С улицы тянулся резкий дробный гул перфоратора. Один из дорожных рабочих вскрывал асфальт у обочины, и каждый удар отдавался в висках. Пётр, прижимая ладонь к ноющей голове, закрыл окно, однако облегчения почти не стало. Вместо уличного грохота кабинет тут же наполнился тяжёлым, неподвижным воздухом.
Октябрь в тот год словно не мог выбрать себе настроение. Тёплые дни, почти летние по зною, сменялись промозглыми утрами, мокрым снегом и колким ветром. Ночами всё чаще прихватывало морозцем, и к рассвету крыши серебрились инеем, а лужи на дорогах затягивались тонкой ледяной плёнкой. Пётр то ёжился у едва тёплой батареи, стараясь согреть пальцы, то распахивал ворот рубашки и ждал ноября, который, по словам синоптиков, должен был наконец открыть дорогу настоящей зиме.
Зиму он не любил. Долгие ночи, завывание ветра за окном, снежная круговерть за стеклом, всё это приносило ему бессонницу и тяжёлые раздумья о собственной пустоте. В такие часы Пётр спал от силы пару часов, а утром выглядел так, будто всю ночь провёл на изнурительной смене. Впрочем, и среди дня одиночество не отпускало его. Мир будто существовал по другую сторону прозрачной стены, а он стоял отдельно и не мог до него дотянуться.
Так случилось и сейчас. Пётр ушёл в себя настолько глубоко, что перестал различать звуки с улицы. Перфоратор, голоса прохожих, шум машин смешались где-то далеко, словно их накрыли толстым слоем ткани. Он сидел неподвижно, пока в коридоре не послышались тяжёлые шаги. Пётр вскинул голову.
– Здравствуй, Петя, – улыбнулся Лёшка, едва переступив порог кабинета. – Заглянул, как и обещал. Не помешал?
– Нет, что ты, – Пётр торопливо поднялся и пожал протянутую руку. – Я тут один уже сам себе надоел. Чай будешь?
– Лучше кофе, если найдётся, – ответил Алексей и опустился в низкое кресло, которое сразу недовольно скрипнуло.
– Уж чего-чего, а кофе у нас хватает, – усмехнулся Пётр, заглядывая в шкафчик. – Ты не торопишься? Чайник совсем остыл.
– Не спешу, – Лёша отмахнулся. – Ты ведь говорил, что разговор серьёзный. Я выделил время. Давай рассказывай, что у тебя.
Пётр не ответил сразу. Он молча наполнил чайник, достал две кружки, насыпал кофе и принялся ждать, пока вода закипит. Алексею пришлось проявить терпение. Он сидел в кресле, слушал уличную дробь и поглядывал на друга, который будто тянул минуты не из вежливости, а из страха начать разговор.
Когда кофе был готов, Пётр поставил кружки на стол, сел напротив и обеспокоенно посмотрел на Алексея.
– Ты, наверное, сам всё понимаешь, – тихо начал он, постукивая ложечкой о край кружки. – В последнее время дела совсем разладились.
– Понимаю, – с сочувствием кивнул Алексей. – Не хочу тебя расстраивать, но долг у тебя серьёзный. Со своей стороны я сделал всё, что было возможно. У тебя есть месяц на погашение. Дальше материалы уйдут в работу без поблажек.
– Без поблажек, – повторил Пётр и рассеянно вывел ложкой на кофейной пенке странный знак.
– Именно так, – с нажимом сказал Алексей. – Будет судебное разбирательство. Лучше не тяни. Оплати налоги и просрочки. Месяц для этого не так уж мало.
– А если два? – робко спросил Пётр. – Или хотя бы полтора?
– Два, полтора, – Алексей устало потер переносицу. – Скажи спасибо, что есть месяц. Я рядовой инспектор, не начальник. Некоторые связи, конечно, есть, иначе я бы сейчас не сидел у тебя в кабинете. Но ты пойми, Петя, дело серьёзное. Сейчас проверки идут одна за другой, особенно под конец года.
Некоторое время Алексей молча пил кофе и смотрел в окно. Пётр то вздыхал, то вертелся в кресле, и от этого голова разболелась ещё сильнее.
– Лёх, я не понимаю! – неожиданно воскликнул он так громко, что друг вздрогнул и едва не пролил горячий кофе себе на брюки. – Каждый месяц у меня недостача. Откуда она берётся, не знаю. Сначала думал на продавцов, даже камеру поставил. Нет, всё чисто. Клиентов и так мало, а тут ещё это. Ну что это может быть?
– Не знаю, – Алексей покачал головой. – Совет дать могу. Закрывай свою лавку и продавай. Проблем станет меньше. Многие сейчас так делают. Зачем тебе магазин, если люди всё чаще покупают через интернет? Ещё несколько лет, и такие торговые точки, как твоя, окончательно уйдут в прошлое. Их просто вытеснят.
Пётр опустил голову и надолго замолчал.
– Может, ты и прав, – наконец произнёс он с досадой. – Только я не могу. Это магазин моей жены. Единственное, что от неё осталось. Закрыть его для меня всё равно что ещё раз отнять у себя Валю.
Алексей сразу пожалел, что задел эту тему и дал такой совет. Он попытался перевести разговор, но ничего не вышло. Пётр был настолько поглощён делами магазина, что не мог говорить ни о чём другом. На вопросы отвечал невпопад, то и дело возвращаясь к долгам, отчётам и пропавшим суммам.
Просидев ещё около получаса, Алексей поднялся, поблагодарил за кофе и собрался уходить. Пётр, желая немного проветрить голову, вызвался проводить его до остановки.
– Я тебе ещё вот что скажу, – произнёс Алексей перед тем, как войти в подошедшую маршрутку. – Проверь финансы внимательнее. На всякий случай. Вдруг там найдётся ниточка.
Он быстро шагнул в салон, и маршрутка растворилась в сырой темноте.
Почти всю ночь, до самого рассвета, Пётр просидел над отчётами, которые забрал с работы. Он изучал каждую строку, сверял цифры, возвращался к одним и тем же страницам, но ничего подозрительного не видел. Все бумаги составляла Оля, сестра Вали, и раньше Петру даже в голову не приходило сомневаться в ней. Документы выглядели безупречно. Всё было оформлено грамотно, с соблюдением правил, а указанные суммы совпадали с подсчётами, которые Пётр снова и снова выводил на калькуляторе.
Под утро он окончательно выбился из сил. Едва добравшись до постели, Пётр даже не снял одежду. Он просто опустился на покрывало и уснул.
Из темноты возникла Валентина. Её образ был светлым, зыбким, будто огонёк свечи на сквозняке. Он то приближался, то отступал, и Пётр боялся, что в следующее мгновение жена совсем исчезнет. Он брёл по тёмному лесу, а её фигура мелькала между деревьями, уводя его всё дальше. Пётр старался догнать Валю, но расстояние не сокращалось. Вокруг стояла полная тишина. Не было ни птичьего голоса, ни шороха ветвей, только учащённый стук сердца.
Когда он наконец настиг её и коснулся руки, Валя растаяла, как лёгкий туман. Через миг она снова появилась далеко впереди.
– Я хочу быть с тобой, – попросил Пётр, и голос его прозвучал беспомощно. – Я не могу без тебя.
– Нельзя, – ответил родной голос, от которого у него защемило в груди. – Рано. Потерпи, милый.
Пётр рванулся вперёд, но ноги запутались в высокой траве. Он сорвался в пустоту, а очнувшись, понял, что лежит на полу своей гостиной.
Он сел, потер ушибленную голову и долго смотрел в серый осенний рассвет за окном.
– Зачем ты приходишь? – спросил он в пустую комнату. – Для чего снова зовёшь меня, если всё равно уходишь?
Ответа не было. Пётр сидел в одной позе, пока по лицу беззвучно стекали слёзы.
Мысль о продаже магазина далась ему нелегко. Несколько дней он ходил словно не в своём теле и снова перебирал варианты. Их было немного. Можно было взять кредит и закрыть долг, но на это Пётр решиться не мог. Или принять неизбежное и расстаться с делом Вали. Решив выждать ещё немного, скорее из упрямства, чем из расчёта, он вновь взялся за бухгалтерию.
Пётр позвонил Оле. Она появлялась в магазине редко, всего несколько раз в месяц, и требование немедленно приехать показалось ей странным.
– Что случилось? – спросила Ольга, едва войдя в кабинет. – Господи, Петя, ты заболел? Ты выглядишь очень плохо. Откуда у тебя этот синяк?
– Сейчас не время обсуждать мои синяки, – буркнул Пётр. – У нас большая проблема.
– У нас? – Ольга недоверчиво приподняла брови. – И какая же?
Пётр бросил на стол письмо с извещением из налоговой службы. Ольга быстро пробежала глазами строки и растерянно моргнула.
– Что это? – фыркнула она. – По-моему, здесь ошибка. Я лично проверяла, всё было оплачено вовремя.
– Ошибки нет, – Пётр ударил кулаком по столу. – Я уже связывался с налоговой, мне всё подтвердили. Магазин придётся продавать. С меня довольно этой бесконечной волокиты.
– Продавать? – Ольга побледнела и вцепилась пальцами в обивку кресла. – А Валя? Ты же сам говорил, что не сможешь. Это память о ней, а не просто торговая точка.
– Вали больше нет рядом, – глухо сказал Пётр. – И она здесь ни при чём. Я не собираюсь из-за чувств оказаться под следствием. С меня достаточно.
По какой-то своей причине Ольга едва заметно улыбнулась. Пётр этого не увидел. Он махнул рукой, и она, не желая испытывать его терпение, вышла из кабинета, оставив дверь неплотно прикрытой.
Измотанный тревогой, Пётр положил голову на стол и крепко уснул. На этот раз сновидений не было, и ему выпала редкая возможность отдохнуть. Уже вечерело, когда он открыл глаза и поднялся, чтобы размять затёкшие ноги. Из торгового зала доносились приглушённые крики. Пётр немедленно пошёл проверить, в чём дело.
– Уходите отсюда, я сказала! – резко выкрикивала продавец, размахивая руками перед женщиной и девочкой лет десяти, стоявшими по другую сторону прилавка. – Здесь вам не ночлежка, а парфюмерный магазин.
– Послушайте, я просто попросила воды, – молодая женщина говорила спокойно и с удивительным терпением принимала резкие слова в свой адрес. – Разве это так трудно?
– Нет здесь никакой воды, кроме туалетной, – зашипела Анастасия. – Вы по-русски понимаете? Может, охрану позвать?
– Что здесь происходит? – громко обозначил своё появление Пётр, одновременно рассматривая необычных посетительниц. – Почему шум на весь зал?
– Да вот не могу вывести их отсюда, – обратилась к нему за поддержкой Анастасия. – Зашла бедно одетая женщина и не уходит. У нас что, бесплатная столовая?
– Я всего лишь попросила кипятка, чтобы заварить лапшу для девочки, – сказала женщина. – А на меня набросились так, будто я пришла требовать деньги из кассы.
Пётр коротко усмехнулся, но сразу посерьёзнел и строго посмотрел на продавца.
– В самом деле, у тебя кипятка нет?
– А как же, сейчас побегу, – огрызнулась Настя. – Оставлю её здесь одну, а она мне половину товара унесёт. Тут сейчас кто только не ходит. Посмотрите на неё.
Она смерила гостью взглядом. На той было залоснённое пальто и стоптанные сапоги, которым давно полагалось оказаться на свалке. Волосы сбились в тяжёлые пряди, лицо было испачкано и отмечено несколькими царапинами. Девочка стояла рядом в лёгкой джинсовой курточке, грязной и порванной, и дрожала от холода.
Пётр несколько секунд всматривался в лицо незнакомки. Она отвечала ему прямым взглядом и ни разу не отвела зелёно-голубых глаз, похожих на морскую воду.
– Ладно, идёмте ко мне, – сказал Пётр и открыл проход за прилавок. – Я как раз собирался перекусить. А ты, Настя, запомни: ещё раз устроишь такое, разговор будет серьёзный.
Он не стал говорить продавщице, что, кажется, вскоре ей придётся искать новое место. Только невесело усмехнулся, когда молодая женщина взяла девочку за руку и двинулась вперёд.
Неожиданно девочка осела на пол и потеряла сознание. Женщина вскрикнула, выпустив из рук коробку с лапшой. Пётр успел первым склониться над ребёнком и коснулся её лба.
– У неё жар, – сказал он, взглянув на незнакомку. – Сильный. Её нужно показать врачам.
– Пожалуйста, только не туда, – взмолилась женщина, сжав руки. – Я всё объясню.
– Сейчас некогда объяснять, – поморщился Пётр. – Неси её в кабинет. Я скоро вернусь. Можешь поесть, пока меня нет.
Он осторожно помог передать девочку женщине и выскочил из магазина, едва не хлопнув стеклянной дверью слишком сильно.
Оказавшись в кабинете, незнакомка уложила девочку на диван и накрыла своей курткой. Малышка немного пришла в себя и заморгала глазами, слезившимися от яркого света.
– Где тот дядя? – тихо спросила она.
– Скоро придёт, – ответила женщина. – Ты поспи. Или хотя бы поешь немного.
Девочка отрицательно качнула головой и повернулась на бок.
Гостья робко огляделась, взяла чистую кружку, заварила чай и невольно задержала взгляд на бумагах, лежавших на столе. Через минуту она уже изучала их внимательным, почти профессиональным взглядом. Она быстро пробегала по пунктам и цифрам, перелистывала страницы, сверяла данные и всё сильнее хмурилась.
– А вот и я, – не дал ей закончить появившийся Пётр. – Ну как она?
Он выложил на стол упаковку ампул, несколько шприцев и целую россыпь таблеток.
– Плохо, – ответила женщина. – Вся горит.
– Дело нелёгкое, – кивнул Пётр. – Но сейчас сделаю пару уколов, и должно стать лучше.
– Вы врач? – недоверчиво спросила незнакомка, всё ещё поглядывая на бумаги. – Уколы делать умеете?
– Ещё бы не умел, – усмехнулся Пётр. – Я пять лет работал на скорой помощи, пока не женился. А ты поешь. В тумбочке бутерброды и курица.
Он аккуратно повернул уснувшую девочку и ловкими движениями сделал два укола так осторожно, что ребёнок даже не проснулся. Выждав немного, Пётр укутал её одеялом и с облегчением выдохнул.
– Как вас зовут? – спросил он. – И что с вами случилось?
Женщина смущённо улыбнулась. По её лицу прошла тень.
– Катерина, – ответила она, согревая руки о кружку. – Можно просто Катя. А это моя племянница Ксюша. Я забрала её без разрешения.
– Забрала? – Пётр поперхнулся чаем. – Откуда?
– Из детского дома. Это долгая история. Но вы лучше скажите, почему у вас в бумагах такая путаница. Я немного посмотрела без разрешения, простите.
Катя подвинула Петру несколько листов. Владелец магазина некоторое время с удивлением смотрел на них, пытаясь сообразить, что именно видит. Его умственное напряжение показалось Катерине забавным, и она тихо рассмеялась, ткнув грязным пальцем в одну из страниц.
– Смотрите, цифры разные, – пояснила она. – Здесь одна сумма, а на другой копии того же документа уже другая. И вот эти переводы тоже странные.
Она перелистала толстую папку до последних страниц. Только теперь Пётр заметил написанные от руки номера счетов и суммы под ними.
– Похоже, кто-то уводит деньги на сторону, – сказала Катя и сразу осеклась, увидев, как изменилось лицо Петра. – Я знаю эту схему. Однодневная фирма. Старый приём, хотя сейчас его используют реже.
Пётр вскочил, скомкал бумаги и швырнул их на пол. Катя тут же подняла листы и бережно разгладила.
– Нельзя так обращаться с доказательствами, – с упрёком сказала она. – В суде всё пригодится.
– Откуда ты всё это знаешь? – прохрипел Пётр, вцепившись в спинку стула. – Кто ты вообще такая?
Катя ответила не сразу. Она смотрела на него из-под густых ресниц, и губы её дрожали.
– Я занималась похожими вещами, пока не получила срок, – произнесла она с лёгкой хрипотцой. – Шесть лет. И даже не понимала, во что меня втянули. Мой муж продавал недвижимость. Как оказалось, он обманывал сирот и лишал их жилья, а я помогала ему, думая, что просто оформляю бумаги.
Катерина замолчала и подошла к окну, чтобы Пётр не видел её слёз.
– А с ним что? – спросил Пётр.
– С ним всё благополучно, – в тёмном стекле отразилась её горькая улыбка. – Живёт как прежде. А я шесть лет провела в местах лишения свободы. Могла бы дольше, но меня отпустили досрочно. Сначала назначили восемь с половиной.
Она присела на подоконник и ласково погладила чахлый фикус, который Пётр всё время забывал поливать.
Вдруг дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Ольга. Взъерошенная, в незастёгнутом пальто, усыпанном снегом, она замерла, явно не ожидая увидеть Петю на месте.
– Я тут кое-что забыла, – торопливо сказала она. – Бумаги некоторые.
Пётр открыл лежавшую перед ним большую бухгалтерскую книгу и достал несколько аккуратно вырезанных листов.
– Эти? – с насмешкой спросил он. – Их ты искала?
– Да, – Ольга попятилась.
Но Пётр оказался быстрее. Он резко закрыл дверь.
– Ты предала меня, – глухо произнёс он, схватив её за лацкан пальто. – Хотела подставить меня? Зачем? Тебе чего не хватало?
Ольга вырвалась, оттолкнула его и прижалась спиной к стене. Даже оказавшись в ловушке, она пыталась держаться достойно и высоко подняла голову.
– Сам догадался или новая приятельница подсказала? – с холодной насмешкой спросила она. – Ты всегда был не слишком сообразительным. Что только Валя в тебе нашла? Слабый человек, без характера. Это ты довёл мою сестру до края.
– До какого края? – процедил Пётр сквозь зубы. – Может, ей нужно было выбрать твоего Лаврушкина? Этого избалованного бездельника?
– Тебе не стоит судить о Лаврушкине, – парировала Ольга. – Сначала добейся того, чего добился он, а уже затем рассуждай.
Катя резко повернулась и шагнула вперёд, оказавшись между ними, словно судья на ринге.
– Валентин Лаврушкин? – спросила она, пристально глядя на Ольгу. – Это ваш муж?
– Мой муж, – язвительно усмехнулась та. – А тебе какое дело, незнакомка?
Катерина вынула из кармана сложенную в несколько раз бумагу и развернула её. Это была справка об освобождении.
– Лаврушкина Екатерина Ивановна, – прочитала Ольга, запинаясь, и лицо её сначала вспыхнуло, а затем стало бледным. – И что с того?
– А то, что ваш муж и мой тоже, – спокойно произнесла Катя и присела возле Ксюши, проснувшейся от шума. – Если не хотите однажды получить такую же бумагу, уходите от него прямо сейчас и не оглядывайтесь.
Катя поднялась и ткнула пальцем Ольге в грудь.
– И освободите мою квартиру, пожалуйста, – сказала она. – Даю вам несколько дней. Иначе я вернусь туда сама, а терять мне уже нечего.
Ольга, побледнев ещё сильнее, поспешно открыла дверь и, прежде чем выскочить, бросила на Петра короткий взгляд.
– Я всё верну. Все деньги, – пообещала она.
– Хотелось бы верить, – вздохнул Пётр без особой надежды. – Но уже хорошо, что всё стало ясно.
Катя тем временем накинула на плечи куртку и помогла Ксюше подняться. На часах было около девяти вечера. В зале давно погас свет, и тёмный коридор казался уже, чем был на самом деле. Катерина взяла девочку за руку, улыбнулась и шагнула в темноту.
– Вы куда? – спохватился Пётр. – В такую погоду, да ещё на ночь глядя?
– Где-нибудь переночуем, – ответила Катерина. – У меня осталось немного денег. На гостиницу хватит. А завтра что-нибудь придумаем.
– Нет, – решительно сказал Пётр и вернул их в кабинет. – Никаких гостиниц. Сейчас поедем ко мне. Ребёнку нужен уход. Не хватало, чтобы ей снова стало хуже. Завтра разберёмся.
Катя облегчённо выдохнула и посмотрела на Ксюшу. Девочка, всё ещё слабая и дрожавшая от озноба, улыбнулась ей в ответ.
Прошло полтора месяца. Приближался Новый год. Люди старались радовать близких и самих себя, город постепенно наполнялся ожиданием праздника. На площадях стояли наряженные ёлки, на многих углах заливали катки, и горожане скользили по льду под весёлую музыку. Магазинные витрины сияли огнями, игрушками и гирляндами.
Пётр, вернувшийся из соседнего города, сидел в кафе и ждал Катю. За окном, в тёмном вечернем небе, рассыпались первые салюты.
– Фух, едва нашла это место, – фыркнула Катя, ворвавшись внутрь, раскрасневшаяся и вся в снежинках. – Ну и метёт же на улице!
– Новый год, – улыбнулся Пётр. – Как по заказу. Я тоже едва не съехал с дороги, пока возвращался.
– И стоило ехать? – поморщилась Катя, согревая ладони о чашку чая.
Пётр кивнул и сделал глоток, прежде чем ответить.
– Стоило. Во-первых, я договорился с одним знакомым о поставке товара по очень приятной цене. А во-вторых...
Он подался вперёд и взял её за руку.
– Во-вторых, я заехал в приют. Мне повезло, я знаю заведующую. Татьяна женщина строгая, но твою ситуацию поняла. После праздников займёмся оформлением Ксюши. Хватит её прятать.
Катя вскочила и бросилась ему на шею, смахнув со стола несколько предметов посуды.
– Спасибо, – прошептала она. – Петя, спасибо тебе.
Он расплатился с официанткой, извинился за беспорядок, и они с Катей вышли на улицу.
– Ксюша у меня единственная из родных, – тихо сказала Катя, наблюдая, как крупные снежинки ложатся на её варежку. – Отца я никогда не знала. Мать ушла из жизни, когда я уже отбывала срок, и я даже проститься не смогла. А Анюты, мамы Ксюши, моей близняшки, не стало за три года до этого. Случай на дороге. Какой-то лихач въехал в её машину прямо в центре города. Я до сих пор помню, что почувствовала, когда узнала.
Пётр крепче сжал её руку и едва заметно кивнул.
– Понимаю, – сказал он. – Вали тоже нет со мной уже три года. Всё вышло нелепо. Пошли в лес за грибами, разошлись в разные стороны. Лес был знакомый, я ничего плохого не ждал. Вдруг услышал крик, побежал и увидел её внизу оврага. Врачи сказали, что всё произошло сразу, она ничего не успела почувствовать. А вместе с ней не родился и наш ребёнок. Валя была на шестом месяце.
На его лице выступили редкие капли, то ли слёзы, то ли растаявший снег. Катя осторожно стерла их и крепко обняла Петра.
– Давай будем беречь друг друга, – прошептала она ему на ухо. – И больше не расстанемся.
Пётр поцеловал её и поправил шапку, съехавшую набок.
– Договорились, – улыбнулся он. – Ты и я на всю жизнь.
– Я люблю тебя, – сказала Катя.
– А я люблю тебя ещё сильнее, – ответил Пётр.
Он обнял её за талию, и они медленно пошли по заснеженному тротуару мимо сияющих витрин и окон, рассечённых разноцветными огнями.