"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 18
– Итак, капитан Вениаминов часто навещает наше РОВД по делам службы или по личным надобностям, ведь у него здесь немало друзей и знакомых. Несколько раз по вечерам я видел, как он выходит из этого здания, когда рабочий день уже кончился и в помещении остаются только дежурные. Если бы в этот момент капитану захотелось что-то распечатать на принтере, стоящем в секретариате, он легко бы мог это сделать. Тем более что в почтовый бланк требуется вписать всего несколько фраз.
– Мне кажется, Станислав Николаевич, вы делаете слишком далеко идущие выводы.
– Я всего лишь выражаю свои мысли вслух, Андрей Максимович. Выводы мы будем делать сообща. Пока только сопоставляю факты, которые ускользнули от нашего внимания.
– Справедливо. Продолжайте. Вы дольше меня прослужили здесь, лучше знаете людей, свободнее ориентируетесь в их взаимоотношениях. Когда меня перевели в район, Вениаминов, кажется, был уже в другом месте.
– Пожалуй, в Главке. Предполагаю, что к 10 ноября он станет майором.
– Или же…
– Я должен еще добавить, – старший лейтенант вернулся к прерванному рассказу, – что возлюбленная капитана работает на сахарном заводе. А её старшая сестра – в местном отделении «зелёного» банка и замужем за заведующим отделением «Почты России». Все это, конечно, может явиться случайным стечением обстоятельств. Тем не менее я все это вспомнил, услышав рассказ своей знакомой о ее шраме и о тех способах, которыми она пользуется, чтобы его скрыть.
– А у капитана Вениаминова точно есть шрам?
– Не знаю. Авария произошла Сорокине. Потом он долго у нас не появлялся. Во всяком случае, я его не видел. Ведь в основном работал в Зимогорье и тогда не встречал его. Это теперь наблюдаю довольно часто, потому что сам бываю каждый день в городе.
– Что же мы будем делать? Вы думаете, нужно обо всем доложить шефу?
– Пожалуй, не стоит.
– Но вы же подозреваете капитана Вениаминова?
– Подозреваю. Но все-таки предпочел бы, чтобы пока об этом знали только мы с вами. А что, если он невиновен? Дела такого рода все равно бросают на человека тень. Майору мы доложим лишь тогда, когда будем, по крайней мере, на пятьдесят процентов уверены в справедливости наших подозрений.
– А нельзя ли как-нибудь деликатно выяснить в Главке, был ли капитан на работе в те дни, когда совершались бандитские налеты?
– Это ничего не даст, – возразил лейтенант. – Налеты ведь происходили, как правило, вечером, так что он вполне мог успеть приехать в Безветров после окончания работы. И потом, вы же сами знаете: у нас ненормированный рабочий день, и Вениаминов мог приезжать сюда по служебным делам.
– Но ведь нападения совершались и среди бела дня. Например, на почтальона в Вязовке или на скупочный пункт.
– Офицер областного УВД всегда может расписаться в книге учета, а потом под каким-нибудь предлогом отправиться в город. А всякий вопрос относительно росписи в этой книге сейчас же вызовет ненужное любопытство. Не говоря уже о том, что такого рода информацию мы можем получить, лишь обратившись в Главк с официальным запросом, и в таком случае действовать придётся только через шефа. А мы уже решили пока ему ничего не докладывать.
– Этого можно избежать. В Главке работает один мой приятель. Если бы я попросил его…
– Нет, таким путем мы цели не достигнем. Ваш приятель может нам пригодиться, если наши подозрения станут более обоснованными. И потом вы же не можете гарантировать, что он не сообщит об этом руководству. А если наш шеф узнает, что мы действовали через его голову, будет большой скандал.
– Вы правы, Станислав Николаевич. Так что же мы предпримем?
– Надо прежде всего узнать, есть ли на лице капитана Вениаминова какие-нибудь шрамы, особенно на лбу, над левым глазом.
– Каким образом?
– Может, как-то взволновать капитана? – размышлял старший участковый. – Тогда шрамы становятся заметнее. Сделайте это, Андрей Максимович.
– Спасибо, блин, большое, – рассмеялся Левада. – Выходит, я должен затеять ссору с офицером Главка? Отличный способ испортить свою служебную характеристику. Мало мне тех нагоняев, которые мы получаем от шефа, не хватает еще оказаться на дурном счету в управлении.
– Ну а что вы предлагаете?
– Сначала нужно приглядеться к нему. Честно говоря, я плохо помню, как он выглядит.
– Блондин, высокого роста.
– Даже это сходится!
– Если бы не сходилось, я бы и разговора не заводил.
– Может, попытаться что-нибудь выведать у его невесты? Я знаю нескольких девушек с сахарного завода. И мог бы без труда познакомиться с ней.
– Нет, этого делать нельзя.
– Почему?
– Если Вениаминов – «человек со шрамом», то девушка – его сообщница. И наверняка знает, что вы, Андрей Максимович, ведете дело. Попытка ни с того ни с сего познакомиться с ней послужит для них сигналом – они поймут, что у нас возникли подозрения. Добавлю только, что девушка эта – шатенка, довольно красивая, ростом значительно ниже капитана, так что ее рост примерно соответствует росту второго бандита с балаклавой на голове.
– Пожалуй, самое лучшее – окатить капитана водой.
– Водой? Теперь, в январе? Но как?
– Не знаю. Но идея, по-моему, неплохая.
– При таком холоде?
– Ну и что? В худшем случае он заработает насморк. Не такая уж большая цена. Вы, Станислав Николаевич, будете изображать хулигана, а я поспешу к Вениаминову на помощь и пройдусь полотенцем по его лицу, – Левада весело расхохотался над своей выдумкой.
– Я должен в роли хулигана облить его водой? – лейтенант принял слова капитана всерьез, и такая перспектива его отнюдь не радовала.
– Ну конечно, – продолжал шутить коллега. – Вы выплеснете на него бутылку воды и пуститесь наутек. Я сделаю вид, что пытаюсь схватить вас. Вы удерете, а я поспешу на помощь к Вениаминову. В кармане будет наготове упаковка влажных салфеток. Не говоря ни слова, я проведу по физиономии капитана, всмотрюсь в него попристальнее и скажу: «Великолепный шрам! Точь-в-точь как у того бандита, которого мы разыскиваем уже три года. Вы, наверное, слышали о нем, Константин Сергеевич?»
– Я так и вижу эту замечательную сцену! – в тон Леваде подхватил Петровский, тоже не лишенный чувства юмора. – Ну а что, если Вениаминов, не устрашившись освежающей процедуры, бросится за мной в погоню? Ведь он моложе и запросто сможет поймать. Так что и обливать капитана, и спасаться бегством придется вам, Андрей Максимович, как самому молодому из нас троих. А я постою в сторонке с салфетками… Потом вытру ему лицо и объясню: «Ничего страшного, Константин Сергеевич, просто у этого хулигана, Левады, такая странная манера шутить».
– А может, нам все-таки рассказать обо всем шефу? – серьезно спросил капитан.
– Нет. Мы должны своими силами всё проверить.
– Улики, которые вы привели, достаточно основательны. Все совпадает, – начал перечислять Левада: – Рост, цвет волос, авария с мотоциклом, доступ к информации на сахарном заводе и на почте. И даже возможность заполнять бланки на пишущей принтере районного отделения. Неужели все это только стечение обстоятельств?
– Главное, нам известно, что капитан попал в аварию на машине, разбил себе голову. Но остались ли у него шрамы? Насколько мне помнится, у него на подбородке остался какой-то след. А на лбу? Просто не знаю.
– Я тоже. Нам нужно понаблюдать за ним, – решил капитан. – С завтрашнего дня буду встречать все поезда, прибывающие из области после полудня. Кроме того, хотел бы увидеть эту девушку.
– Нет ничего проще. Работа в заводоуправлении кончается в четыре часа. Живет она неподалеку отсюда, на Полянской. Я знаю ее дом. Можно подождать у рынка. Она возвращается либо пешком, либо на автобусе, но так или иначе проходит через рыночную площадь. Сегодня же после четырех подойдем к «Клёну». Конечно, я вас не стану знакомить, это может показаться подозрительным. Но наше присутствие на улице не должно ее насторожить даже в том случае, если эта девушка – разыскиваемая нами сообщница.
– Прекрасно. А как же быть с Вениаминовым?
– Пока это не должно нас заботить. При случае оба присмотримся к нему. Если шрам у него есть, подумаем, как проверить его алиби. Он от нас не уйдет.
Оба занялись каждый своей работой. Капитан писал отчет, а старший лейтенант принялся изучать содержимое очередной папки. Однако молодому офицеру, видимо, не давал покоя рассказ его помощника. Он вдруг прервал свои занятия и повернулся к Петровскому:
– Я придумал, Станислав Николаевич, как это сделать…
***
Минуло еще десять дней – долгих, напряженных, полных томительного ожидания. За это время старший лейтенант Петровский успел в который уже раз перечитать и перелистать все папки, хранящиеся в двустворчатом шкафу Левады. Каждое дело, протокол и свидетельское показание было им изучено до мельчайших подробностей, на полях тетради появились новые пометки и вопросы. А сам капитан, следуя разработанному ими плану, по пару часов в день бродил по перрону вокзала, терпеливо встречая прибывающие из областного центра поезда. Он наблюдал, запоминал, анализировал.
За эти полторы недели капитан видел Вениаминова уже дважды. Каждый раз, когда поезд подходил к платформе, из вагона выходил подтянутый, элегантно одетый мужчина, и каждый раз его встречала та самая девушка – стройная брюнетка с живыми глазами, которую Петровский ранее показал Леваде и описал приметы. В такой щекотливой ситуации Леваде было крайне неудобно, почти невозможно подойти к капитану Вениаминову и, завязав с ним непринужденный разговор, вблизи, в упор, разглядеть черты его лица, попытаться разглядеть шрамы. Это выглядело бы подозрительно и могло бы все испортить.
Однако облик человека, за которым они исподволь наблюдали, – его рост, телосложение, походка, цвет волос – вполне и полностью совпадал с тем, как многочисленные свидетели описывали неуловимого бандита, «человека со шрамом». Совпадение было почти полным, до жути.
Кроме того, у Вениаминова, как заметил Левада, оказалась очень смуглая, даже какая-то южная, бронзовая кожа посреди белоснежной, морозной зимы. Капитан заподозрил, что его коллега из Главка регулярно посещает солярий. Иначе откуда бы взяться такому ровному, насыщенному загару в феврале, когда солнце едва показывается из-за туч? А ведь хорошо известно, что умелый, ровный загар прекрасно, почти идеально маскирует всякого рода дефекты кожи – шрамы, рубцы, пигментные пятна, сосудистые звездочки. Это могло быть идеальным прикрытием.
В этой негласной охоте на подозреваемого преступника старшему лейтенанту Петровскому повезло несколько больше, чем капитану Леваде. Однажды, встретив капитана Вениаминова в коридоре РОВД (тот приезжал по каким-то служебным делам к Жарову), Станислав Николаевич смело подошел к нему, поздоровался, назвался и завел непринужденный, светский разговор.
Ему удалось даже, соблюдая осторожность и такт, задать вопрос о давней аварии на машине, о которой ходили слухи. Капитан Вениаминов, услышав этот вопрос, явно напрягся, его лицо на секунду стало жестким, отчужденным. Он не желал вдаваться в подробности, отвечал односложно и уклончиво. Однако и не отрицал того факта, что несколько лет назад действительно попал в ДТП и был ранен в голову, получил травмы лица.
Внимательно вглядываясь в лицо собеседника при хорошем дневном освещении, падающем из окна, Петровский заметил на его коже едва различимые, тонкие шрамы. Один, более отчетливый и заметный, белесой ниточкой тянулся на подбородке, другой, поменьше и потоньше, притаился возле правого уха, почти у самой мочки. Кроме того, старшему лейтенанту показалось, что ровный, темный загар капитана Вениаминова – не совсем естественный, что он усилен, подкрашен слоем темной, под тон кожи, пудры или тонального крема.
«Не скрывает ли он подобным же способом, с помощью грима и пудры, тот самый пресловутый шрам на лбу, над левым глазом?» – лихорадочно думал Петровский. От своих подозрений он, после этой встречи, не избавился – наоборот, они лишь укрепились и обрели новые очертания. Но и стопроцентного, железного подтверждения – увы! – он тоже не получил. Нужны были более веские, неоспоримые доказательства.