носятся мальчишки по садам, обирают шелковицу, лакомятся зелёной, обмакнутой в соль сочной хрусткой алычёй и зрелой черешней, ловят рыбу и купаются в запруде, загорают, выкладывая мелкими камушками на пузе или спине друг у друга смешные картинки.
Беззаботное детство заканчивается. Ждут Георгия гулкие классы, новые друзья из знаменитых и неизвестных фамилий Империи, мудрые преподаватели, латынь и греческий, риторика и география, фехтование и выездка, дядька, что будет чистить мундир и розги за проделки и шалости. Куда уж без них?
Новая жизнь. И это будоражит кровь не менее, чем ожидание увлекательного путешествия.
Только через год, в 1826-м будет проходить набор учащихся в Лицей, шесть лет предстоит избранным осваивать науки, для того, чтобы составить впоследствии честь государственной службы Империи. «Лицей составляется из отличнейших воспитанников, равно и наставников и других чиновников, знаниями и нравственностию своею общее доверие заслуживающих».
За эти годы покорятся (или нет) лицеистам российская, латинская, французская, немецкая словесность и языки, риторика, российская и всеобщая история, физическая география, чистописание, рисование, танцы, фехтование, верховая езда, плавание, начала физики и космографии, статистика и царица наук - математика. На французском Георгий Михайлович говорил слабо, зато, благодаря папеньке знает голландский и немецкий, а матушка учит английскому и арифметике.
Разные книги читает Жорка, берёт их в губернской библиотеке. В столице матушка брала книги по платной подписке в специальной детской библиотеке, а здесь пусть книг подходящих меньше, зато платы нет, и можно взять прочесть книжицу, коя в руки недоросля и попасть не должна. Вот и читает юный Ларин в подлинниках и переводах любимого Вальтера Скотта, Бестужева-Марлинского, Одоевского и Чарльза Роберта Метьюрина, Мэри Шервуд и альманахи Бориса Фёдорова, Кэтрин Сэджвик и Гёте.
Трудно выдержать лицейский вступительный экзамен: за право быть лицеистом станут бороться выпускники Санкт-Петербургской гимназии и пансиона при Московском университете наравне с получившими домашнее образование юными аристократами. По три недоросля на одно место претендуют - не более 40 мальчиков в классе. Коли не пройдёт в лицей, то хлопотами маленьки и платой папеньки будет заниматься в пансионе Благотвлрительном. Только самые лучшие переведены будут из лицейского Благотворительного пансиона непосредственно в сам Лицей, после строгого экзамена. От того и переживает Жорка Ларин, таскает с собой немецкую грамматику даже на купание, хотя батюшка обещал выдрать, ежели ещё раз заметит покоробленные от влаги страницы книг.
- Мэри, я настаиваю! Езжай в Петербург или в Москву, езжай в имение, право слово - неладно на границе, неспокойно.
- Где ты будешь, милый друг, там и мне место найдётся, - Мэри, потупив очи, и не думает соглашаться, но за малышей болит душа и у неё.
Вот и Джордж уезжает, и Лизонька куксится, капризничает, Варенька с Олежкой так и вовсе чёрные от загара - перестали быть похожими на чинных тихих европейских детей - чисто аборигены с тропических островов. Варя по деревьям с Лизой не хуже мальчишек лазает, то и дело лезет в речку, Олежка с местной ребятнёй утекает из дому едва рассветает. Хорошо, хоть Ванятка с Аришкой за ними присматривают. Виданное ли дело - дети крепостных ответственнее барчуков растут. Не дело это!
- Детей всех гамузом с Анисьей и Марфой отправляем в имение! Это мой последний сказ, - холодный, непривычно суровый тон Михаила Васильевича не оставлял пространства для манёвра.
- Под присиотром баб оно вернее будет, коли тебя, душа моя с твоим упрямством с места конною повозкой не сдвинуть. Собираются пускай.- И вышел вон.
Так что рыдала Мэри в порту бакинском, провожая корабль, нагруженный товаром и детьми, без пафосу - запершись в карете. Не видит никто, как бьётся на плече мужа бедная мать, так и болтать не станут о неподобающем поведении дворянской особы.
Опустел дом Валидэ-ханум, притих.
Хрустят листьями черви шелковичные на решётах, вьют коконы, которые отбирают нежные девичьи пальцы. Жужжит рамка, воняют котлы, в которых кипят коконы и коренья с листьями для окраски шёлка и шерсти. С тяжелыми корзинами снуют по саду Арзу и Айше, собирают плоды для сушки и варки варений и пастилы-сушеницы.
Мэри в это лето перенесла жару куда как легче - прогулки верхом, а не в коляске дали свои результаты - расцвёл на щеках женщины яркий румянец, заблистали озорством глаза, поплывшая было фигура обрела вновь девичьи стройность и гибкость.
Но, как ни долго тянется тёплое лето в долине Куры и Аракса, но с приходом ноября зачастили холодные дожди, туман порой по трое суток скрывал окрестности и в лес желающих наведаться было мало. Отправила Мэри последний в этом году караван с колониальным товаром и драгоценным жемчугом, получила с прибывшим судном увесистый сундучок с новой партией жемчугу, прикупленного в Архангельской губернии и письмами.
Георгий Михайлович Ларин произвёл на приёмную комиссию Пансиона самое благоприятное впечатление, принят на обучение и рекомендован будет по успехам к поступлению на будущий год в Лицей*.
Марфа с Анисьей нашли в имении Петрово дом с прохудившейся крышей и полное небрежение делами. Письмо хозяйки своей, в котором она передавала управление делами имения в их общие руки, представили местному уряднику и тот поспособствовал наведению порядка. Дом отремонтирован, крыша настлана новая, дети здоровы. Приезжалл управляющий графини Орловой-Чесменской и просил напомнить хозяйке о договорённости устройства кирпичной мануфактуры. Здание мануфактуры уже построено, печи сложены ждут геолога и доверенности Мэри Ричардовны на добычу глин на её земле.
Охти-ж мне!
Пришлось просить губернатора Шемахинского присовокупить к почте, что в метрополию отправляют, и заверенное им же распоряжение к управляющему графини Анны Алексеевны.
Как тут откажешь, когда супруге к именинам заказ плетут?
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
*Набор в Царскосельский лицей осуществлялся один раз в три года.