«Зона в пустыне. На четырёх вышках по углам несли службу вооружённые охранники. Там, за проволокой стояла шеренга полуживых существ, отдалённо напоминавших людей. В зное и пекле дня они стояли как вкопанные. Разного роста скелеты, обтянутые коричневым пергаментом кожи, с обритыми головами и висящими мешочками иссохших грудей… Кроме нелепых грязных трусов, на них не было ничего. Женщины?! Неужели это женщины?»
Так Тамара Петкевич описывала в своих мемуарах Джангиджирский женский лагерь, в который была этапирована в 1943 году. Эта картина, от которой у Петкевич по венам растекалась ледяная стужа, с пугающей точностью передаёт и другое место – Акмолинский лагерь жён «изменников Родины», более известный как АЛЖИР. Там за колючей проволокой оказались тысячи женщин, которые не совершали преступлений. Их вина заключалась только в одном – в том, за кем они были замужем.
Кого туда отправляли
15 августа 1937 года вышел приказ НКВД № 00486. Он позволял отправлять в лагеря жён и близких людей тех, кого обвиняли в измене Родине. Так появилось отдельное обозначение: ЧСИР – «член семьи изменника Родины». Женщин забирали внезапно и без объяснений, обычно ночью или ранним утром. У них не было времени ни собрать вещи, ни попрощаться с детьми. В лагерь они попадали в домашних халатах, ночных сорочках, тапочках, иногда в вечерних платьях, если арест происходили после приёма или спектакля.
В АЛЖИР свозили со всего Союза. Среди узниц были жёны и дочери высокопоставленных военных, партийных деятелей, артистов. Певица Лидия Русланова, женщины семьи Тухачевского, родные Булата Окуджавы и Майи Плисецкой. Рядом с ними могли оказаться и те, кого взяли по ошибке. Известен случай, когда жена одного водопроводчика попала в лагерь из-за однофамильца мужа. Супруга вскоре отпустили, а она так и сгинула за колючей проволокой.
Женщины, похожие на подростков
Спустя годы первое, что вспоминали бывшие узницы, – это не колючая проволока и не вышки, а лица. «Все были наголо обриты. Жалкие, страшные женщины, похожие на нелепых подростков», – говорила одна из них. Лагерь стирал различия. Вчерашние актрисы, жёны военачальников, преподавательницы и врачи превращались в полуживые скелеты: истощённые, лысые, одетые в жалкие лохмотья. От прежней жизни оставались только воспоминания и иногда запах.
Актриса Лидия Френкель приехала в АЛЖИР в дорогом пальто, источающем аромат Chanel № 5. Этот запах держался ещё какое-то время, напоминая о нормальной жизни, которая закончилась в один день. Потом яркие нотки истончились, растаяли и их сменил плотный едкий запах пота и грязи. Оставались только холодные бараки, испепеляющее солнце, унизительное отношение охраны и голодные затравленные лица, которые всё меньше напоминали человеческие.
Один день в лагере
Каждое утро начиналось одинаково. Триста человек выстраивались перед бараками на перекличку, потом шли в столовую. Завтрак напоминал тёплую воду с крупой: это была жидкая каша без жира и вкуса. После узницы шли на рабочую смену, которая длилась 12-14 часов. Одни таскали саманы весом до 20 килограммов, поднимали их на подмостки, укладывали стены. Другие уходили в поля: сажали, пололи, убирали урожай под палящим солнцем. Ветер гнал по степи песок, и он раздирал кожу до язв.
Вечером на ужин снова та же каша. Потом забытьё на деревянных настилах, на матрасах из камыша, которые кололись и почти не грели. Зимой температура в бараке редко поднималась выше шести градусов, а снаружи доходила до минус 40-ка. День заканчивался, менялся на новый, но завтра было таким же, как и вчера. Та же каша, тот же ветер, та же работа, то же растаптывание человеческого достоинства и бесправие, от которых некуда было уйти.
Смерть и дети
АЛЖИР быстро оброс кладбищем. В первые годы смертность была особенно высокой: холод, голод, изнурительный труд опустошали тела и оставляли их истлевать в земле. С 1940-го по 1950-й в здесь погибло более десяти тысяч женщин. Могилы появлялись одна за другой, и земля вокруг зоны разрасталась вместе с лагерем. Во время войны здесь расстреляли монахинь и крестьянок. Эти женщины не имели отношения к «изменникам Родины», их обвинили в религиозной пропаганде.
Жизнь и смерть в АЛЖИРе шли рядом. Он не только перемалывал и уничтожал души, но и рождал новые. За годы его существования в бараках появилось около полутора тысяч детей. Откуда же они брались, если лагерь был женским? Ответ чудовищно очевиден. Охранники и начальство обладали неограниченной властью. В их руках было всё: работа, пайка, возможность продержать ещё один день. Женщины зависели от их воли, и не могли сопротивляться. Ни их жизнь, ни их измученные тела больше не принадлежали им.
Жизнь после лагеря
АЛЖИР считался «особым» лагерем: узницам запрещали переписку и не передавали посылки. Лишь в 1939 году правила немного смягчили, позволив отправлять письма два раза в год. Только тогда женщины смоги получить хоть какую-то весточку от близких и сообщить, что живы. Акмолинский лагерь жён «изменников Родины» просуществовал 15 лет и был закрыт после смерти Сталина. Но бывшим узницам не разрешили вернуться к прежней жизни и переехать в крупные города.
Им пришлось остаться в той же степи и попытаться начать всё заново. Но это было непросто: прошлое, отмеченное в документах и анкетах, давало о себе знать отказами в хорошей работе. Детям «алжирок» закрывали путь к образованию и не давали освоить достойную профессию. И для них фамилия становилась клеймом. Реабилитировали узниц лишь в конце 1950-х. Им вернули честное имя, но компенсаций они не получили. А ведь за эти годы было потеряно многое: личное имущество, годы жизни, здоровье, семьи. Всё это уже нельзя было вернуть. Многие интеллигентки доживали жизнь в бедности.
В 2007 году на месте лагеря посреди степи открылся Музейно-мемориальный комплекс. Это тихое пространство, в котором почти нет звуков. Только ветер и память о жертвах политических репрессий и тоталитаризм, о тех, кого когда-то лишили свободы, достоинства, чести и жизни.
Свидетельства эпохи поломанных судеб, написанные женщинами:
- «Жизнь – сапожок непарный. Книга первая», Тамара Петкевич
- «Лебединая песнь», Ирина Головкина (Римская-Корсакова)
- «Крутой маршрут», Евгения Гинзбург
- «Путь», Ольга Адамова-Слиозберг
- «Незабываемое», Анна Ларина-Бухарина
- «ГУЛАГ», Энн Эпплбаум
Продолжайте чтение:
- Детский ГУЛАГ: как воспитывали отпрысков «врагов народа»