На плите булькал куриный бульон. Людмила Ивановна стояла ко мне спиной, нарезая батон, и привычно ворчала про выросшие цены на коммуналку. Завтра в девять утра суд должен был окончательно поделить нашу с Олегом квартиру, и эта внезапная кулинарная забота от свекрови, которая последние полгода со мной только сквозь зубы разговаривала, откровенно напрягала.
Она развернулась и поставила передо мной глубокую тарелку с супом.
— Ешь давай. Исхудала вся с этими судами да нервами. Тебе силы нужны, завтра день тяжелый.
И в этот самый момент из накладного кармана её домашнего халата на линолеум выпал пустой бумажный блистер. Обычное рецептурное снотворное, я точно такое же маме покупала после операции. Я успела заметить главное: в упаковке не хватало ровно одной таблетки.
Свекровь охнула, быстро нагнулась, сунула картонку обратно в карман и отвернулась к раковине за полотенцем, бормоча что-то про свою неуклюжесть.
Мне хватило пары секунд. Я просто поменяла наши тарелки местами. Села ровно, взяла ложку и принялась ждать.
Людмила Ивановна уселась напротив и умяла свою порцию с огромным аппетитом, то и дело поглядывая на меня исподтишка. Минут через двадцать она начала тяжело зевать, потирая лоб.
— Что-то давление скачет к вечеру, — пробормотала она, с трудом поднимаясь из-за стола. — Пойду прилягу.
Она дошла до дивана в комнате и минут через пять уже ровно посапывала. Одной хорошей таблетки вполне достаточно, чтобы человек проспал до следующего утра и гарантированно не услышал будильник.
В прихожей повернулся ключ. Олег бросил куртку на пуфик, заглянул на кухню, увидел спящую мать и усмехнулся.
— Устала. Готовила тебе, неблагодарной. А ты давай, вещички собирай потихоньку. Завтра судья всё на свои места расставит. Квартира моя, я за нее кредиты платил. Съезжай по-доброму к родственникам, не устраивай цирк.
Я смотрела на него и вспоминала свои зимние сапоги, которые носила четвертый сезон подряд, постоянно подклеивая подошву. Вспоминала, как годами отказывалась от поездок на море и покупки новой одежды, потому что каждую свободную копейку со своей зарплаты логиста несла в банк, гасить нашу общую ипотеку. А Олег в это время менял смартфоны и стабильно спускал деньги на ставки в интернете, уверяя меня, что у них на фирме просто временные трудности с премиями.
Я молча собрала свои рабочие документы в сумку.
— Увидимся в суде, Олег.
Я расстелила себе на кухонном диванчике и заперла дверь изнутри. Завтра мне нужна была абсолютно ясная голова.
В коридоре районного суда пахло мастикой и пыльной бумагой. Олег нервно мерил шагами линолеум, то и дело набирая номер матери. Гудки шли, но трубку никто не брал.
— Да где она ходит? — зло шипел он своему юристу, поглядывая на часы. — Заседание через десять минут!
Спит она. Крепко и сладко на моем диване.
Когда нас пригласили в зал, Олег сразу пошел в наступление.
— Ваша честь, я требую оставить недвижимость за мной! Истица годами не платила за ипотеку ни рубля. Все финансовое бремя лежало исключительно на мне. Моя мать должна была подойти и подтвердить под присягой, что она давала мне деньги из своих пенсионных сбережений, но она задерживается. Прошу перенести слушание!
Судья, уставшая женщина с короткой стрижкой, даже не посмотрела в его сторону. Она открыла пухлую папку на столе.
— Суд получил официальные ответы на запросы из банков, о которых сторона истицы ходатайствовала месяц назад. Перенос слушания отклоняется.
Она начала зачитывать выписки. Сухие, скучные цифры, которые сейчас звучали для меня как лучшая музыка. Ежемесячно, день в день, ипотечный платеж списывался исключительно с моего зарплатного счета. А вот средства с карты Олега так же стабильно и регулярно уходили на счета букмекерских контор. Те самые огромные потребительские кредиты, которые он так рвался поделить в суде пополам, были взяты им на погашение карточных долгов в строжайшей тайне от меня.
Лицо Олега приобрело цвет старого асфальта. Он вскочил с места, едва не уронив стул.
— Это ошибка! Я ей наличными отдавал на хозяйство! Мама может подтвердить, разрешите ей позвонить!
— Свидетельские показания против официальных банковских документов юридического веса не имеют, — строго оборвала его судья. — Сядьте на место.
Решение вынесли на удивление быстро. Изучив движения по счетам, суд признал квартиру полностью оплаченной из моих личных доходов и закрепил право собственности за мной. А вот кредиты на ставки остались висеть на Олеге.
Он догнал меня уже на улице, у самых ступенек. Его всего трясло от злости.
— Ты... ты мать отравила! — выплюнул он. — Ты специально её чем-то напоила, чтобы она не пришла на заседание!
Я остановилась и поправила сумку на плече.
— Я никого не травила, Олег. Твоя мать сама сварила этот суп. Я просто не стала есть свою порцию. Нужно внимательнее следить за тем, что вы пытаетесь подсунуть другим людям в тарелки.
— А мне что теперь делать?! Куда мне идти, у меня долги, коллекторы скоро звонить начнут! — в его срывающемся голосе зазвучала настоящая, неприкрытая паника. Он наконец понял, что фокус не удался и решать проблемы придется самому.
— Иди домой, собирай чемоданы. Мама как раз скоро проснется, вот вместе и придумаете, как вам дальше долги раздавать. Времени для бесед у вас теперь будет много.
Я доехала до дома на обычном автобусе, любуясь тем, как город живет своей привычной суетой. Открыла дверь своим ключом.
Людмила Ивановна сидела на краю дивана. Растрепанная, со следами от наволочки на щеке, она непонимающе терла заспанные глаза.
— Который час? — хрипло спросила свекровь. — Олег звонил? Суд уже закончился?
Я не стала вступать с ней в долгие беседы. Просто достала из шкафа две большие дорожные сумки, покидала туда вещи бывшего мужа и выставила всё это на лестничную клетку.
— Суд прошел отлично, Людмила Ивановна. Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Ваш суп был очень кстати — он позволил заседанию пройти без лишних криков. А теперь на выход. Сын вас на улице заждался.
Я выставила её за дверь прямо в домашних тапочках, пока она пыталась сообразить, что вообще происходит, и закрыла замок изнутри на два оборота. Потом зашла на кухню, налила себе горячего чая и посмотрела в окно. Завтра утром я вызову мастера и поставлю самую дорогую личинку в замок. А сегодня я просто буду пить чай в своей собственной квартире, где больше никто не посмеет рассказывать мне, как правильно жить и на что тратить свои деньги.