Солнце ещё только-только поднималось над горизонтом, окрашивая небо в нежные розово-золотые тона, а деревня уже оживала. Воздух, ещё прохладный и пахнущий росой и влажной землёй, был наполнен звуками: где-то вдалеке мычала корова, скрипел колодезный ворот, а со стороны полей доносился ровный гул моторов. Это было то самое утро, когда в совхозе начиналась главная летняя страда — сенокос.
Лена стояла на крыльце своего дома, кутаясь в старую вязаную кофту. Она смотрела на дорогу, по которой уже тянулись первые подводы и грузовики, гружённые косилками и граблями. В её душе смешивались привычная рабочая собранность и какое-то новое, щемящее волнение. В этом году всё было иначе. В этом году на покос ехал он — Сергей.
Сергей, механизатор, был человеком немногословным и основательным. Его крепкие руки, казалось, были созданы для управления трактором или для того, чтобы одним движением точить косу. Лена знала его с детства, но в последние годы, когда детские игры сменились взрослой работой, она стала замечать его по-новому. Его спокойная улыбка, то, как он поправлял выгоревшую на солнце кепку, как он смотрел на неё — не прямо, а искоса, будто боялся спугнуть. Она чувствовала, что и он к ней неравнодушен. Между ними повисло то самое неловкое молчание, которое бывает только у двух людей, стесняющихся признаться в очевидном.
— Ну что, Ленок, готова? — раздался бодрый голос бригадира дяди Коли. Он уже сидел на телеге, нетерпеливо похлопывая вожжами по крупу лошади.
— Готова! — Лена встряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и легко сбежала с крыльца.
Дорога до луга была недолгой. Солнце быстро прогнало утреннюю прохладу. Вокруг раскинулись поля: слева колосилась рожь, а справа простирался огромный луг, который сегодня должен был превратиться в бескрайнее золотое море скошенной травы. Запах полевых цветов — клевера, иван-чая, васильков — смешивался с терпким ароматом разнотравья.
Лена ловко спрыгнула с телеги и огляделась. Бригада уже разворачивала технику. И тут она увидела его. Сергей стоял у своего трактора с навесной косилкой. Он был в выцветшей клетчатой рубашке с закатанными по локоть рукавами. Увидев Лену, он на мгновение замер, а потом широко улыбнулся.
— Привет! — крикнул он через шум моторов.
— Привет! — ответила она и почувствовала, как щёки заливает румянец.
День закипел в привычном рабочем ритме. Тракторы шли клином по лугу, оставляя за собой ровные ряды свежескошенной травы. Запах свежескошенного сена — сладкий, медовый — окутал всё вокруг. Женщины тут же принялись за грабли, собирая траву в валки.
Лена работала с упоением. Физический труд всегда помогал ей привести мысли в порядок. Она то и дело ловила на себе взгляд Сергея. Он управлял трактором мастерски: уверенно вёл машину по краю луга, чтобы не оставить нескошенных полос. Несколько раз их взгляды встречались над гудящим железом машины. В его глазах она читала то же самое смятение и нежность, что переполняли её саму.
К обеду солнце палило нещадно. Работа была прервана на короткий отдых. Все собрались в тени старой берёзовой рощи на краю поля. Дядя Коля достал из холщовой сумки термос с холодным квасом и свёрток с домашними пирожками.
— Ну что, молодёжь? — подмигнул он Сергею и Лене, которые сели чуть поодаль от остальных. — Силы-то есть? До вечера ещё пахать и пахать.
— Есть силы! — весело отозвался Сергей.
Они сидели рядом на поваленном бревне. Лена отломила кусочек пирожка с капустой и протянула ему половину.
— На вот, с капустой самые вкусные.
Сергей взял пирожок, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Лена вздрогнула и быстро отдернула руку, сделав вид, что поправляет выбившуюся из-под косынки прядь волос. Сергей же просто улыбнулся и принялся жевать, глядя куда-то вдаль.
В этот момент к ним подошла Верка-счетоводша из конторы — женщина громкая и любопытная.
— Слыхали новость? — заговорщицки зашептала она. — К нам гости едут!
— Какие гости? — лениво спросил дядя Коля.
— Подруга городская! К Серёжке нашему! Из самого города прикатила! Говорят, они в детстве дружили крепко.
-Правду ведь Серёж я говорю?
У Лены внутри всё оборвалось. Слово «городская» прозвучало как приговор. Она представила себе модно одетую девушку с маникюром и сложной причёской. А она тут... в старом платье да с руками в цыпках...
Сергей же лишь пожал плечами:
— Да я знаю. Тётка Нюра звонила матери вчера. Танька проездом будет.
Лена промолчала. Она смотрела на скошенное поле, но перед глазами стояла туманная картина: Сергей идёт по деревенской улице не с ней, а с этой городской красавицей под руку.
День продолжался. Работа спорилась, но настроение у Лены испортилось. Она работала молча, сосредоточенно, стараясь не смотреть в сторону Сергея больше необходимого. А он, казалось, ничего не замечал или делал вид, что не замечает её внезапной холодности.
Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона, работа была почти закончена. Лужайка превратилась в золотое покрывало из валков сена. Завтра можно будет приступать к копнению.
Лена устало вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Вдруг со стороны дороги послышался шум мотора легковой машины — редкого гостя в этих краях.
Все обернулись. На пыльную дорогу вырулила вишнёвая «Лада». Дверца открылась, и из машины вышла девушка. Действительно городская: в лёгких белых брюках, шёлковой блузке цвета неба и с большой дорожной сумкой через плечо. Её светлые волосы были уложены в аккуратную причёску.
Сергей замер у трактора. Он сорвал с головы кепку и неловко пригладил волосы.
— Танька... Ну надо же...
Девушка увидела его и радостно замахала рукой:
— Серёжа! Вот я и добралась!
Она легко побежала по полю прямо к нему, не обращая внимания на то, что её светлые брюки пачкаются о траву.
Лена почувствовала острый укол ревности где-то под сердцем. Она отвернулась и принялась яростно сгребать граблями траву в валок, делая вид, что ей совершенно всё равно.
***
Вечер опустился на деревню незаметно. Уставшие за день люди расходились по домам. В воздухе висела усталость пополам с удовлетворением от хорошо сделанной работы. Лена шла домой одна, нарочно выбрав самую длинную дорогу через поле, лишь бы не идти рядом с Сергеем и его гостьей.
Татьяна оказалась девушкой общительной и яркой. Пока они шли от луга до деревни (Сергей нёс её сумку), она без умолку болтала о городской жизни: о театрах, выставках и каких-то модных кафе.
— А у вас тут тишина... Благодать! — восклицала она, оглядывая покосившиеся заборы и палисадники с георгинами.
Сергей слушал её вполуха. Он искал глазами Лену в толпе расходящихся людей, но она словно испарилась.
Дома его ждали мать и отец за накрытым столом — ради приезда дорогой гостьи был зарезан молодой петух.
— Садись скорее! — суетилась мать, Татьяна Петровна — Танечка с дороги устала!
Сергей сел за стол напротив Тани. Она действительно выглядела уставшей после долгой дороги на автобусе и машине, но глаза её горели энтузиазмом.
— Я так рада тебя видеть! Ты совсем не изменился! Такой же серьёзный!
Сергей лишь хмыкнул неопределённо:
— Работа такая... Серьёзная.
За ужином Таня расспрашивала о жизни в деревне: «А клуб работает?», «А ты всё так же один?». На последний вопрос Сергей ответил не сразу:
— Да нет... Не один я вроде как... Есть человек один...
Таня замерла с вилкой в руке:
— Да ты что? Расскажи! Кто она?
Сергей пожал плечами:
— Да рано ещё говорить... Не знаю я ничего толком...
Он думал о Лене. О том вечере неделю назад у реки... Как они сидели на поваленном дереве над водой и смотрели на закат так близко друг к другу... Он хотел тогда сказать ей всё... Но снова промолчал.
А Лена тем временем сидела у себя дома на кухне перед остывшей чашкой чая. Мать хлопотала у печи:
— Что ж ты не ешь ничего? Умаялась ведь?
— Не хочется... Жарко... — тихо ответила Лена.
На самом деле ей было холодно внутри от обиды и ревности. «Городская», «подруга детства»... Конечно, куда ей до неё! У неё вон руки рабочие да лицо простое... А эта... как картинка из журнала мод приехала Сергея охмурять!
Ночью Лена долго не могла уснуть. Она лежала в своей комнате у открытого окна и слушала звуки ночи: стрекот сверчков, лай собаки где-то на краю деревни... И вдруг она услышала тихий скрип калитки во дворе Сергея (их дома стояли почти напротив). Кто-то вышел на улицу?
Она осторожно выглянула в окно. По дорожке шла фигура в светлом платье — Таня вышла прогуляться перед сном «подышать деревенским воздухом». Она шла медленно вдоль забора Сергея к реке...
И тут сердце Лены застучали очень сильно: следом за ней из калитки вышел Сергей. Он был без рубашки (жара стояла невыносимая).
«Он пошёл за ней!» — обожгла мысль.
Лена отпрянула от окна и упала лицом в подушку. Глупые слёзы сами собой покатились из глаз. Она ревновала его так сильно, что было больно дышать.
На самом деле Сергей вышел просто покурить на лавочку у ворот (он старался не курить при родителях). Увидев знакомую фигуру, он принял Таню за Лену и тихо окликнул:
— Лен?
Таня обернулась..
Сергей смутился:
— А... это ты... ...
Таня подошла ближе:
— Я просто хотела посмотреть на реку при луне... Как здесь красиво ночью...
Они постояли молча минуту-другую над тёмной водой речки Вонючки (так её звали местные за илистое дно).
— Ты скучаешь по городу? — спросил Сергей первое, что пришло в голову.
Таня вздохнула:
— Знаешь... Сначала скучала безумно. А сейчас поняла: здесь душа отдыхает... И люди здесь настоящие...
Сергей кивнул:
— Это точно...
Они постояли ещё немного и разошлись: Таня — спать после дороги, Сергей — докуривать папиросу под звёздами и думать о том самом «одном человеке», который занимал все его мысли вот уже который месяц подряд...
***
Лена проснулась затемно. Глаза опухли от слёз, на душе было муторно и пусто. Она вышла на крыльцо, чтобы глотнуть свежего воздуха, и замерла.
На лавочке у ворот Сергея сидели двое: он и Таня. Они пили чай из кружек и о чём-то негромко разговаривали. Таня смеялась — звонко, заливисто. Сергей улыбался, глядя на неё.
Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она хотела вернуться в дом, спрятаться, но ноги не слушались. И тут Сергей поднял голову и увидел её.
Он что-то быстро сказал Тане, та оглянулась, помахала Лене рукой и... ушла в дом. А Сергей встал и решительно направился через дорогу прямо к Лене.
— Доброе утро, — сказал он, остановившись в двух шагах. Голос его был хриплым после сна.
— Доброе, — выдавила Лена и отвернулась, чтобы он не видел её покрасневших глаз.
— Ты чего рано так? — спросил он. — Спала плохо?
— Нормально спала. — Лена сделала шаг назад, к двери. — Извини, мне надо...
— Постой, — Сергей взял её за руку. — Лен, ты чего? Я же вижу, что случилось что-то.
Она вырвала руку:
— Ничего не случилось. Всё хорошо. Иди к своей гостье, не отвлекайся. Она, небось, заждалась.
Сергей нахмурился, потом вдруг понимающе усмехнулся:
— Так ты из-за этого? Из-за Тани, что ли?
— А с чего мне из-за неё переживать? — Лена почувствовала, как к щекам приливает жар. — Мне вообще всё равно, кто к тебе приехал.
— Ленка... — Сергей шагнул ближе. — Танька мне как сестра. Поняла? Мы друзья детства, и всё.
— А она, может, хочет большего, — тихо сказала Лена, глядя себе под ноги.
Сергей помолчал, потом взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя.
— Лен, — сказал он серьёзно. — Есть одна девушка... Очень упрямая. Работящая. Красивая. И у неё глаза такие... что я слова теряю, когда она на меня смотрит. И я не Таньку вчера вечером кликал, когда вышел. Я тебя кликал. Потому что всё думал о тебе.
У Лены перехватило дыхание.
— Ты... про кого это? — спросила она еле слышно.
— Про тебя, дурочка, — улыбнулся Сергей. — Про кого ж ещё?
Он наклонился и поцеловал её в щёку — быстро, будто боясь, что она оттолкнёт. Лена не оттолкнула. Она стояла ни жива ни мертва, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Из дома Сергея вышла Таня с кружкой в руке, увидела их и понимающе улыбнулась.
— Так вот ты какой, Серёжа молчун! — крикнула она весело. — А говорил — «человек один»! А сам-то...
Сергей обернулся, засмеялся:
— Увидела? Вот она, моя «человек один».
Лена покраснела ещё сильнее — до корней волос. Но на душе вдруг стало так легко и тепло, как будто распустился самый красивый цветок на свете.
В это утро сенокос подождал. Вся деревня узнала новость ещё до завтрака: Сергей и Лена наконец-то объяснились. Бабки на лавочках одобрительно кивали: «Давно пора, хорошая пара». Таня, оказавшись девушкой с добрым сердцем, тут же подружилась с Леной и клятвенно заверила, что замуж за Сергея совершенно не собирается — «у меня в городе жених есть, между прочим!».
А к вечеру, когда бригада снова вышла в поле, Лена и Сергей работали рядом. Он то и дело бросал на неё взгляды, а она улыбалась, и от этой улыбки всё вокруг казалось ярче и прекраснее — даже вечерняя пыль на дороге, даже усталость после долгого дня.
И когда солнце село за горизонт, расписав небо багрянцем, Сергей нашёл её руку в темноте и сжал. Лена сжала в ответ. И это было красноречивее любых слов.
***
Следующие дни потекли в едином рабочем ритме. Подъём затемно, завтрак на скорую руку — и в поле, пока не спала утренняя прохлада. Лена и Сергей теперь работали рядом, и это было и счастьем, и мукой одновременно.
Счастьем — потому что они наконец-то были вместе. Их руки то и дело встречались, когда нужно было подхватить грабли или поправить сено. Их взгляды ловили друг друга в самой гуще работающих людей. По вечерам, когда бригада расходилась по домам, они находили минутку уйти на реку — посидеть на старом бревне, помолчать, слушая, как вода шепчет о чём-то своём.
Мукой же было то, что украсть больше нескольких минут не получалось. Таня, хоть и стала добрее к Лене, всё равно постоянно вилась рядом с Сергеем («Мы же старые друзья!»), да и работы было невпроворот.
А ещё Лена заметила, что Сергей иногда смотрит куда-то вдаль, задумчиво и тревожно. На её вопрос «Что случилось?» он лишь отмахивался:
— Да так... Думаю просто.
Но Лена чуяла сердцем: что-то не так.
Однажды, на третий день после их объяснения, к бригаде подъехал старый дед Архип на скрипучей телеге. Он был пастухом в совхозе лет сорок, а теперь жил на покое, но без дела не сидел — привозил на поле воду и хлеб.
Дед слез с телеги, кряхтя, поздоровался и уставился на Сергея:
— А я к тебе, паря. Разговор есть.
— Ну давай, — удивился Сергей.
Дед отвёл его в сторону. Лена видела, как меняется лицо Сергея: сначала удивление, потом настороженность, а потом — какая-то твёрдая, суровая решимость.
— Что он сказал? — спросила Лена, когда Сергей вернулся.
— Потом, — отмахнулся он. — Работать надо.
Весь день он был хмур и молчалив. Лена извелась от неизвестности. Только к вечеру, когда все разошлись, Сергей взял её за руку и повёл за деревню, к старой мельнице.
— Слушай, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Дед Архип предупредил. Тут такое дело...
Он замолчал, будто подбирая слова.
— Говори уж, — тихо попросила Лена.
— Завтра приезжает комиссия из района. Проверять готовность к уборочной. А у нас, сам знаешь, техника старая, два трактора в ремонте, запчастей нет. Главный инженер месяц назад уволился, а нового не прислали. — Сергей тяжело вздохнул. — Если комиссия увидит, что мы не готовы... могут оставить без горючего на уборку. Или хуже — председателя снимут. А дядя Коля хороший мужик, он не виноват.
Лена похолодела:
— И что делать?
— Дед Архип говорит, есть один человек в районе. Бывший наш, земляк. Он теперь в управлении сидит. Может, помочь согласится. Но...
— Что «но»?
— Он Танькин отец.
Лена моргнула:
— Как? Таня же говорила, что её отец в городе живёт. Она говорила «у меня в городе жених», «у нас в городе»...
— Это она врала, — жёстко сказал Сергей. — Тётя Нюра всё рассказала деду. Танькин отец, Сергей Иванович, из нашей деревни уехал двадцать лет назад. В районе карьеру сделал, важный человек теперь. А Таня... она не проездом была. Она по его заданию приехала.
— Зачем?
— Проверить, что тут у нас творится. И, если что, доложить. А заодно... — Сергей помолчал. — Заодно меня присмотреть. Он меня ещё с детства недолюбливает. А знает, что я в механизаторы выбился, в люди вышел. Ему это не нравится.
Лена обхватила себя руками, хотя вечер был тёплым.
— То есть... Таня всё это время... шпионила?
— Выходит, так.
— А ты с ней говорил?
— Ночью, когда все спали. Я её спросил в лоб. Она сначала отнекивалась, плакала, говорила, что не хотела. Но правду сказала: да, отец попросил. И теперь у неё совесть мучает. — Сергей вздохнул. — Она, в общем, хорошая девушка. Просто отец её... такой.
Лена прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце — часто, тревожно.
— Что теперь будет?
— А я не знаю, — честно ответил Сергей. — Но я дяде Коле уже всё рассказал. Мы решили: завтра покажем комиссии то, что есть. Будем правду говорить. А Таньку... отпустим с миром. Она не виновата, что отец такой.
Они постояли молча, глядя на тёмную воду. Где-то вдалеке кричала ночная птица.
***
Утро выдалось хмурым. Небо затянули серые облака, и ветер гнал по полю волны нескошенной травы. Бригада собралась у конторы раньше обычного. Люди были серьёзны — слух о приезде комиссии разлетелся мгновенно.
Таня стояла в стороне, бледная, с покрасневшими глазами. Когда Лена подошла к ней, она тихо сказала:
— Я не хотела. Ты веришь мне? Честно, не хотела.
— Верю, — ответила Лена, хотя на душе скребли кошки. — Но ведь могла бы и сразу сказать.
— Боялась. Думала, если скажу — Серёжа меня прогонит, и я отца подведу. А теперь... всё равно всё вышло наружу.
Из конторы вышел взволнованный дядя Коля:
— Ну что, ребята. Сейчас приедут. Ведите себя спокойно. Не врите, но и лишнего не говорите. Покажем, как умеем работать.
Через полчаса на дороге показался чёрный служебный «уазик», а за ним — две легковые машины. Комиссия была представительной: председатель районного комитета, главный агроном, начальник управления и... высокий седой мужчина в строгом костюме. Это и был Сергей Иванович — Татьянин отец.
Он оглядел деревню цепким взглядом, увидел дочь и чуть заметно кивнул. Таня опустила глаза.
Дядя Коля вышел вперёд, поздоровался и повёл гостей показывать технику. Лена и Сергей стояли у трактора, ожидая своей очереди.
— Волнуешься? — тихо спросила Лена.
— Нет, — ответил Сергей. — А ты?
— Очень.
Их позвали. Сергей спокойно и толково рассказал о состоянии техники, о том, что отремонтировано, а что ещё предстоит сделать. Комиссия слушала внимательно, задавала вопросы. Сергей Иванович смотрел на Сергея без всякого выражения — ни одобрения, ни неприязни.
Потом пошли в поле. Показали косилки, грабли, тракторы в работе. Всё шло гладко, но Лена чувствовала: это затишье перед бурей.
И буря грянула, когда комиссия увидела старый комбайн, стоявший на краю поля. Из него торчали какие-то железки, кабина была без стекла, на сиденье вилась паутина.
— Это что? — спросил председатель комитета.
— Комбайн, — сказал дядя Коля. — Старый.. Но мы его к уборке подготовим, не сомневайтесь.
— А запчасти где будете брать? — вмешался Сергей Иванович. — Денег у совхоза нет. Сами знаете.
Наступило неловкое молчание. И тут Сергей сделал шаг вперёд:
— Запчасти мы найдём. Я уже договорился с соседним хозяйством, они нам помогут. А деньги... Если надо, я за свои куплю. Не впервой.
Все уставились на него. Сергей Иванович поджал губы:
— То есть вы хотите сказать, что готовы на свои кровные ремонтировать государственную технику?
— Готов, — твёрдо ответил Сергей. — Потому что хлеб растить надо. С голоду помирать никто не хочет.
Наступила тишина. Потом председатель комитета хлопнул в ладоши:
— Ну что ж... Молодой человек, вас как звать?
— Сергей.
— Так вот, Сергей, таких бы побольше. — Он повернулся к остальным: — Я считаю, с хозяйством всё в порядке. Люди работают, стараются. Не будем чинить препятствий. Горючее выделим, запчасти поможем найти. Вопросы есть?
Вопросов не было. Даже Сергей Иванович промолчал, хотя вид у него был кислый.
Когда комиссия уехала, Таня подошла к отцу. Они отошли в сторону. Лена не слышала разговора, но видела, как Таня жестикулирует горячо и сердито, а отец сначала хмурится, а потом обнимает её и что-то говорит примирительно.
Потом Таня вернулась к Лене и Сергею:
— Всё. Я остаюсь. Отец разрешил.
— Как? — удивилась Лена.
— А так. Я сказала, что не буду ему больше шпионкой работать. Что устала врать. Что здесь... — она посмотрела на Сергея, потом на Лену, — здесь я нашла настоящих людей. Он сначала ругался, а потом сказал: «Дура ты, Танька, как пробка. Но если решила — живи». И уехал.
— А жених твой городской? — не удержалась Лена.
Таня махнула рукой:
— Ах ты, господи... Какой жених? Выдумала я его, чтобы вы не подумали, что я за Серёжкой охочусь.
Лена рассмеялась и обняла Таню:
— Дура ты и правда. Но хорошая.
Сергей стоял рядом, улыбаясь. Потом взял Лену за руку и сказал:
— Ну что? Пошли работать. Сено само себя не скосит.
Они пошли в поле — втроём, под хмурым небом, которое вот-вот должно было разродиться дождём. Но дождь не страшен, когда рядом те, кто с тобой — по-настоящему.
Продолжение следует ....