"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 17
На другой день, с самого утра, Петровский обстоятельно пересказывал свой разговор капитану Леваде в его кабинете.
– Я узнал, Андрей Максимович, одну крайне интересную и, возможно, очень важную для нас вещь, – начал Станислав Николаевич, расхаживая взад-вперед по комнате. – Вчера я повстречал свою старую знакомую, которая несколько лет назад попала в жуткую автомобильную аварию. У нее после той катастрофы по всему лицу были такие же безобразные шрамы и рубцы, как у нашего головореза со шрамом на лбу. Но прошло пять лет, и все эти шрамы, представляете, зажили, побледнели. Не без использования пластической хирургии и косметологии, разумеется. Так что под слоем умелого грима и хорошей пудры их почти совсем не видно, они становятся практически незаметными для постороннего глаза. Если не знать заранее об аварии и не присматриваться специально, никогда и не подумаешь, что эта элегантная, красивая женщина была когда-то так страшно изуродована. Но самое любопытное вот что: когда она нервничает, волнуется, переживает – шрамы буквально наливаются кровью, краснеют и делаются заметными, отчетливо видны. Это она сама мне рассказала, как физиологическую особенность.
– Очень, очень любопытно, – признался Левада, откладывая в сторону свои бумаги. – Вы к чему это клоните?
– А к тому, Андрей Максимович, что это может объяснить, почему наши многократные объявления о розыске человека со шрамом, рассылаемые во все инстанции, не дали совершенно никаких результатов. «Человек со шрамом» может совершенно спокойно, безбоязненно разгуливать по улицам Безветрова средь бела дня, и никто его не узнает! Мы привыкли к тому, что только женщины красятся, пудрятся и маскируют свои недостатки – ведь на их лица окружающие обращают куда больше внимания, чем на мужские. А мужчина с гримом – это, согласитесь, нонсенс, такое редко приходит в голову. Я хочу сказать, что если наш бандит регулярно и умело применяет косметику, то он может с легким сердцем, никого не опасаясь, прогуливаться прямо под окнами РОВД, заходить в магазины, сидеть в кафе и бывать вообще где угодно. И никто, никто не обратит внимания на то, что у него на лбу под слоем пудры и тонального крема скрывается предательский шрам.
– Но, позвольте, Станислав Николаевич, – возразил Левада. – Во время самих налетов этот шрам свидетели видели очень ясно, отчетливо, во всех деталях. Он был ярко-красным, бросался в глаза. Как это согласуется с вашей теорией о гриме?
– Наш преступник, – терпеливо объяснил Петровский, – безусловно, человек с крепкими, стальными нервами, иначе он бы не смог столько лет заниматься таким опасным ремеслом. Но он все-таки живой человек и тоже волнуется во время нападения, от страха разоблачения, от адреналина. Это совершенно естественно и понятно. И в такие моменты, как объяснила мне знакомая, даже зажившие, старые шрамы наливаются кровью и становятся ярко-красными. Кроме того, от быстрой, нервной езды на мотоцикле по холодному ветру грим и пудра могут осыпаться, смазаться, и тогда отметина на лбу становится заметнее, грубее. Я допускаю, что именно по этой простой причине почти все налеты происходят именно в вечерние, сумеречные часы, когда лицо мотоциклиста, практически неразличимо в сгущающейся темноте. Он знает эту свою особенность и выбирает самое безопасное время. А после возвращения с операции бандит, скорее всего, не выходит из своей квартиры, из своего укрытия до тех пор, пока шрам не побледнеет естественным образом и он не сможет замаскировать его новым, свежим слоем косметики. Это требует времени.
– Когда он едет на мотоцикле, шрам, в принципе, можно не увидеть, – задумчиво произнес Левада. – Его прикрывает мотоциклетный шлем с забралом. А что касается всего остального, то тут я, признаться, не во всем согласен с вами, Станислав Николаевич. При помощи косметических средств, безусловно, можно сделать шрам менее заметным, замаскировать его. Но ведь нельзя скрыть его навсегда от самых близких людей: от жены, от детей, от родителей, от братьев и сестер. Они-то уж точно знают о его существовании.
– Жена, если она есть, наверняка посвящена во все дела своего мужа и является его соучастницей. Ведь мы уже практически доказали, что женщина – низенький бандит в чулке – участвует в налетах. А детей у них, возможно, просто нет. Или они живут отдельно, ничего не зная.
– Предположим, на минуту, что так оно и есть, – не сдавался капитан. – Но ведь существует еще близкая или дальняя родня, друзья, сослуживцы, приятели по работе. Уверяю вас, в той атмосфере всеобщей любви к сплетням, которая характерна для любого, даже самого крупного маленького городка, сохранить такую тайну в течение долгих лет просто невозможно, фантастически. Люди сразу начнут судачить, перешептываться, подозревать. Тем более когда речь идет о знаменитом «человеке со шрамом», совершившем столько громких налетов и ограблений и убившем человека. Сколько раз уже общественность совершенно бескорыстно, по зову сердца помогала нам раскрывать преступления, давала ценные показания! А тут – полное, глухое молчание. Ведь после каждого очередного налета наших бандитов мы получаем множество сигналов – и авторских, и анонимных. Увы, при тщательной проверке ни одно из этих сообщений, к сожалению, не соответствовало истине. Я лично склоняюсь все больше к той версии, что «человек со шрамом» живет не здесь, а в областном центре, и в Безветрове и окрестностях появляется лишь наездами, по делу. В таком случае, согласитесь, сохранить свою тайну от местных сплетников ему куда легче – он здесь чужак, никто его не знает.
– Он в области, а его сообщница, предположительно жена или любовница, – здесь? – уточнил Петровский.
– Да, это один из возможных вариантов, который нельзя отбрасывать. Жена или любовница, а может быть, просто сообщница, не связанная с ним романтическими узами. Нельзя отбрасывать ни одну из возможностей. Она и занимается разведкой, изучением местности, сбором информации. Даже мотоцикл, на котором они передвигаются, может быть официально зарегистрирован на ее имя. Разве мало в нашем Безветрове женщин и девушек, которые самостоятельно и вполне успешно ездят на мотоциклах, никого не удивляя?
– Но откуда же эта загадочная женщина, откуда она может так досконально, так точно знать обо всем, что происходит в районе, какие деньги где лежат и когда их удобнее всего забрать? – задал Петровский прямой вопрос.
– Может быть, она и не знает всего, но имеет широкую возможность собирать информацию по крупицам, по зернышку. Понимаете: зернышко к зернышку – и наберется целый мешок знаний. У нас здесь, в провинции, многие, слишком многие любят чесать языком без дела, особенно в очередях, в магазинах, на работе, не говоря уже об интернете, где в социальных сетях полным-полно желающих похвастаться своей жизнью. Женщина, умеющая слушать и задавать невинные вопросы, может за день узнать столько секретов, сколько мы с вами не узнаем за год.
Старший лейтенант Петровский вдруг перестал вслушиваться в рассуждения капитана Левады. Его лицо приняло задумчивое, отрешенное выражение – он над чем-то усиленно, лихорадочно размышлял, перебирая в памяти какие-то детали. Наконец медленно, раздумчиво вымолвил:
– Я, Андрей Максимович, боюсь снова попасть пальцем в небо, как в прошлый раз с трапецией. Но, честно говоря, множество фактов, которые сейчас перебираю в уме, подтверждает то, что вы только что сказали.
– Смелее, Станислав Николаевич, выкладывайте, – подбодрил его Левада. – Ведь наши с вами разговоры, даже самые крамольные, не выходят за пределы этой комнаты, клянусь вам.
– Вы знаете капитана Константина Вениаминова? – неожиданно спросил Петровский, пристально глядя на собеседника.
– Из Главка? – переспросил Левада. – Конечно, знаю, вернее, знаком. А что?
– Его самого. Когда-то я мельком познакомился с ним в здании нашего РОВД, года три назад. Но мы обменялись тогда всего лишь несколькими дежурными фразами, не более. Он, кажется, раньше работал здесь?
– Да, совершенно верно. Он родом из-под Водника. Работал в Безветрове три или четыре года назад, кажется, в звании капитана. Потом его перевели в Сорокин, назначили заместителем начальника РОВД. Затем последовало повышение – перевод в областное УВД. Говорят, очень способный, перспективный офицер.
– Почему вы вдруг спросили о нем? – насторожился Левада.
– Я вспомнил, причем только сегодня утром, совершенно случайно, что несколько лет тому назад этот самый Вениаминов попал в серьезное ДТП. И у него, по слухам, остались на лице заметные следы, шрамы.
– Я, честно говоря, не замечал у него никаких шрамов, – удивился Левада. – Он выглядит вполне нормально.
– А вы когда-нибудь внимательно, в упор присматривались к его лицу? – спросил Петровский.
– Ну нет, не сказал бы. Мы просто поздоровались, когда я вошел в комнату; он разговаривал в тот момент с капитаном Жаровым, не стал мешать.
– Жаров и Вениаминов, кстати, старые друзья, еще со школьной скамьи, из одного города, – продолжал Петровский. – Они одновременно получили повышение по службе, а также третью и четвертую звездочки на погоны. Но Вениаминов, как видите, пошел дальше, его карьера сложилась успешнее. Ведь областное УВД – это вам не наш захолустный Безветров, там совсем другие перспективы и масштабы.
– Не понимаю, Станислав Николаевич, к чему вы клоните? – с растущим беспокойством спросил Левада.
– А к тому, капитан, что капитан Вениаминов, если вы обратили внимание, приезжает в Безветров очень часто, почти регулярно. У него здесь, поговаривают, живет невеста, девушка из приличной семьи, с которой он встречается уже не первый год. Все вокруг удивляются, почему они тянут, откладывают свадьбу, никак не поженятся – время-то идет. Об этом раньше немало сплетничали и судачили, но со временем все привыкли, забыли, перестали обращать внимание. У этой девушки, я точно знаю, есть собственный мотоцикл, на котором она передвигается. По крайней мере, раз в неделю – а то и чаще – она ездит к своему жениху в область, либо же он, в свою очередь, навещает ее здесь, в Безветрове. Впрочем, никто уже не обращает внимания на то, что капитан вечером, после окончания рабочего дня, приезжает электричкой или на машине в наш город, а рано утром, затемно, возвращается обратно. Тем более не обращают на него внимания работники линейного отдела транспортной полиции на вокзале: они ведь прекрасно знают в лицо офицера Главка и не станут придираться к нему, проверять документы. Кроме того, он часто приезжает к нам и по официальным, служебным делам – в областном УВД хорошо знают, что здесь, в Безветрове, Вениаминов ориентируется как рыба в воде, знает всех и все, поэтому, когда появляется какое-нибудь новое дело или операция в нашем регионе, они предпочитают направлять именно его, как опытного местного жителя. И ни у кого это не вызывает ни малейших подозрений.
Капитан слушал Петровского, стараясь уяснить себе, куда клонит старший лейтенант. А тот шел напрямик к цели.