Клинок стальной, изогнутый, однолезвийный, плоский без долов. Боевой конец двулезвийный. На клинке имеется восточный орнамент с надписью на арабском языке. Эфес состоит из рукояти и латунной крестовины с декоративным расширением в центре, которое выполнено в виде четырёхугольной звезды. Концы крестовины в виде приплюснутого шара. Рукоять деревянная, обтянутая кожей с наклонными бороздками, по которым перевита двумя рядами латунной кручёной проволоки. Спинка рукояти латунная, гладкая, плавно переходящая в округлую массивную головку. Ножны деревянные, обтянутые кожей с латунным прибором, состоящим из устья, двух обоймиц с подвижными кольцами для ремней портупеи и наконечника с симметричным башмаком. На устье ножен нанесена надпись «Maf're d Versailles» клеймо производителя.
Давайте сегодня оставим современность за окном и перенесемся в совершенно иную эпоху. На календаре весна 1802 года. Париж гудит, пьянея от побед, амбиций и экзотики. Улицы пестрят невероятными нарядами, дамы сходят с ума по восточным тюрбанам и шалям, а парижские денди пытаются подражать людям, чей внешний вид еще пару лет назад вызвал бы лишь недоумение.
Французская Республика (пока еще Республика, но Империя уже витает в воздухе) больна «ориентализмом». И эпицентром этой экзотической лихорадки являются они – мамелюки. Суровые, смуглые воины в шароварах амарантового цвета, в тюрбанах и с изогнутыми клинками, от одного вида которых у европейских кавалеристов по спине пробегает холодок. Именно об их главном аргументе в спорах на поле боя – сабле французских мамелюков Консульской (а затем Императорской) гвардии образца 1802 года – мы сегодня и поговорим обстоятельно.
Египетский сувенир генерала Бонапарта
Чтобы понять, как восточная сабля оказалась в руках элиты французской армии, нам нужно вернуться в 1798 год, в раскаленные пески Египта. Бонапарт, одержимый идеей перерезать британцам путь в Индию, столкнулся там с армией мамелюков под командованием Мурад-бея. Французские пехотные каре, ощетинившиеся штыками и изрыгающие свинец, конечно, сделали свое дело – Бонапарт разбил мамелюков в Битве у Пирамид. Но французская легкая кавалерия на своей шкуре прочувствовала, что такое настоящая восточная рубка.
Мамелюки были непревзойденными наездниками, но их главным козырем было оружие – сабли типа килич (или клыч) и шамшир. Европейские прямые или слабо изогнутые сабли того времени были рассчитаны как на укол, так и на рубящий удар. Мамелюк же своим изогнутым клинком наносил так называемый «тянущий» удар. За счет сильной кривизны клинок не просто рубил, он прорезал плоть с пугающей эффективностью, действуя как пила, скользящая по кости.
Наполеон, будучи прагматиком до мозга костей, решил: если ты не можешь уничтожить классных рубак, найми их. Вернувшись во Францию, он прихватил с собой отряд этих колоритных воинов. В октябре 1801 года генерал Жан Рапп получил приказ сформировать эскадрон мамелюков, который 15 апреля 1802 года был официально включен в состав Консульской гвардии.
Адаптация восточных парней в Париже шла со скрипом и легким черным юмором истории. Представьте картину: капитан Ибрагим-бей гуляет по рынку Ле-Аль. Двое парижских зевак начинают в голос потешаться над его широченными красными шароварами (саруэлами). Ибрагим-бей, недолго думая, достает пистолеты и укладывает обоих насмешников на месте. Когда его притащили к Бонапарту для объяснений, он искренне возмутился: в Египте за такое неуважение убивают сразу, какие к нему вопросы? Бонапарт дело замял, но понял одно: эту колоритную, но диковатую публику нужно срочно втискивать в рамки французских уставов.
Рождение образца 1802 года: когда Восток встречает французскую бюрократию
Изначально мамелюки привезли во Францию свое родное, аутентичное оружие. Но эскадрон рос, в него стали набирать не только египтян и сирийцев, но и греков, грузин, а затем и вполне обычных французов, которым тоже нужно было оружие. Так 1 апреля 1802 года (11 жерминаля X года Республики) родился декрет, регламентирующий новую саблю – sabre à la mamelouk.
Создание этого шедевра поручили двум самым престижным мануфактурам Франции. Клинки ковали братья Куло (Coulaux) на мануфактуре в Клингентале (Эльзас). А вот сборку, отливку эфеса и финальную доводку доверили Национальной мануфактуре в Версале, которой руководил гениальный оружейник, «директор-художник» Николя-Ноэль Бутэ. На устье ножен гордо красовалась гравировка: «Maf're d Versailles».
Анатомия клинка
Клинок этой сабли – настоящая песня смерти длиной от 730 до 747 мм. Ширина у пяты составляла около 30 мм, толщина обуха – внушительные 8 мм. Но главное – это кривизна. Стрела прогиба (флешь) составляла 11,5 - 12 сантиметров! Для сравнения, у французских гусарских сабель того времени этот показатель был около 7 см, а у кавалерии An IX – всего 5 см.
Более того, на боевом конце клинка имелась ярко выраженная елмань (yelman) – расширение с обоюдоострой заточкой. Елмань смещала центр тяжести к острию, придавая удару чудовищную кинетическую энергию. Это оружие не предназначалось для фехтования в классическом европейском понимании. Это был инструмент для нанесения одного, но фатального удара с оттягом.
Здесь не обошлось без курьезов на производстве. Европейские инспекторы в Клингентале привыкли тестировать клинки жестко: били ими плашмя по деревянной колоде и сильно сгибали, проверяя упругость. Если клинок не выпрямлялся – брак. Но восточная геометрия и структура стали (особенно когда офицеры заказывали себе клинки из индийского булата – wootz) такому варварству сопротивлялись. Булат великолепно держал заточку и резал стекло, но был более хрупким на излом и не имел пружинящих свойств европейской стали. Поэтому аутентичные клинки часто не проходили французскую военную приемку, что сводило с ума и кузнецов, и инспекторов вроде Мутона или Левассера.
Эфес: ничего лишнего
Эфес образца 1802 года был подчеркнуто минималистичным, что резко контрастировало с тяжелыми, закрытыми гардами французской тяжелой кавалерии. Латунная крестовина имела декоративное расширение в центре (часто в виде ромба или звезды), от которого вниз уходили длинные перекрестья – «уши» (oreillons). Они не только помогали надежно фиксировать саблю в ножнах, но и несли на себе клейма инспекторов.
Рукоять делали из дерева, обтягивали кожей и обматывали двумя рядами крученой латунной проволоки. Венцом композиции была гладкая латунная спинка, плавно переходящая в закругленную, массивную головку в форме пистолетной рукояти. Такая форма предотвращала выскальзывание оружия из окровавленной руки при мощном рубящем ударе сверху вниз. Отверстие для темляка было обязательным – темляк страховал саблю, если кавалерист все же выпускал её в пылу рубки.
Трагикомедия с ножнами: от An IX к An XI
Пожалуй, самая саркастичная часть истории этой сабли – её ножны. Восточный клинок требовал особых ножен. Из-за сильной кривизны вытащить такую саблю из узких ножен было физически невозможно. Поэтому ножны делали с разрезом на устье, либо значительно расширяли верхнюю часть.
Изначально, в 1802 году (в эпоху An IX по республиканскому календарю), французы попытались сделать ножны максимально легкими, чтобы сохранить восточную маневренность. Их изготовили из железного листа толщиной всего 0,95 мм. Весили они около 610 граммов. И это стало катастрофой. В суровых реалиях европейских кампаний – в грязи Польши, в лесах Германии или на каменистых дорогах Испании – тонкие ножны гнулись от первого же удара копытом соседней лошади или падения.
Представьте себе эпическую сцену: мамелюк императорской гвардии с криком мчится на русского драгуна, пытается эффектно выхватить свой клыч, а клинок... намертво застревает во вмятине собственных ножен, потому что внутренние деревянные вставки (alèses) зажало погнутым железом.
К 1806 году (эпоха An XI) французскому терпению пришел конец. Ножны кардинально переработали, плюнув на легкость. Толщину стали увеличили до 2,5 мм. Теперь ножны весили чудовищные 1770 граммов — почти в три раза больше самой сабли (которая весила около 674 граммов)! Зато теперь ими можно было смело отбиваться от врага, даже не доставая клинок.
Роскошь офицеров и жестокая редкость строевых сабель
На экипировку одного мамелюка казна выделяла сумасшедшие деньги – 1600 франков на рядового и до 3400 франков на офицера. Офицеры мамелюков, да и многие генералы Великой Армии (включая Мюрата, Лассаля и самого Наполеона), заказывали себе так называемые «фантазийные» (de fantaisie) сабли. Клинок мог быть из настоящего дамаска, первая треть клинка воронилась синим цветом и щедро покрывалась золотой гравировкой с имперскими орлами, звездами и арабской вязью. Рукояти делали из черного дерева (эбена) или слоновой кости, украшали розетками. Знаменитый парижский оружейник Дюк (Duc) сколотил состояние, поставляя такие роскошные игрушки элите.
Но вот парадокс, который заставит любого современного коллекционера пустить слезу: роскошных офицерских сабель сохранилось довольно много. А вот простых, строевых (солдатских) сабель мамелюков образца 1802 года сегодня днем с огнем не сыщешь. По сохранившимся архивам Версальской мануфактуры, в 1806 году было изготовлено всего 36 таких сабель, а в 1809 году — еще 49. На сегодняшний день в мире известно менее десяти полностью оригинальных, комплектных солдатских сабель этого типа. Это абсолютный Грааль наполеоники, стоимость которого на аукционах пробивает потолок здравого смысла.
На полях сражений и после них
Свой хлеб (и свои 1600 франков) мамелюки отрабатывали честно. Звездный час сабли пробил в битве при Аустерлице (2 декабря 1805 года). Когда русская кавалергардская атака смяла французскую пехоту, Наполеон бросил в контратаку свою гвардейскую кавалерию, включая мамелюков под командованием Раппа. В той жуткой мясорубке изогнутые клинки собирали страшную жатву.
Мамелюки рубились при Прейсиш-Эйлау, подавляли Мадридское восстание (знаменитое «Второе мая», где их появление на улицах свело испанцев с ума из-за исторической памяти о маврах). В 1812 году они дошли до Москвы, а во время страшного отступления при Городне именно они, орудуя своими клычами, отбили внезапный налет казаков, спасши Наполеона от неминуемого плена.
История оригинального эскадрона закончилась трагично. После битвы при Ватерлоо и падения Империи в 1815 году, те мамелюки, что выжили и вернулись в Марсель с семьями, стали жертвами роялистского «Белого террора». Разъяренная толпа убивала их прямо на улицах просто за то, что они были живым символом Бонапарта.
Но сама сабля образца 1802 года обрела бессмертие, породив неожиданных бастардов. Воевавшие против французов британцы и американцы так впечатлились эффективностью восточных клинков, что скопировали их. В 1825 году Морская пехота США официально приняла «Mameluke sword» как офицерское оружие в память о штурме Дерны (он носится ими до сих пор!). А в 1831 году заклятый враг Наполеона, герцог Веллингтон, ввел саблю мамелюкского типа для генералитета Британской армии.
Такая вот ирония судьбы: Наполеон потерял Империю, его мамелюки сгинули, но их смертоносная, потрясающе изящная и непрактичная в европейских ножнах сабля навсегда прописалась в военных уставах тех самых наций, которые его и свергли.
Пейте чай, наслаждайтесь моментом и помните: иногда самые красивые вещи в истории создаются исключительно для того, чтобы максимально эффективно отрубать головы. И в этом французам эпохи Ампира не было равных.
Фотографии с любезного разрешения сайта zemlyanka-v.ru
** Раз вы добрались до финала – вы явно из тех, кто не боится погружаться в историю с головой.
ЗАГЛЯНИТЕ в статьи ниже – там есть еще пара увлекательных путешествий в прошлое **