Девушка невесело улыбнулась, чувствуя, как тяжесть привычной жизни снова наваливается на плечи.
— На улице уже совсем темно, — заметила Надя, выглядывая в окно. — Давай я тебя провожу хотя бы до остановки.
— Ладно, Надь, я побежала на автобус, — заторопилась Соня. — Если я опоздаю на этот рейс, меня дома ждёт очередная грандиозная взбучка с выяснением отношений. У меня есть всего полчаса, чтобы успеть домой вовремя. И знаешь, идти домой совсем не хочется, хоть стой и плачь. Сегодня у нас по плану обязательный семейный вечер с просмотром старых советских комедий, а потом нужно будет отчитаться о том, как прошла неделя в институте, по минутам.
Соня даже поёжилась от одной мысли о предстоящем вечере.
— Да уж, тебе не позавидуешь, — покачала головой Надя, сочувствуя подруге. — Но, с другой стороны, думай о хорошем: родители тебя искренне любят, по-своему, конечно. Сейчас ты придёшь в тёплую, красивую трёхкомнатную квартиру, где у тебя есть буквально всё, а мы с моей мамой вдвоём ютятся в крошечной однушке. Так что у всего есть две стороны медали.
«Что же такое должно наконец произойти в моей жизни, чтобы она круто изменилась?» — с тоской думала Соня, расплачиваясь за капучино. «Землетрясение? Цунами? Конец света? Так ведь невозможно дальше жить под этим колпаком!»
Соня зябко куталась в воротник своей лёгкой шубки, шла рядом с подругой по вечерней улице, обдуваемой холодным ветром. Настроение было просто отвратительным, на душе кошки скребли. Ей безумно хотелось продолжить этот вечер с Надей, пойти в кино или просто поболтать, но стрелки часов неумолимо приближались к установленному родителями времени возвращения.
Подруги шли мимо неоновой вывески бара, из дверей которого в этот момент буквально вывалились двое молодых людей. Первый — рыжий и тощий, уже изрядно пьяный, с сальной ухмылкой на лице. Второй был полной его противоположностью и в то же время воплощением всех родительских кошмаров, которые только можно было вообразить. Соня с каким-то странным, почти восторженным любопытством смотрела на высокого, широкоплечего парня в потёртой чёрной кожаной куртке, из-под которой выглядывала серая растянутая кофта. Длинные, давно не стриженные тёмные волосы небрежно падали ему на глаза, загораживая половину лица. Выражение его небритого лица было каким-то отстранённым и одновременно пугающим. В правой руке парень держал банку дешёвого энергетика. От него на расстоянии пары метров пахло сигаретами, дешёвым пивом и какой-то безнадёжной, липкой тоской.
— Девушкам! — громко и развязно обратился рыжий к подругам, преграждая им путь. — А что это такие красивые девушки гуляют вечером совершенно одни? И мы, как видите, тоже одни, совсем одни в целом мире. Можно с вами познакомиться поближе? Вы такие красивые, просто загляденье, у меня аж дыхание перехватывает от вашей неземной красоты. Может быть, выпьем даже на брудершафт, чтобы отметить наше судьбоносное знакомство?
Рыжий поднял вверх банку с дешёвым пивом, приглашающе кивая.
— Пойдём скорее отсюда, немедленно, — шёпотом, едва шевеля губами, проговорила Надя, крепко сжимая Соню за локоть и пытаясь увлечь её в сторону.
Надя сама знала многих из этой сомнительной тусовки и прекрасно понимала, когда лучше не вступать ни в какие разговоры и не флиртовать, а просто ускорить шаг и пройти мимо с каменным, безучастным лицом, не глядя в их сторону. Но Соня стояла как вкопанная, будто приросла к асфальту. Она во все глаза смотрела на этих парней, и внутри неё что-то щёлкнуло, переключилось. Что-то, что копилось в ней годами, вдруг сорвалось с туго натянутой цепи, разорвав все оковы страха и благоразумия. В ней проснулась какая-то безумная, почти суицидальная решимость.
— Девушки, вы только не пугайтесь и не обращайте внимания на моего друга, — произнёс второй, тот, что повыше и пострашнее, низким, немного хрипловатым голосом. — Он вообще-то в душе очень добрый и компанейский парень, просто сегодня немного перебрал. Меня Лёней зовут. А вас как величать?
Рыжий снова хихикнул, заплетающимся языком пытаясь что-то добавить.
Соня окинула здоровяка долгим, изучающим взглядом, оценивающе, как будто рассматривала товар на полке супермаркета. Нет, не товар — оружие. Идеальное, тупое, разрушительное оружие, которое могло бы разнести вдребезги её клетку. Мысли заметались, как загнанные звери. В одну секунду её накрыло с головой сначала ледяным, парализующим страхом, а следом — безрассудным, пьянящим отчаянием. Будто прыгнув с обрыва в ледяную реку, она выпалила, не раздумывая ни секунды:
— Меня Соня зовут, а мою лучшую подругу — Надя. Лёня, а ты сейчас сильно занятый человек? У тебя есть какие-то важные дела вечером в среду?
Надя посмотрела на подругу так, будто та внезапно сошла с ума, прямо на её глазах. Лёня недоумённо хмыкнул, не ожидая такого поворота.
— Какими такими серьёзными делами вообще может быть занят человек в среду вечером? — спросил он с иронией, приподняв бровь.
— Отлично, — Соня сделала уверенный шаг вперёд, игнорируя панические, полные ужаса взгляды Нади, которая тянула её назад. — У меня к тебе есть весьма интересное деловое предложение, от которого тебе будет сложно отказаться.
Рыжий заметно оживился, заинтересованно приподняв бровь, чуть не упав. Лёня наконец откинул со лба длинные волосы, и Соня смогла увидеть его глаза. Карие, немного уставшие, грустные даже, но отнюдь не тупые или злые. В них мелькнуло искреннее, живое любопытство, которое она никак не ожидала там увидеть.
— Предложение? — переспросил он медленно, растягивая слова. — Надеюсь, твоё предложение будет в рамках закона, потому что лишние проблемы мне совершенно ни к чему.
— Всё абсолютно законно, — заверила Соня. — Мне нужно, чтобы ты сыграл одну маленькую роль. Всего одну. Дело в том, что из меня актриса, честно говоря, никудышная, я сразу краснею и теряюсь, а вот у тебя, судя по всему, есть актёрские задатки.
— И что же это за роль такая интересная? — спросил Лёня, усмехнувшись краешком губ.
— Я прошу тебя прямо сегодня, сейчас, сыграть перед моими родителями роль моего нового парня, — выпалила Соня.
Надя ахнула, схватившись за сердце. Рыжий закатился пьяным, истерическим хохотом, едва не падая на землю, и хлопал себя по коленям.
— Вот это тема, я понимаю! — кричал он сквозь смех. — Ну, Лёня, тебе сегодня невероятно везёт. Блин, ну почему я не на твоём месте? Эта девка просто жжёт, дайте ей зажигалку! Соглашайся, братан, не раздумывай. На свадьбе потом погуляем на всю катушку!
Лёня молчал, внимательно глядя на Соню. Девушка, спохватившись, что забыла о самом главном, торопливо заговорила:
— Разумеется, твою услугу я щедро оплачу. Сколько ты хочешь за такой спектакль? Называй любую цену.
Девушка тут же полезла в кошелёк и дрожащими руками вытащила те самые припрятанные купюры.
— Вот, это аванс, задаток. Если всё пройдёт так, как я задумала, и ты справишься с ролью, получишь такую же сумму сверху. Ну как, ты согласен на моё предложение?
Лёня молча кивнул, взял деньги, даже не глядя на них, и небрежно сунул в карман своей потёртой куртки, застегнув молнию.
— Показывай, где ты живёшь, — коротко, без лишних эмоций бросил Лёня. — Идём, время не ждёт.
Соня взглянула на ошарашенную подругу, виновато, но вместе с тем решительно улыбнулась и зашагала в сторону дома. За ней широким, неторопливым шагом, словно у него было полно времени, шёл Лёня. Надя тем временем поспешила к автобусной остановке, чтобы не оставаться наедине с рыжим. Тот так и не представился девушкам, что вызвало у Нади безотчётный, животный страх. Впрочем, пьяный незнакомец не стал её преследовать, а лишь проводил долгим мутным взглядом и незаметно растворился в тёмном переулке.
Надя, запыхавшись от быстрой ходьбы, остановилась под фонарным столбом, где уже толпились люди в ожидании вечернего автобуса. В кармане куртки пискнул телефон, оповещая о новом сообщении. Девушка достала телефон и прочитала: «Пожалуйста, Надя, умоляю, никому ни слова о том, что ты видела. Я тебя очень прошу об этом».
«Соня, ты просто сумасшедшая, ты понимаешь это?» — с ужасом подумала про себя Надя и сразу же набрала ответ подруге: «Зачем ты вообще связалась с этим странным парнем? А вдруг он окажется маньяком и убьёт тебя? Он же выглядит как бездомный бродяга, чёрт знает кто!»
Тут же, спустя несколько секунд, пришло новое сообщение от Сони: «В этом-то и заключается весь мой замысел. Если этот парень с его внешностью и манерами не сможет мне помочь, значит, мне уже ничто и никогда не поможет. Встретимся завтра в институте. Ты только, пожалуйста, ничего такого страшного не думай».
Соня говорила быстро, почти тараторила, стараясь успеть объяснить всё до того, как они подойдут к дому. Ей приходилось почти бежать рядом с Лёней — её маленькие шаги никак не хотели синхронизироваться с его широкой, размашистой походкой.
— Итак, слушай сюда и постарайся запомнить, — начала инструктировать она, переводя дыхание. — Мама у меня работает бухгалтером, всю жизнь цифры сводит, папа — инженер на заводе, цехами руководит. Они люди интеллигентные, правильные до ужаса, с высшим образованием и всеми вытекающими последствиями. Поэтому ты должен вести себя крайне вызывающе, некультурно, даже грубо, понял? Их нужно как следует шокировать, вывести из зоны комфорта. Только так это и сработает, я знаю своих родителей. Они обязательно начнут задавать тебе дурацкие вопросы, типа чем ты занимаешься по жизни, кто твои родители. Наври им с три короба: скажи, что отец сидит в тюрьме за разбой, а мать — алкоголичка, которая не просыхает годами. Ты всё уяснил? Твоя задача — напугать их до полусмерти своим поведением и внешним видом. А вид у тебя, надо признать, самый что ни на есть подходящий для этой роли, даже слишком.
Лёня шёл рядом, засунув руки глубоко в карманы джинсов, и лишь время от времени молча кивал, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов. Парень не проронил ни слова за всю дорогу, и только когда они подошли к массивной двери десятиэтажной «чешки» — типовой панельной высотки, — он наконец нарушил молчание.
— А тебе-то самой зачем весь этот цирк и балаган нужен? — спросил он прямо, глядя на неё исподлобья. — Какой смысл? Объясни.
Соня резко остановилась, круто развернувшись к нему лицом, внимательно посмотрела ему в самые глаза и выпалила с вызовом:
— А затем, чтобы они наконец-то от меня отстали со своей гиперопекой! Чтобы до них дошло, наконец, что их тотальный контроль, их постоянные запреты и нравоучения ведут вовсе не к появлению на свет «идеальной дочери», а к... — она запнулась на полуслове, лихорадочно подыскивая нужное слово, но в голову, как назло, ничего путного не приходило. Девушка смутилась, опустила глаза, злясь на себя за свою несдержанность, и замолчала.
Лёня понимающе кивнул, не дожидаясь окончания фразы, и ничего не ответил, только тяжело вздохнул, будто что-то вспомнил из своей жизни.
У дверей родной квартиры Соня на секунду замешкалась, прикусила губу от волнения, оглянулась на Лёню, который стоял рядом с невозмутимым видом, и решительно нажала на кнопку звонка. Внутри тут же щёлкнул электронный замок, и дверь с мягким шорохом отворилась. На пороге, сложив руки на груди, стояла Елена Сергеевна. На её лице застыла привычная, дежурная полуулыбка — маска вежливого ожидания.
— Доченька, наконец-то! — произнесла она. — А мы с папой уже заждались, начали волноваться.
Улыбка медленно сползла с лица матери, как стекающая вода со стекла, как только её взгляд наткнулся на фигуру Лёни, возвышавшуюся позади дочери. Женщина медленно, очень медленно подняла голову, чтобы рассмотреть лицо этого верзилы, и застыла в шоке, не в силах вымолвить ни слова. Парень стоял на пороге, нахально ухмыляясь, и по-хозяйски, даже собственнически, положил свою тяжёлую руку на плечо Сони.
— Ты что же это, Соня, задерживаешься так надолго? — голос матери стал ледяным. — Ты опоздала на целых десять минут, между прочим.
В прихожую с чашкой горячего чая в руках вышел Михаил Николаевич, намереваясь встретить долгожданную дочь. Увидев Лёню, мужчина поперхнулся горячим напитком, закашлялся, и на его лице отразилось такое возмущение, какого Соня не видела давно.
— Ну что, — внезапно громко и весело заговорил Лёня, мгновенно входя в образ, который она просила его сыграть. — Долго мы ещё в коридоре торчать будем, народ пугать? Давай, Сонька, показывай свои хоромы, показывай, где тут у вас всё располагается. Ты же сама говорила, что у вас здесь клёво, так что давай, не томи.
Парень, не дожидаясь приглашения, бочком протиснулся мимо остолбеневшей Елены Сергеевны, задел её плечом, затем нарочито, будто невзначай, задел и отца, заставив его буквально отпрянуть и потесниться, и уверенно прошёл в гостиную, осматриваясь по сторонам.
— А ничего так, вполне себе приличное жильё! — заключил он. — Не хоромы боярские, конечно, но для нормальной жизни сойдёт, жить можно. И мне тут у вас, в принципе, нравится.
Он остановился посреди аккуратной, со вкусом обставленной гостиной — огромный, широченный в плечах, в своих застиранных джинсах и старой, облезлой кожаной куртке, в растянутой вязаной шапке-петушке, из-под которой во все стороны торчали немытые пряди чёрных волос. С густой недельной щетиной на щеках и с въевшейся грязью под ногтями Лёня смотрелся до нелепости чужеродно на фоне чистенькой, уютной, пахнущей ванилью и лаком для мебели комнаты, рядом с родителями, одетыми, как всегда, с иголочки и безупречно.
— Соня, — произнёс отец строгим, металлическим голосом, в котором чувствовалась едва сдерживаемая ярость. — Потрудись немедленно объяснить, что это за личность и каким ветром её занесло в наш дом.
Лёня громко, нарочито грубо хохотнул, обнажая неровные зубы.
— Я не «тип», я — личность! Лёня меня зовут, для друзей и близких просто Лёха, — представился он.
Он протянул мужчине свою огромную ладонь, в кожу которой глубоко въелась машинное масло и просто грязь.
— Будем знакомы, батя. Приятно познакомиться, надеюсь, подружимся.
Михаил Николаевич возмущённо переглянулся с женой — этот взгляд говорил без слов: «Что происходит?» — и демонстративно проигнорировал рукопожатие непрошеного гостя, убрав руки за спину.
— Кто он такой? Откуда он вообще взялся? Почему мы о нём ничего не знаем? — засыпала вопросами мать, метая взгляды от дочери к парню и обратно.
— А я, между прочим, не обязана перед вами каждую минуту отчитываться! — выпалила Соня, чувствуя, как её губы побелели от волнения и подступающей истерики. — Я взрослый, совершенно взрослый человек, и не должна докладывать вам о каждом своём шаге, как будто я на военной службе!
Она взглянула на Лёню, ища в его глазах поддержки. В его взгляде она прочитала одобрение и уверенность. Девушка расправила плечи, словно сбрасывая с них тяжёлый груз, и смело заявила, глядя родителям прямо в глаза:
— У нас всё очень серьёзно, между прочим. Мы любим друг друга и приняли твёрдое решение пожениться.
В уютной, напитанной семейным теплом гостиной повисла гробовая, звенящая тишина. Соня внутренне готовилась к тому, что родители, как всегда, начнут её воспитывать, читать нотации, кричать, но те только молча переглянулись, растерянно и беспомощно. Несокрушимая, казалось бы, броня вечного родительского контроля дала первую, тонкую, но глубокую трещину.
Лёня тем временем нимало не смущаясь, плюхнулся в мягкое кресло и непринуждённо закинул ноги в грязных кроссовках прямо на полированный журнальный столик, на котором стояли вазочки с конфетами.
— Что же вы стоите, как неродные? — хохотнул парень, обращаясь к родителям. — По такому случаю надо бы отметить знакомство, как следует! Давай, Сонька, хавчик на стол выкладывай, не стесняйся. По маленькой, по соточке за знакомство — и все дела.
Он подмигнул Михаилу Николаевичу самым наглым образом.
— Батя, не жмись, у тебя наверняка найдётся в закромах что-нибудь покрепче чая, ну там вискарик или коньячок? — он громко заржал, довольный своей шуткой, затем громко икнул, не прикрывая рта. — Мы-то с моей братвой, конечно, обычно простую водяру из-под полы употребляем. Чего вы все такие скованные и застывшие?
Продолжение: