Рассказ "На распутье"
Глава 1
Глава 37
Следующим утром Егор вновь уехал по делам, предупредив Лиду, что задержится на пару дней. Лида не стала донимать его расспросами, проводила до крыльца и занялась домашними делами.
- Работу, может, ищет, — думала она, намывая пол в комнате. — Наверное, хочет что-то получше найти.
Маленький Саша молча смотрел в потолок, размахивая ручками и подёргивая ножками. Проблем с ним не было, спал, ел, почти не кричал. Ночью просыпался один раз, чтобы покушать, а иногда мог проспать до самого утра, не беспокоя мать и её мужа. Лида нарадоваться не могла на своего сына. Только теперь она начала ощущать в душе материнские чувства, которые так долго «спали». Напевая сыну колыбельную, Лида сама покачивалась из стороны в сторону, наполняя дом энергией любви и преданности. Да, она знала, что будет предана своему сыну до конца дней своих. Ведь он – частичка её самой, её кровь и плоть. Раньше Лида не понимала, как можно любить этот маленький комочек так, что себя забываешь (наслушавшись рассказов тёти Глаши, которой не пришлось стать матерью). Но теперь она точно знала, что это чувство даёт ей столько счастья, которого она никогда не испытывала.
Вот уже день прошёл. На деревню опускались сумерки. Лида успела приготовить нехитрый ужин, перестирать пеленки и навести в доме порядок. Завтра Егор должен вернуться, и Лида встретит его вкусным пирогом с картошкой.
***
Павел не верил в то, что сказала ему мама Зои. Женщина пришла поговорить с его родителями насчет свадьбы, и Паша, узнав о дочке, якобы рождённой от него, заартачился:
— Ннне-е-етт, не ммо-я-а, — протягивал он, повторяя одну и ту же фразу Инне Михайловне на каждый ее вопрос о свадьбе.
— Сынок, — мать его, сидя за столом, разводила руками, — вы же, кажется, встречались…
— Ддда-вввно-о-о-о.
— Ну вот, встречались же. Не отказывайся от ребёнка. Всё же кровь твоя. Надо расписаться. Жить будете у нас…
— Нет-нет, — перебила её Инна, поправляя пуховый платок на плечах. — Пусть живут в нашем доме. Мне так спокойней, да и Зое помощь с уходом за девочкой нужна.
— Ну, как знаете, — не стала спорить хозяйка и предложила ещё чаю.
***
Вот уже второй день отсутствия Егора подходил к концу. Лида начала немного волноваться. Егор обещал приехать после обеда, но до сих пор не вернулся. На часах большая стрелка указывала на цифру «шесть», а маленькая – на «восемь». Поздний вечер набирал силу, призывая ночь. Каждый раз, когда Лида слышала какие-то крики, доносившиеся до неё с улицы, она выглядывала в окно, и её сердце начинало биться еще чаще. Это был не Егор. Ребятишки, мужчины и женщины, но только не Егор. Умывшись, уложив сына спать, Лида просидела за столом в кухне ещё какое-то время. И, когда кукушка прокуковала двадцать три раза, Лида вовсе встревожилась.
— Папа, папочка, ну где же ты?
***
Глафира, стоя на крыльце ФАП, завязывала платок под подбородком.
— Давление. Не было печали, — спускалась она по ступеням, ворча себе под нос.
Вот уже несколько дней её беспокоят головные боли, непроходящая слабость, одышка, покалывание в кончиках пальцев. Фельдшер уговаривал женщину госпитализироваться в районную больницу, но Глафира была непреклонна:
— Вот ещё! Чего я там не видала? Делай укол, да я домой пойду.
И вот, она медленно переставляла ноги по скользкой, укатанной тракторами дороге, ни о чём не думая, кроме как о Лиде и её отце. Слава тебе господи, нашли друг друга. Глафира была верующей женщиной. На ночь всегда крестилась, шепча молитву «Отче наш», утром просыпалась с благодарностью к Богу, а Пасху всегда встречала с веточками вербы и крашеными яичками. Улыбаясь самой себе, Глафира шла к дому, чтобы принять лекарства, а потом она думала пойти к Лиде, чтобы потетёшкать маленького Сашеньку…
Не дошла Глаша, упала аккурат посреди дороги. Сердце прихватило. Так и осталась лежать мудрая женщина на обледенелой колее, приложив руки к груди…
***
— Женщину с приступом привезли! — медсестра звала напарницу, чтобы та помогла докатить каталку до операционной очень быстро. — Скорее!!!
Глафира была неподвижна, и только её голова покачивалась в такт колёсикам каталки, на которой везли женщину. Посиневшие губы были плотно сомкнуты, руки лежали вдоль тела… Казалось, умиротворённое выражение лица излучало покой, которого она ждала всю жизнь.
— Глашка!!! — раздался над ней знакомый голос. — Кончай валяться, пора сено ворошить!!
Глафира открыла глаза и увидела над собой тяжелые ветви березы, погнутые, словно удочки, усыпанные плотной листвой. Потерев нос пальцами, она приподнялась с примятой травы и посмотрела в сторону поля, куда пришла с подругой, чтобы заняться работой.
— Подымайся!! — кричала ей загорелая девушка в косынке и сарафане, размахивая рукой. А в другой руке она придерживала грабли, перекинутые через плечо. — Совсем разоспалась. Подымайся, горемычная!!!
Зажмурившись и вновь открыв глаза, Глафира попыталась сбросить с себя остатки сна, чтобы встать и отправиться под палящее солнце. Но вдруг что-то пошло не так. Глафира споткнулась, упала лицом в траву, ощущая её свежий аромат, наполненный луговыми цветами и землей, от которой внезапно потянуло сырой глиной.
— Глашка!!! Рано тебе ещё, слышь?!! Глашка!!! Открой глаза, я тут!!! Рано, говорю…
Последняя фраза рассыпалась над ней дождем, и Глаша, приподняв голову, увидела перед собой незнакомую девушку. Плечи Глаши дёрнулись, перед глазами всё закружилось, смешиваясь в белое пятно, которое с каждой секундой превращалось в отдельные очертания предметов: стены… медицинский халат… колпачок… белоснежные простыни…
— Слава богу, — улыбнулась ей девушка-медсестра, поправляя одеяло, — второй день не можем до вас добудиться.
Она приложила ко лбу больной полотенце, смоченное в прохладной воде.
— Где я? — спросила у неё Глаша глухим голосом.
— В больнице, — ответила ей медсестра, присаживаясь на стул рядом с её кроватью.
***
Четвертый день тянулся так долго, что Лида чувствовала, как из её тела вытягивается вся энергия, уступая место безудержной тревоге и постоянной головной боли. Егор не приехал и даже не позвонил. Как назло, вот уже два последних дня и Саша спит беспокойно. Лида металась между ребёнком и окном, в котором она безрезультатно выглядывала отца. Приняв решение пойти к тёте Глаше, Лида одела ребенка, укутала его в ватное одеяло, положила в коляску и собралась сама.
— С ним что-то случилось, — повторяла она, выкатывая коляску на улицу. — С ним явно что-то случилось.