В квартире семьи, которую знакомые считали образцом интеллигентности и благополучия, царил привычный вечерний уклад. Михаил Николаевич, инженер с завода, уже по традиции проверил, убрана ли пыль с книжных полок в гостиной, а Елена Сергеевна, бухгалтер не только по профессии, но и по складу характера, мысленно подводила итоги прожитого дня, словно сводя дебет с кредитом. Их дочери Соне недавно исполнился двадцать один год, но в родительском восприятии она по-прежнему оставалась маленькой девочкой, за каждым шагом которой требовался неусыпный контроль.
Когда в прихожей раздался звонок, Елена Сергеевна метнулась к двери, на ходу причитая с нарастающим раздражением:
— Ну, сейчас я ей устрою. Целый час опоздала, и даже на звонки не соизволила ответить. Интересно, что она на этот раз придумает.
— Да, послушаем, что скажет в своё оправдание, — поддержал жену Михаил Николаевич, поспешив следом, чтобы принять участие в предстоящем разбирательстве.
Женщина распахнула дверь, заготовив на лице маску праведного гнева, и в ту же секунду остолбенела, увидев не только дочь.
— Папа, мама, знакомьтесь, — произнесла Соня с абсолютно невозмутимым видом, словно ничего необычного не происходило. — Это Илья.
Парень был под два метра ростом и гораздо больше походил на уличного хулигана. Уж точно не на спутника утончённой девушки из приличной семьи. Недельная небритость, на голове — спортивная шапочка, давно утратившая и форму, и первоначальный цвет, из-под которой неопрятно торчали тёмные волосы. Елена Сергеевна внутренне содрогнулась, заметив, что парень держит огромной рукой, с въевшейся в кожу грязью, руку её дочери. На фоне аккуратной светлой курточки и безупречно чистых джинсов Сони Илья в своих потёртых джинсах и облезлой кожаной куртке выглядел настоящим оборванцем. Елена Сергеевна никак не могла поверить, что их всегда примерная и покладистая дочь притащила в дом какого-то сомнительного типа.
— Мама, Илья — мой молодой человек, — объявила Соня, словно бросая вызов.
— Здравствуйте, — парень оскалился в белозубой улыбке. — Очень приятно познакомиться.
Родители, застыв с открытыми ртами от изумления и шока, не произнесли ни слова, не в силах пригласить гостя в дом.
— Проходи! — скомандовала Соня, потянув спутника за собой в гостиную.
— Неплохая квартира! — парень окинул взглядом комнату, оценивающе оглядывая обстановку.
Родители, застыв с открытыми ртами от изумления и шока, во все глаза разглядывали незваного гостя.
— Итак, у вас тут уютно. Будем знакомы поближе.
Молодой человек протянул отцу руку для пожатия. Михаил Николаевич сделал вид, что не заметил этого жеста, и демонстративно отошёл в сторону, подальше от странной парочки.
— Прикольно у вас здесь, — хохотнул Илья, развалившись в кресле. — Можно будет с друзьями собраться, отдохнуть. Музыкальная аппаратура нормальная есть? Если нет, не переживайте — притащим свою, какую надо.
— Мама, — Соня посмотрела на мать с вызовом, но без враждебности. — Мы с Ильёй немного задержались. Извините нас. Мы вот, кстати, кое-что к чаю купили.
Девушка продемонстрировала пакетик с пирожными из кондитерской.
— Что ж, тогда давайте пить чай, — произнесла Елена Сергеевна. Её голос заметно дрожал от едва сдерживаемого гнева, однако она, как гостеприимная хозяйка, старалась не терять лица.
«Ничего, — мысленно обращалась она к дочери, накрывая на стол в гостиной. — Я с тобой ещё поговорю, когда рядом не будет этого чудовища».
— Илья, — спросил Михаил Николаевич, когда все уселись за стол, стараясь сохранять видимость светской беседы. — А где вы работаете?
— Что значит — работать? Работа — это для неудачников, — парень громко расхохотался. — От работы, сами знаете, кони дохнут.
— Чем же вы тогда занимаетесь?
Илья шумно отхлебнул из чашки, смачно откусил полпирожного и, с набитым ртом, проговорил:
— Да есть тут разные дела, темы кое-какие. Если можно нормально поднять денег, то всё в порядке, всё отлично.
— То есть люди, которые честно работают, по-твоему, неудачники? — Михаил Николаевич побагровел от возмущения, с трудом сдерживаясь.
— Да ты, отец, не кипятись так, — ухмыльнулся парень, откинувшись на спинку стула. — Твоя Сонька у меня будет как за каменной стеной, я тебе гарантирую.
— Какой я тебе отец? — взвился Михаил Николаевич, вскочив с места. — Ты вообще себе позволяешь? Какое право ты имеешь так со мной разговаривать?
— Да чего ты завёлся? — нахально глядя на мужчину, усмехнулся Илья. — Вон уже глаза на лоб полезли. Ты здоровье побереги, а то концы отдашь раньше времени, а потом с твоей дочкой проблемы будут.
Отец задохнулся от возмущения, не находя слов.
— Соня, ты посмотри, кого ты в наш дом привела! Это же наглый хам и грубиян! Немедленно, ты слышишь меня? Немедленно пусть этот тип покинет нашу квартиру!
Михаил Николаевич вскочил из-за стола и решительным жестом указал на выход.
— Мама, папа, Илья никуда не уйдёт, — спокойно, но твёрдо произнесла Соня. — Мы с ним приняли решение пожениться.
— Что? — возглас родителей прозвучал одновременно, как гром среди ясного неба.
— Отец, наша дочь сошла с ума! — воскликнула Елена Сергеевна, хватая за сердце. — Я этого просто не переживу.
Михаил Николаевич бросился к аптечке за таблетками, срываясь на крик.
— Ты видишь, до чего ты мать довела? — кричал он, подавая жене стакан воды и пузырёк с корвалолом. — Илья, ваше пребывание в нашем доме закончено. Я вас вежливо прошу уйти. Не доводите до греха.
Илья нехотя поднялся, лениво потянувшись. Михаил Николаевич прекрасно понимал: парень физически сильнее, и его не удастся запугать угрозами.
— Михаил... — Елена Сергеевна проговорила ослабевшим голосом, стараясь утихомирить мужа. — Оставь его. Нам всем нужно немного успокоиться. Что же это вообще происходит? Соня, что ты творишь с нами?
— Мама, всё нормально, — ответила Соня, стараясь говорить ровно. — Это должно было когда-нибудь случиться. Вы же не думали, что я навсегда останусь одна.
— Соня, ты ведёшь себя просто возмутительно, — выдавила из себя Елена Сергеевна, вытирая платком выступившие слёзы.
Михаил Николаевич стоял посреди гостиной, судорожно сжимая кулаки, и отчётливо понимал, что сейчас им всем действительно необходимо поговорить. Оставалось только надеяться на благоразумие дочери, хотя эта надежда с каждой минутой таяла. Мужчина тяжело вздохнул и вернулся за стол, молча опустившись на своё место. Все поспешили последовать его примеру, но отец продолжал негодующе поглядывать то на дочь, то на Илью, не в силах скрыть своего возмущения.
Мать собралась с духом, стараясь придать разговору видимость цивилизованной беседы, и спросила, обращаясь к парню:
— Илья, а кто ваши родители? Чем они занимаются, если не секрет?
— А что про них рассказывать-то? — осклабился парень, развалившись на стуле. — Отец на зоне срок мотает. Мать из запоев практически не вылезает. Им на меня наплевать, да и мне на них, если честно, фиолетово. Я сам по себе. Вот теперь у меня Сонька будет. Мать-то моя, в общем-то, безобидная: напьётся и спит. Еду там какую-никакую приготовить может. Когда мы с Сонькой поженимся, она мне станет нормальную еду варить. Ты как, умеешь готовить? Я, вообще-то, в еде неприхотливый. Мне главное, чтобы девушка красивая рядом была.
Он засмеялся своей грубой шутке, нагнулся и чмокнул девушку в щёку.
— А ты у меня краля — что надо, загляденье!
— Всё! — опять вскочил на ноги Михаил Николаевич, не в силах больше выносить этого фарса. — С меня достаточно! Соня, объясни своему... товарищу, что ему пора уходить.
— Да ладно, ладно, не надо пылить, — Илья поднялся из-за стола, делая вид, что обиделся. — Я и сам собирался. Сонька, пока.
Он смачно, с причмокиванием поцеловал девушку в губы, не обращая внимания на возмущённые взгляды родителей.
— Ещё увидимся.
— Я сейчас вернусь, только провожу его и попрощаюсь, — сказала Соня и направилась следом за Ильёй к выходу.
— Соня, немедленно вернись! — попытался остановить её отец, но его голос уже не имел прежней власти.
Девушка, не оборачиваясь и не слушая отца, выскочила за дверь, оставив родителей в растерянности и шоке.
Подруги вышли из здания института, остановились на крыльце, с наслаждением вдохнули полной грудью свежий вечерний воздух и, не сговариваясь, улыбнулись друг другу.
— Давай заскочим в торговый центр, — предложила Надя, беря подругу под руку. — Ненадолго, буквально на полчасика, а потом разойдёмся по домам.
— Ты с ума сошла? — Соня округлила глаза от ужаса. — Если я опоздаю домой хотя бы на минуту, мама устроит мне целую лекцию о том, почему нельзя задерживаться без уважительной причины. Нет, спасибо, не хочу проблем. Ты же прекрасно знаешь моих родителей.
— Ты серьёзно? Да что они тебе сделают, если ты на полчаса позже придёшь? — удивилась Надя. — Меня, например, мои родители уже давно не контролируют в таком режиме.
— Тебе повезло, — вздохнула Соня. — А мне двадцать один год, но я без родительского одобрения даже лишний раз из дома выйти не могу, не то что опоздать на полчаса.
— Вот это да, — протянула Надя с искренним сочувствием. — И как ты только это терпишь?
— Привыкла, наверное, — пожала плечами девушка. — С самого рождения они контролируют буквально каждый мой шаг.
— Нет, мои родители гораздо более с пониманием относятся. Ну, конечно, они тоже за мной присматривают, но не до такой же степени!
— Понимаешь, мама у меня бухгалтер не только по профессии, но и по жизни, — начала объяснять Соня с ироничной полуулыбкой. — Она ведёт учёт всему: съеденным за день калориям, потраченным на дорогу от института минутам, целесообразности покупки новой вещи. А папа привык на своём заводе контролировать качество продукции, вот и дома проверяет, как вытерта пыль, как вымыт пол.
— Да уж, не завидую я тебе, честно говоря.
— Я сама себе не завидую, — призналась Соня. — Думаешь, приятно каждое утро просыпаться и видеть в холодильнике записку от мамы: «Дома быть в двадцать два ноль-ноль. В будни — учёба. В субботу — генеральная уборка. В воскресенье — семейный отдых». И отчёт о моих передвижениях в режиме реального времени. Любое отклонение от маршрута обсуждается на семейном совете.
— Ужас какой-то, — покачала головой Надя. — Ты точно ничего не придумываешь?
— Какое там придумываю! — вздохнула Соня и достала телефон, открывая сообщения. — Вот, полюбуйся, только что мама прислала: «Ты отклонилась от курса. Придётся объяснить, где ты была с шестнадцати пятнадцати до шестнадцати тридцати пяти». Так что дома меня ждут серьёзные разборки. А я всего-то зашла ненадолго в кафе, чтобы купить своё любимое пирожное — и там, как назло, была огромная очередь!
— Жесть, — Надя с изумлением уставилась на подругу, не веря своим ушам. — Нет, я понимаю, когда контролируют подростка, но чтобы у совершеннолетней девушки в телефоне стояла программа слежения — это уже за гранью моего понимания. Если бы сама не увидела, подумала бы, что ты всё выдумываешь про своих родителей. Зачем они это с тобой делают?
Соня виновато пожала плечами, опустив глаза.
— Они всю жизнь лепят из меня так называемую идеальную дочь по какому-то одному им понятному плану и заставляют меня этому плану соответствовать.
— То есть ты у них, — рассмеялась Надя, — как какой-то социальный проект?
— Ага, — горько усмехнулась Соня. — Только не знаю, удачный я проект или нет.
— И ты ни разу не пыталась бунтовать? А как же пресловутый переходный возраст?
— О, это была отдельная история, — вздохнула Соня, вспоминая прошлое. — Папа мне категорически всё запрещал, мама пичкала бесконечными нотациями — так они вдвоём и пережили мой переходный возраст, не дав мне и шагу ступить.
Соня невесело усмехнулась, и в её глазах промелькнула тень былых обид.
— «Ты никуда не поедешь», — безапелляционно заявил тогда отец, когда она захотела отправиться на экскурсию с классом.
— «Ну почему?» — Соня заливалась слезами от бессилия и несправедливости.
Ехать собирался почти весь класс, а её родители наотрез отказались отпускать. Одноклассники смеялись над ней, называя маминой дочкой.
— «Соня, послушай меня внимательно, доченька, — мать усадила её рядом с собой на диван и взяла за руку. — Ты не едешь, потому что мы беспокоимся за тебя, и всё. Классный руководитель не справится с вами одной. Поедет ещё бабушка Кати Васильевой. Ну что, скажи на милость, сможет сделать эта бабушка, если что-то случится? А если ты потеряешься, отстанешь от группы, упадёшь и сломаешь себе что-нибудь, да мало ли что может произойти в чужом городе?»
— «А ты можешь поехать с нами, мама?» — с надеждой спросила Соня.
— «Ты же прекрасно знаешь, что у меня работа. Конец месяца, отчёты, кто меня отпустит в такое время? И потом, вы будете жить в каком-то общежитии. А если там клопы и тараканы или мальчишки ночью полезут к вам в комнаты? А они обязательно полезут, можешь не сомневаться. Представляешь, что тебя там ждёт? А где вы собираетесь питаться?»
— «В столовой», — робко ответила Соня.
— «В этих общественных столовых, — мать сделала страшные глаза, — сплошная антисанитария и кишечные инфекции. Нет, нет и ещё раз нет, никаких поездок с классом. Мы можем поехать все вместе, как цивилизованные люди, я и папа возьмём отпуск. Правда, папа?»
Михаил Николаевич тогда неопределённо кивнул, соглашаясь с женой, хотя в глазах его читалось сомнение. Мать продолжала, набирая обороты:
— «Зато ты будешь под нашим надёжным присмотром. Мы тебя очень любим, доченька, и не хотим рисковать твоим здоровьем и благополучием. Если другие родители не беспокоятся о жизни и здоровье своих детей — что ж, это исключительно их проблемы. Пусть их чада разъезжают, куда им вздумается, и делают, что хотят».
Соня тогда тяжело вздохнула и опустила голову. Ей ничего не оставалось, кроме как согласиться с железобетонными доводами мамы. Спорить было бесполезно — она это знала по горькому опыту.
Продолжение: