Весна 1914 года, портовый город Цуруга, Япония. В оживлённой толпе выделяется молодой человек с тростью. Он стоит неподвижно, а мимо снуют люди. Кто‑то задевает его плечом и спешит дальше, даже не обернувшись. Но юноша не реагирует: он погружён в мир звуков и ощущений. Ритм чужих шагов, едва уловимые запахи солёной воды и свежей рыбы. По этим подсказкам он пытается сориентироваться, понять, где находится и в каком направлении двигаться. Этого молодого человека зовут Василий Ерошенко. Ему 24 года, он с детства лишён зрения и сейчас оказался в одиночестве в далёкой, незнакомой стране Японии.
Корь, бабушка и замёрзшие слёзы
История Василия началась в 1894 году в Курской губернии. Тогда ему было всего четыре года, и он тяжело заболел корью, болезнью, которая в те времена нередко уносила детские жизни. Соседи советовали молиться, но родители решили не рисковать и не тащить больного ребёнка по морозу к священнику. Однако бабушка, дождавшись, пока взрослые уйдут, укутала внука в одеяло и отправилась с ним в церковь сквозь зимнюю ночь. Батюшка не сразу открыл дверь: визит был неожиданным, а время поздним. Пока он возился с замком, мальчик расплакался и слёзы на его ресницах успели превратиться в лёд. К утру у Василия поднялась высокая температура. Когда лихорадка отступила, он потерял зрение.
Осознав, что слепота останется с ним навсегда, мальчик твёрдо решил не быть обузой для семьи. Сначала он тщательно изучил родную избу: осторожно продвигался вперёд сантиметр за сантиметром, порой набивая шишки об углы и случайно опрокидывая чашки с горячим чаем. Затем придумал простой метод - считать шаги: от кровати до двери, от двери до стола, от стола до тёплой печки. Освоив дом, Василий перешёл к саду, а после к деревенской улице. Поначалу он исследовал её по ночам, когда никто не видел его спотыканий, а со временем стал выходить и днём.
Упорство и настойчивость помогали ему становиться всё более самостоятельным, параллельно развивая память и логическое мышление, качества, которые впоследствии сыграют в его жизни важную роль.
Московская школа слепых
В девять лет судьба подарила Василию шанс: он попал в Московскую школу слепых. Этому поспособствовал граф Орлов‑Давыдов, занимавшийся меценатством и владевший землями неподалёку от Обуховки. В школе большинство детей обучали плести корзины и делать щётки. Для многих это становилось единственным способом заработать на жизнь. Но Василий не хотел ограничиваться этим. Он увлёкся музыкой: сначала освоил скрипку, затем гитару, а позже добился от директора разрешения брать уроки фортепиано, хотя этот инструмент считался «женским». По ночам, когда все засыпали, Ерошенко укрывался одеялом и с жадностью читал книги шрифтом Брайля, так же увлечённо, как многие дети читают обычные книги.
Вскоре в школу приехал китайский дипломат Ли Хун‑чжан - образованный и воспитанный человек, совершенно не похожий на «дикаря» из учебника. Этот контраст помог юному Василию сделать важный вывод: нужно смотреть на мир своими глазами, а не полагаться на чужие суждения. Тогда ему было всего 12 лет.
Зелёная звёздочка и дорога в Европу
После окончания школы Василий Ерошенко играл в Московском оркестре слепых: зарабатывал деньги и копил на путешествие, которое долго не получалось организовать. Однажды после концерта к нему подошла Анна Николаевна Шарапова - переводчица и активистка движения эсперантистов. Она предложила отправиться учиться музыке в английскую академию для незрячих в Норвуде. На закономерный вопрос о финансах женщина дала чёткий совет: выучить эсперанто.
Эсперанто к тому моменту существовал уже около 25 лет. Это международный язык, созданный варшавским окулистом Людвиком Заменгофом. Но он был больше чем просто средство общения: его последователи разделяли идею равенства и братства людей. Путешественников с зелёной звёздочкой (символом эсперанто) на лацкане встречали единомышленники по всему миру: бесплатно давали кров, помогали с дорогой и знакомили с местной жизнью.
Ерошенко освоил язык за год и отправился в путь. Из Москвы до Норвуда он добирался, останавливаясь на ночлег у совершенно незнакомых людей. Позже он напишет: «Лампа Аладдина не могла бы помочь мне больше, чем зелёная звёздочка - символ эсперанто».
Вперёд, на другой конец света
В Норвуде Василий провёл полгода, из них в самом колледже всего два месяца. Уклад школы сильно отличался от всего, с чем он сталкивался раньше:
- на спортивной площадке студенты привязывали к запястьям маленькие колокольчики и играли, ориентируясь на звук;
- в бассейне незрячих учили спасать утопающих;
- знаменитые музыканты проводили мастер‑классы.
Однако именно здесь Ерошенко осознал, что не станет выдающимся музыкантом.
Но Василий не пал духом. Он быстро переосмыслил планы и решил отправиться в Японию: там слепым традиционно были доступны профессии массажиста, иглоукалывателя, а также игра на традиционных инструментах - кото и сямисэне. Ерошенко решил испытать себя в одном из этих направлений.
Семилетняя учительница и карточки под одеялом
В Токио Василия встретил Накамура Кийоо - директор главной метеорологической обсерватории и эсперантист. Учить японскому языку его взялась младшая дочь Накамуры - Тосико, девочка 7–8 лет. По словам Ерошенко, она относилась к занятиям «очень серьёзно, как взрослая».
Обучение шло просто: Василий ощупывал предмет, Тосико называла его по‑японски, он повторял, а она терпеливо исправляла ошибки. Особую сложность представляли числительные: их форма менялась в зависимости от типа объекта - длинных предметов, плоских, маленьких круглых, животных, людей и т. д.
Каждое новое слово Ерошенко записывал на карточках шрифтом Брайля. По ночам он снова и снова ощупывал их - привычка, выработанная ещё в московской школе, теперь помогала осваивать сложный язык.
Через несколько месяцев писатель Акита Удзяку отметил, что Ерошенко говорит по‑японски «как японец, долго проживший в Европе». Стоит учесть, что японцы традиционно настороженно относятся к иностранцам, в прошлом европейцев даже называли «красными обезьянами».
Осенью 1914 года Василий стал вольнослушателем Токийской школы слепых. Там преподавали психологию, медицину, японскую литературу, иглоукалывание, игру на кото и сямисэне.
Как рождался Эро‑сан
В январе 1916 года в японском журнале «Кибо» («Мечта») опубликовали очерк Ерошенко «Рассказ бумажного фонарика». Это история фонарика, зажжённого любовью девушки, увлечённой слепым странником. Литературоведы считают, что в нём отразилось безответное чувство Василия к Камитико Итико - анархистке, в которую он был влюблён.
Читатели оценили нежность и сказочность рассказа, а также особый взгляд автора на мир. Затем вышли:
- притча «Дождь идёт»;
- пьеса «Персиковое облако» (в ней персонажами стали и люди, и силы природы);
- сборники сказок «Песнь предутренней зари», «Последний стон», «Ради человечества».
Так крестьянин из Курской губернии превратился в Эро‑сана - писателя, чьё собрание сочинений насчитывает шесть томов, а тексты вошли в библиотеку японской детской литературы.
Эта история кажется ещё более удивительной, если учесть два факта:
- Японский язык крайне сложен для изучения, непросто даже начать свободно говорить на нём.
- Японцы традиционно настороженно воспринимают иностранцев, порой демонстрируя чувство превосходства. Но Ерошенко смог преодолеть эти барьеры.
В одном из своих текстов Василий Ерошенко написал:
«Я не хочу, чтобы вы думали, что слепой искупает свои грехи. Я хочу, чтобы вы в нём увидели человека».
Он просил видеть в нём Человека, того, кто в четыре года потерял зрение, в девять начал читать пальцами, в двадцать пересёк пол‑Европы, а в двадцать четыре отправился в далёкую Японию и добился там невероятного успеха. Но он не остановился на достигнутом: впереди его ждали новые путешествия и приключения. Про них можно почитать туту:
Понравилась статья? Ставь лайк 👍, подписывайся на канал и жди следующих публикаций.