— Переводи свою долю за аренду, сегодня двадцатое. Хозяин ждать не любит, — Вадим стоял в дверях кухни и нетерпеливо постукивал пальцами по косяку.
Я как раз снимала с плиты сковородку с ужином.
— Вадим, у меня в этом месяце премию урезали, — ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Может, Иван Петрович подождёт пару дней? Мне аванс должны перечислить. Я зуб всё никак не вылечу, пломба откололась, жевать больно. А стоматология сейчас так дорого обходится, мы же экономим.
Муж недовольно цокнул языком. Никаких криков, только холодный, давящий упрёк.
— Я так и знал, что на тебя нельзя положиться. Я один на двух работах жилы рву, тяну нашу семью, а ты даже свою половину внести не можешь. Иван Петрович признает только наличные, мне вечером к нему через весь город ехать. Придется мне занимать у ребят на работе, унижаться. Ищи где хочешь, но чтобы к вечеру двадцать пять тысяч лежали на моем счете, я сам сниму и отвезу. Иначе окажемся на улице.
Вечером деньги были переведены. Я заняла нужную сумму у коллеги, снова отложив поход к врачу, и принялась зашивать капроновые колготки, чтобы доходить в них до конца месяца. Вадим получил оповещение о переводе, довольно хмыкнул, съел свою порцию и ушёл смотреть телевизор.
Уборку я затеяла в выходные, когда муж уехал на рыбалку. Протирая верхние полки старого книжного шкафа, случайно задела стопку залежавшихся журналов. Они с глухим стуком посыпались вниз, и из-под них выскользнул плотный белый конверт с казенной печатью.
Я подняла его, собираясь положить обратно, но взгляд зацепился за отправителя. Налоговая служба. Письмо было свежим, за текущий год, и уже вскрытым. Вадим просто забыл его спрятать. Внутри лежал бланк уплаты налога на имущество физических лиц. Я пробежала глазами по сухим строчкам. Плательщик — мой муж. Объект налогообложения — квартира, в которой я сейчас стояла с мокрой тряпкой в руках. Собственность оформлена девять лет назад, за два года до нашей свадьбы. Даритель — его мать, Антонина Сергеевна.
Какой налог? Какая собственность? Мы же снимаем это жильё у сурового Ивана Петровича!
Я опустилась на край дивана, не выпуская из рук документ. Разум отказывался принимать реальность. Если квартира принадлежит Вадиму, то кому я каждый месяц, отрывая от себя последние копейки, перевожу ровно половину своей зарплаты?
Ответ нашёлся удивительно быстро. Муж настолько уверовал в мою абсолютную наивность, что даже не утруждал себя конспирацией. Он оставил рабочий планшет на тумбочке. Пароль я знала давно — год нашего знакомства. Я открыла банковское приложение, где в истории платежей стройными рядами значились мои ежемесячные переводы на его счёт с пометкой «на аренду». А следом за ними шли исходящие переводы от Вадима. Сумма списывалась день в день. Получатель — вовсе не отставной военный Иван Петрович. Получателем значилась некая Алина Викторовна М. С игривыми подписями мужа в комментариях к каждому переводу: «На новые виниры для любимой», «На брендовую сумочку моей девочке», «На салон красоты просто так».
Настоящий шок приходит без шума. Я посмотрела на свои стертые от моющих средств руки. Пришла кристальная, пугающая трезвость. Семь лет я оплачивала красивую жизнь чужой молодой женщине, экономя на здоровье и нормальной еде. Семь лет законный супруг разыгрывал передо мной дешевый спектакль про злого арендодателя, спокойно забирая мои деньги.
Я аккуратно сложила налоговое уведомление обратно в конверт, засунула его под журналы и пошла домывать пол. План созрел в моей голове ровно в тот момент, когда я выжимала тряпку над ведром.
С того дня жизнь потекла по новому руслу. Я всё так же послушно готовила ужины, гладила рубашки и вежливо интересовалась делами мужа. Но когда подошло двадцатое число следующего месяца, я встретила Вадима в коридоре с пустыми руками и самым виноватым выражением лица.
— Вадим, у нас на работе беда страшная, — я тяжело вздохнула, опуская глаза. — Фирму проверяют инстанции, все счета заморозили до выяснения обстоятельств. Нас всем отделом отправили в неоплачиваемый отпуск. Денег нет вообще ни копейки. Даже в долг взять не у кого.
Лицо мужа мгновенно вытянулось.
— В смысле нет денег? А Иван Петрович? Я один жилы рву, а ты даже свою долю внести не можешь. Придется мне из своих отрывать, краснеть перед хозяином!
— Ну, значит, выселит, — я покорно пожала плечами. — Ты же мужчина, придумай что-нибудь. Заплати в этом месяце сам из своих накоплений.
Он трагично заявил, что занял огромную сумму у знакомых под бешеные проценты, и теперь мы будем сидеть на строжайшей диете. Я стала покупать самые дешевые макароны и пустые крупы, щедро накладывая их мужу на ужин без куска мяса.
Сама же я работала как заведенная. Никаких проблем на моей фирме не было. Я взяла дополнительные часы, начала вести отчеты у двух предпринимателей по вечерам, сидя за компьютером до глубокой ночи. Все заработанные средства, включая те самые двадцать пять тысяч, которые раньше уходили на счет «Алиночки», я бережно переводила на свой закрытый вклад. Там уже лежал неприкосновенный остаток от бабушкиного наследства, и теперь эта сумма росла с невероятной скоростью.
Вадим ходил злой, дерганый, срывался по пустякам. Теперь ему приходилось полностью содержать свою молодую любовницу исключительно из собственного кармана, а это катастрофически било по его привычному комфорту. Он то и дело пытался выпросить у меня хоть сотню на проезд, но я стойко держала оборону временно безработной женщины.
Зима сменилась грязной весной, а мой тайный счет пополнился достаточно, чтобы совершить задуманное. Ближе к маю я нашла идеальный для себя вариант — крошечную, но светлую квартиру в новом доме на окраине нашего города. Оформила документы строго на себя, благо первоначальный взнос уже лежал наготове. Новенькие блестящие ключи приятно жгли мне пальцы прямо сквозь подкладку сумочки.
Долгожданная развязка наступила пятничным вечером. Вадим влетел в квартиру, с грохотом захлопнув входную дверь.
— Доигралась?! — заорал он с порога. — Иван Петрович больше ждать твоих подачек не намерен! Я не собираюсь тянуть эту дорогущую аренду один, пока ты прохлаждаешься дома! Хозяин дал нам ровно три дня. Собирай свои пожитки, нас с позором выселяют за неуплату!
Он стоял посреди комнаты, ожидая, что я сейчас брошусь умолять его пойти и поговорить со строгим владельцем, побегу оформлять займы.
А я совершенно спокойно прошла в нашу комнату, вытащила из-под кровати свой большой чемодан и раскрыла его.
— Три дня? Как замечательно, — я аккуратно, никуда не торопясь, складывала свои вещи ровной стопочкой. — Законный владелец требует освободить помещение. С хозяевами не спорят, сам же говорил.
Вадим застыл в дверном проеме. Его рот приоткрылся от изумления.
— Ты что сейчас делаешь? Куда ты пойдешь на ночь глядя?
Я неспеша выпрямилась, достала из сумочки тот самый белый конверт из налоговой и пришпилила его магнитиком прямо на дверцу холодильника.
— Выселяйся, как велел хозяин. А я поехала к себе домой, сегодня ключи получила. Налог за этот год на холодильнике, не забудь оплатить. Алиночкины виниры, наверное, слишком дорого обходятся в этом сезоне, раз у тебя даже на налоги не осталось.
Вадим перевел растерянный взгляд с казенного конверта на мое абсолютно умиротворенное лицо. С него в одно мгновение слетела вся спесь. Он вдруг стал казаться очень жалким, сутулым и каким-то прозрачным.
— Аня... ты чего придумала... ты всё совершенно не так поняла, — пробормотал он виновато. — Это просто случайность, ошибка, я клянусь...
Я легко обошла его. Взяла за удобную ручку свой потяжелевший чемодан и покатила его к выходу. Колесики звонко стучали по ламинату. Этот звук казался мне самой прекрасной музыкой на свете. Я вышла в прохладный майский вечер, глубоко вдохнула свежий воздух и вызвала машину через приложение в телефоне. Впереди меня ждала пахнущая свежими обоями квартира, где никто и никогда больше не потребует с меня плату за право жить в спокойствии и уважении.