Предыдущая глава здесь.
Самолет пошел на взлет. Лейло смотрела в иллюминатор: земля быстро отдалялась, горизонт расширялся, словно на мониторе ноутбука. Внизу проплывали, уменьшаясь, очертания родного города. Там остались родительский дом, семья, вся ее прошлая жизнь. Впереди – полная неизвестность. Она откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Хорошо бы задремать: перелет предстоит долгий, но сон не шел, душа дрожала и плакала. Лейло вспоминала события минувшего лета.
В июне Рустам благополучно сдал ОГЭ и объявил, что в десятый класс идти не хочет, а будет поступать в колледж, чтобы как можно скорее получить профессию и начать самостоятельную жизнь. Лейло мечтала дать сыну то, что не смогла получить сама, – высшее образование – мужчина должен твердо стоять на ногах, но сын упрямо стоял на своем, и Лейло смирилась. Рустам поступил в Торговый колледж по специальности «предпринимательство» – это был его выбор. На бюджет его не приняли, зачислили на платной основе.
Лейло совсем потеряла покой: как осилить плату за обучение, за съемную квартиру и повседневные расходы? А ведь подрастают дочери, и пора откладывать на их обучение и приданое, на грядущие свадьбы детей – время летит так быстро! Вспомнился разговор с Асылым. Пожалуй, стоит последовать ее примеру, другого пути нет.
Лейло нашла номер и позвонила. Асылым ответила сразу. Бодрым голосом сообщила, что она уже живет в Америке, переехала во Флориду с семьей, в которой работает, поэтому встретить Лейло в Турции, помочь на первых порах не сможет. Но ничего страшного – ведь у Лейло есть адрес и телефон агентства в Анталье. Пропев на прощание дежурное «Звони, если что», Асылым отключилась.
Этот разговор не прибавил Лейло бодрости духа, но она решила не отступать от своего плана и набрала номер агентства. Дозвониться удалось не сразу. После очередной попытки в телефоне наконец раздался женский голос. Женщина говорила по-турецки. Лейло этим языком не владела, но многие слова были ей понятны: узбекский и турецкий языки довольно схожи. Она заговорила по-английски, и турчанка легко перешла на этот язык. В результате разговора Лейло получила согласие на свой приезд в Анталью и список необходимых документов.
Осталось решить, что делать с детьми. Рустам в любом случае намеревался перебраться в студенческое общежитие, поскольку дорога до колледжа занимала слишком много времени. А честно говоря, он рвался в самостоятельную жизнь.
С девочками было сложнее: им надо учиться в школе, а до жизни без взрослых они пока не доросли. Лейло позвонила родителям. После долгих обсуждений, охов и ахов, они согласились забрать девочек под свою опеку в Наманган.
Оставались опасения по поводу намерений Алдара. Отец заверил, что у бывшего мужа Лейло другая семья, и в ней растет сын. Детьми от первого брака он интересоваться перестал, да и юридических прав на них у него нет. Ширин и Джамиля уже не маленькие, насильно их не заберешь, постоять за себя сумеют и на посулы не купятся. Можно не опасаться попыток забрать девочек.
Итак, первые шаги в неизвестность сделаны. Лейло купила билеты в Наманган, рассчиталась за квартиру, попрощалась с сыном, Ираидой, всей своей устоявшейся жизнью и вылетела с дочками на родину. То, как гладко все складывалось, внушало надежду, что она идет по единственно правильному пути.
Десять дней, проведенные дома, стали долгожданным отдыхом. Лейло засыпала и просыпалась в своей девичьей комнате, могла немного полежать, вслушиваясь в стук падающих яблок, знакомые с детства звуки, голоса, вдыхая запахи сохнущей под марлей яблочной пастилы и вяленого винограда, словно вновь вернулась в счастливые годы юности. Дни были заполнены оформлением документов для поездки, устройством девочек в школу – ту, которую окончила сама, подготовкой к отъезду.
Между делом прогулялась по знакомым местам. На месте лавочки Фархада, куда подружки наведывались после уроков, сиял витринами новенький павильон, в котором, кроме продажи сладостей, можно выпить кофе. Лейло спросила у девушек за прилавком, здесь ли Фархад-ака. Они ответили, что хозяин приезжал утром, но потом уехал в другой магазин. Она позвонила Наргиз, и вскоре уже сидела в ее машине. Без умолку болтая, подруга тем не менее внимательно следила за дорогой и уверенно вела свой Chevrolet. Лейло понравился небольшой, но уютный дом в тихом районе на окраине Намангана, ухоженный двор. Здесь их ждал накрытый дастархан. Разливала чай по пиалам приветливая круглолицая девушка, похожая на Фархада и такая же улыбчивая – дочь хозяев, Роза. Еще двое мальчишек что-то мастерили в глубине двора, время от времени пробегая в дом и обратно. Им не было никакого дела до гостьи.
Вскоре примчался и сам глава семьи. Лейло удивлялась, как похожи стали Наргиз и Фархад, словно не муж и жена, а брат и сестра! Оба кругленькие, улыбчивые, и понимают друг друга без слов, достаточно беглого взгляда. И сама Лейло чувствовала себя за этим столом не случайной гостьей, а своим, близким человеком. Она и рада была за двоюродную сестру, за ее благополучие, и в то же время сердце сжимала боль: вот как могла бы сложиться и ее жизнь, не скажи она то роковое «да». А что теперь? Ее жизнь превратилась в клубок проблем, изматывающего безденежья и тоскливого одиночества. А впереди работа по найму в чужой стране, вдали от дома, детей. И вновь совсем одна… Лейло глушила в себе эти мысли, не давая прорваться напрашивающимся слезам, и улыбалась:
– У меня все хорошо! Дети и родители здоровы. Сын учится в Москве, взрослый, самостоятельный, настоящий мужчина. Дочки умницы, тоже хорошо учатся. А мне предложили интересную работу за рубежом. Все просто замечательно!
В таких же светлых тонах описывала Лейло годы жизни в Москве. И ни слова о страхах, вечной погоне за заработком, изматывающей работе с темна до темна, беззащитности и горьком одиночестве. Наверное, и у друзей случаются разные дни, есть свои проблемы, страхи, заботы, но об этом не принято рассказывать, ведь это их ноша. А сейчас, за дастарханом, только радость встречи, только гостеприимство.
Наргиз тоже искренне восхищалась сестрой и подругой, ее жизнь казалась ей интереснее, ярче, чем своя: живет в самой Москве, в окружении театров, музеев, выставок, занимается тем, к чему стремилась: преподает английский язык детям, да и выглядит как настоящая москвичка. И детки все при ней, воспитывает их так, как считает правильным. А сейчас вообще уезжает жить и работать в другую страну. Весь мир открыт перед ней, и никто ей не указ! Вот тебе и «покорная овечка», как называла ее Замира, – со всеми трудностями справилась и взяла жизнь в свои руки! А сама Наргиз не смогла выстроить собственную жизнь, как хотела. Мечтала быть учительницей, работать в школе, жить в окружении людей, событий, а вместо этого сидит дома: кухня, хозяйство, дети. Чтобы в доме был достаток, приходится постоянно поддерживать бизнес мужа, аккуратно, чтобы не задеть его самолюбие, направлять усилия в нужную сторону. Фархад – замечательный муж, но в бизнесе слишком инфантилен, добродушен и не видит подвохов, склонен все пускать на самотек. Если бы не ее энергия, он так бы и сидел в своей лавочке. И вроде бы все у них есть, но средств, чтобы всей семьей поехать отдыхать на курорт, за границу, не хватает: все деньги в обороте. Вот и сидит она, как гриб, на одном месте. А ведь так хочется путешествовать!
Фархаду тоже жизнь сестер казалась беззаботной по сравнению с его собственной: не знают, что такое груз ответственности, кредиторы, рэкет, безответственные поставщики, проблемы со сбытом, с кадрами, с санэпидемстанцией и налоговой. Это его, мужская ноша. Он на все готов, чтобы жизнь семьи ничего не омрачало, чтобы любимая жена была всем довольна. И он улыбался, отдыхая душой, радуясь приятной гостье, сегодняшнему дню, дружеской застольной беседе.
Вспомнили Замиру.
– О, она стала настоящей звездой! – восхищалась Наргиз. – Концерты в лучших залах, афиши такие красивые, гастроли, в том числе зарубежные. Недавно в Китай ездила. Вот у кого жизнь яркая, все мечты осуществились!
– Вы видитесь, созваниваетесь? – спросила Лейло. – Я позвонить ей не могу – другая страна, дорого, созваниваюсь только с родителями, и то изредка, по необходимости.
– До нее не дозвониться. Замира сама звонит, когда есть время… когда вспомнит. Иногда видимся, если приезжает на гастроли в Наманган. Но это всегда мимолетно, между концертом и родителями. Вокруг журналисты, толпа поклонников, встречаемся, только если она за нами провожатого пришлет, а без него к ней не пробиться. А на следующий день ее уже нет в городе, – плотный гастрольный график. На сцене, в свете софитов, выглядит блестяще, а вблизи… такая уставшая. Ездит отдыхать на модные курорты, но, видимо, отдых получается слишком коротким, не успевает восстановиться. Уж не знаю, завидовать ей или сочувствовать…
– Ох, чужой кусок всегда кажется слаще, а вникнешь – у каждого свои печали и радости, всем хватает и того, и другого, – улыбнулась в ответ Лейло. – А вообще, если задуматься… Вроде бы из одной песочницы, а так по-разному живем…
Через пару дней после встречи с друзьями Лейло попрощалась с семьей и уехала в аэропорт одна, попросила не провожать ее, чтобы не плакать на глазах у чужих людей. На этот раз рамка металлоискателя на входе в зону досмотра не казалась порталом в мир приключений, скорее это был рубеж между привычной жизнью со всеми ее радостями и печалями и какой-то совершенно новой. И ей предстоит найти свое место в том чужом мире.
Лейло не заметила, как задремала и очнулась, когда самолет пошел на посадку в аэропорту Антальи.
Продолжение следует...