Зима наступила быстро. Начались снегопады, а потом и морозы напомнили о себе. Зареченцы наблюдали унылую картину зимней стужи, кутаясь в теплую одежду и стараясь согреться, больше двигаясь.
Вместо Степана Матвеевича предложили в председатели Клавдию Кирилловну, потому что кому-то надо стоять у руля, выдавать задания, контролировать хозяйство, которое и без того тяжело поддерживать в годы лихолетья, тем более зимой.
Начало здесь: Солдатка (глава 1) | Ясный день | Дзен
Клавдия наотрез отказалась:– Какой из меня председатель? Я в бригадирах всю жизнь, да и годы не те.
- Нынче на возраст скидки нет, - сказало районное начальство, - так что берите бразды правления в свои руки.
- Да не умею я. Вот дождемся нашего председателя, пусть дальше нами руководит.
- Пока дождетесь, все колом встанет. Ну что же нам по всему району для вас председателя искать?
И не дожидаясь ответа от Клавдии, предложили принять дела.
Народ поддержал, Клавдия справится. Но вот незадача: как же там Степан Матвеевич, ведь обещали отпустить. Но, видимо, дело затянулось, поэтому Коротченко уже месяц как в районном отделении милиции. Самые догадливые предположили, что хотят воров поймать, чтобы уж наверняка оправдать Степана Матвеевича.
Прошло больше месяца, как забрали председателя. И вот морозным утром, подкатили сани к конторе, а в них Иван Андреевич восседает, как на троне, понукая Орлика, а за его спиной сидит Степан Матвеевич. Отпустили все-таки.
Клавдия сама вышла встречать в накинутом на плечи полушубке. Голова не покрыта, темные волосы собраны и туго скреплены.
- Степан Матвеевич, ну наконец-то, дождалась я, а то спасу никакого нет мне на этой должности… назначили ведь, да хорошо, что временно. Всё! Передаю дела тебе.
Степан Матвеевич, еще больше похудевший, подошёл к Клавдии, обнял за плечи и троекратно поцеловал ее. – Спасибо, Клавдия Кирилловна, что согласилась, не сомневаюсь в тебе.
- Погодите, Степан Матвеевич, так я же временно. А раз ты приехал, значит снова председатель.
- Нет, Клава, нельзя мне.
- Это почему же? Раз тебя отпустили, значит нашли воров.
- Не нашли, они сейчас затаились. Но могут объявиться ближе к весне, вот тогда и возьмут с поличным. А пока я просто работник.
- Как это работник? – не поняла Клавдия.
- А вот так. Даже бригадиром нельзя назначить, нет пока доверия.
В конторе все, кто был, окружили Степана. Радовались, поздравляли, конечно, надеялись, снова будет председателем. А когда узнали, что никто ему должность возвращать не собирается, огорчились. И больше всех расстроилась Клавдия Кирилловна.
- Это что же, мне и дальше в председателях ходить? – возмущалась она
- Не ходить, а руководить, - сказал Степан. В конторе он присел на стул, оглядел кабинет, будто давным-давно его не видел. – Руководить будешь, Клавдия Кирилловна. Это хорошо, что они тебя назначили, ты справишься.
- Степан Матвеевич, голубчик вы наш, да ведь я временно, думала, как тебя отпустят, так и меня освободят. А то сижу в этой должности, как на раскаленной сковородке... Ну какой из меня руководитель? Да и кем руководить? Нашими бабами? Эх, неблагодарное это дело, скажу я вам. – Она приготовилась жаловаться Степану, но тот лишь улыбнулся в ответ.
- Пойми, Клавдия Кирилловна, нельзя мне пока. Отпустили, но на руководящую должность нельзя. И я понимаю, почему. Виноват я, сам не доглядел. Так что работай, а я помогать буду.
В это время пришли в контору еще женщины, и увидев Степана, обступили его как родного. Анна тоже узнала, что не вернут ему должность, и это малость огорчало. Но главное, вернулся же, можно сказать, чудом вернулся. Матери Саньки и Петьки лично ездили просить начальство, чтобы отпустили председателя, потому как не виноват он.
В тот день оживленно было в селе, люди радовались возвращению Степана, в контору часто заглядывали, вели недолгие разговоры, расходились, окрыленные доброй весть.
Анна узнала от Глафиры, та сообщила, что председатель вернулся, потом и Антонина подтвердила.
- Ох, как я рада, - сказала Анна, от такой вести даже щеки раскраснелись. – Хороший человек вернулся, надо Коле написать, пусть тоже порадуется.
Снег скрипел под подшитыми валенками, когда Анна торопилась домой. Недавно выдался денек, так родственников в Орешино навестила. Вместе с дочкой ездила, как раз по снегу на санях. Мать давно не видела, да и к свекрови заглянула. Первым делом Анна о здоровье Натальи Никитичны справилась, потом рассказал, о чем Коля пишет, даже письма прихватила, чтобы прочитать их.
Наталья Никитична также сурово поджала губы и слушала, когда читала Анна.
- Ну вот и слава Богу, - сказала она, когда Анна перестала читать, - жив-здоров и то хорошо. – Потом она перевела взгляд на Анну. – Ну сказывай, как там Глашка, не пакостит ли тебе?
- Нет, что вы, мама, после того как вы приезжали, будто подменили Глафиру. Мы с ней тут через одно дело чуть не подружились.
- Какое дело? – насторожилась Наталья Никитична.
Анна вкратце рассказала про кражу, про бездумный поступок мальчишек, про арест председателя. Свекровь внимательно выслушала, порадовалась, что председателя выпустили, но Анне так сказала: - А ты в следующий раз по ночам у забора не околачивайся, не ровен час, поплатишься за свое любопытство.
- Так это случайно, вышло так.
Оставаться в Орешино долго не могла, поэтому на другой день рано утром уехала к себе в Заречное. Надо сказать, когда Николая призвали, родня предложила вернуться в Орешино, но Анна ответила, что будет ждать мужа в их общем доме. Легче ей так.
Фронт хоть и находился на расстоянии тысяч километров от Заречного, люди в сибирской глубинке всегда ждали новую весточку, обнадёживающую и приближающую победу.
Вот уже и зима сорок четвертого миновала, пусть и тяжелая. Холодная, но справились. Дело шло к весне. Клавдия по-прежнему была председателем, хоть и не по нраву ей это. Степан Матвеевич старался незаметно помогать, да и сама Клавдия с ним советовалась.
И вот как-то в марте дошла из района новость, будто поймали преступников, что семена увезли. Мыслили они их сбыть в отдаленных селах и деревнях, как раз ближе к посевной. Но вся милиция была предупреждена, так что попались они на семенах. Новость о поимке воров обрадовала всех, но больше всего Степана Матвеевича. Нет, он радовался не потому, что ему вновь могут предложить стать председателем, он радовался, что наконец поставлена точка в этой истории, и его честное имя восстановлено.
Клавдия, конечно, снова с предложением вернуть на своё место Степана, но парторг ее быстро осадил, сказав, что не ее это дело. Надо подождать, а потом, глядишь, и восстановят Степана Коротченко.
Наступила весна, ручьи от растаявшего снега текли по дороге, солнце с каждым днем светило ярче. Да и вообще люди еще больше оживились, хоть и устали сильно. Весна сорок четвертого вселяла надежду. Но в Зареченском обозначилась еще одна проблема – школа. Здесь всегда была школа, она и в эти тяжёлые года осталась. И дети также тянулись к знаниям. Но за последние годы очень мало осталось кадров. А недавно еще и без директора остались.
Клавдия звонила в район, теребила начальство, жалуясь, что нет не только учителей по некоторым предметам, а даже директора. А ведь директор и налаживает работу учебного заведения.
- Будет вам директор, - сообщили ей из райисполкома.
Клавдия думала, к осени пришлют нового директора, потому что сейчас его взять просто негде. Так и вышло.
Прошло полгода
В конце августа сорок четвертого подъехала к конторе повозка. Возница, молодой парнишка, спрыгнул и помог своему пассажиру. В общем-то пассажир сам справился, а парнишка лишь снял его чемодан. Молодой мужчина был в военной форме, видимо, она теперь у него повседневная. Сапоги удивительным образом не запылились в дороге, вероятно, был очень аккуратен. Военная фуражка прикрывала его короткие темные волосы. Он поблагодарил парнишку, взял чемодан и пошел в контору.
К этому времени председателем колхоза вновь стал Степан Матвеевич. Районное начальство на свой страх и риск услышало просьбу зареченцев, да и Клавдия больше всех ратовала за Степана. Но самым главным аргументом было то, что на носу уборка урожая. Они посевную кое-как выдержали, и то потому лишь, что Степан Матвеевич помогал, хоть и не был в должности.
Приезжий председателя не застал, наверняка в поле, а может в лес уехал, там у них делянка. Мужчина прохаживался по коридору, поглядывая на часы и хотел уже пешком отправиться к местной школе, когда наконец явился Степан Матвеевич.
- Здравствуйте, а я вас жду, - сказал молодой человек.
Коротченко увидел чемодан и понял, кто перед ним. – Так это вас назначили директором нашей школы?
В уголках губ приезжего появилась улыбка. – Так точно. Вот и документы у меня.
- Ага, это мы проверим. Но вам жить где-то надо… мы этот вопрос уже, считай что, решили. Жить будете у Филипповых, пожилые они оба, но люди хорошие. А главное – рядом со школой. Так вы кажется учитель…
- Истории, - подсказал приезжий.
- Это хорошо, но жалуются, по другим предметам учителей нет.
- Этим вопросом я займусь, изучу обстановку и завтра же в город направлю отчет и просьбу помочь нам.
- Вот это хорошо, сразу за дело берешься…. Уж прости меня, что на ты», это я по-отечески с тобой… Федор Григорьевич. Места у нас хорошие, изучи пока, тебе понравится…
- Знаю ваши места, проезжал как-то, и очень остался благодарен, - сказал с улыбкой мужчина.
- Это когда же?
- Да вот по осени, когда комиссовали меня, так прихватило, что пришлось три дня проваляться у одной доброй женщины…
- Погоди, это что же получается, – Степан Матвеевич с изумлением стал всматриваться в лицо нового директора школы. Но понятное дело, сам он его не видел, только понаслышке, - так это тот комиссованный, раненый…
- Это я и есть, Федор Григорьевич Старковский. Я тогда у Анны Серафимовны отлеживался, она меня отваром поила, всю ночь возле меня просидела.
- А как же ты к нам?
- Так я ведь учитель, до войны в нашем Залужском районе работал в школе. Потом фронт, потом ранения одно за другим, комиссовали. Зиму дома был, а летом направили меня на поправку в местный госпиталь, он у самого озера расположен. Вот воздух, вода, добрые доктора сил мне дали. Хотел в свою школу вернуться, а тут предложили директором в вашу школу. Расстояние немалое, но не в другой же области, да к тому же ваше село мне после того случая как родное стало. Согласился сразу.
- Рад, очень рад, - Степан протянул свою единственную руку и после дружеского рукопожатия сам вызвался подвезти нового директора к его месту жительства.
- А может сразу в школу? – спросил Федор Григорьевич.
- Не-еет, ты хоть вещи оставь, да отдохни после дороги, - посоветовал председатель. – Да и голоден небось… ничего, этот вопрос мы решим, выделим тебе овощей, картошки в первую очередь… у нас ведь картошка – это второй хлеб.
Председатель легко управлялся одной рукой, держал крепко вожжи, погоняя коня. Они ехали по сельской улице, где никого и не встретишь, все в работе, нет праздношатающихся. Навстречу попалась бригада Клавдии, точнее сказать, только несколько человек, и среди них Анна.
- Степан Матвеевич. Остановись, - попросил Федор Григорьевич. Он узнал Анну сразу, захотел напомнить о себе. А вот Анна даже не подумала, что председатель везет именно того раненого, который осенью задержался у нее.
- Здравствуйте, Анна Серафимовна, - бодро окликнул он солдатку.
Все остановились, не понимая, кто же этот молодой мужчина.
Анна узнала его, но все еще сомневалась.
- Это же я. Федор… Федор Григорьевич, осенью у вас задержался, помните?
- Анна, всплеснув руками, ахнула: - Помню, конечно, помню… только какими судьбами вы снова у нас?
- А вот, женщины, представляю вам нашего нового директора школы, - сказал председатель. – Федора Григорьевича к нам направили.
- Та вы…
- Если в мирной жизни, то учитель я, - сказал с улыбкой мужчина.
Анна была удивлена, ведь она не догадалась тогда спросить, кто он по профессии, ведь не всегда он воевал, раньше где-то работал. И вот теперь все выяснилось, снова судьба забросила Федора Старковского в Заречное, да еще в должности директора.
Остальные женщины с любопытством смотрели на нового директора. – А справитесь ли с нашей детворой?
- Справлюсь. Так что готовьтесь к школе, учиться будем, занятия никто не отменял.
- Ой, а у меня дочка нынче в первый класс пойдет, - с радостью сообщила Анна, - сейчас приду и расскажу ей, кто теперь в нашей школе директор, она ведь хорошо помнит вас.