- Я вот тут над отчетом думал, — вырвал меня из размышлений Федечкин, — я напишу всё как было, затребую генетическую экспертизу... ребенка Старостиной. Пусть никого из преступников нет в живых, но родители журналистки Поповой живы, они узнают, за что и как погибла их дочь. И предоставлю материал для прессы.
Я смотрела на раскрасневшееся лицо сердитого капитана и улыбалась. И улыбка моя была горькой. Как храбро ты сейчас рассуждаешь, а что ж ты так следствие-то вел? Но ничего говорить не стала. Я свое дело сделала. У Веры достаточно материала, и я думаю, она сделает отличный репортаж, правда, не про охотника-костореза, а про то, как из-за страха за свое тепленькое место люди могут совершить убийство и заставить убивать других.
Следующий день прошел в писанине. А потом в сборах и прощании. Я зашла в Дом культуры, в школу, а вот к Нине Михайловне решила не заходить. Не думаю, что она хотела бы меня видеть.
А вечером мы разговаривали с Верой о жизни.
- Тетя Саша, Влад после того, как мы с Медвежьей Лапы сбежали, замкнулся, у староверов так себя работой загружал, что даже староста его останавливал. Молиться стал. С ним что-то происходит, я вижу, но не знаю, что мне делать.
Я понимала, что происходит с мужчиной. Он винил себя за то, что сбежал, не остановил убийцу. Невольно я перенесла ситуацию на Аркадьева. Он бы не отступил. А я? Не побежала бы. Но судить других по себе я давно отучилась.
- Верочка, тебе нравится Влад?
- Он отличный оператор, — смутилась девушка.
- И всё?
- Ой, тетя Саша, я вам честно скажу — нравится, но после Игоря мне страшно начинать отношения с мужчиной. А если и он такой же окажется?
- Вот ты даешь! — засмеялась я. — Получается, если тебе попалось один раз гнилое яблоко, ты их больше никогда в жизни есть не будешь? Или если в одном ресторане повар приготовил блюдо невкусно, значит все повара плохие? Я понимаю, как тебе больно из-за того, что случилось. Ты имеешь полное право чувствовать обиду и разочарование. Твой муж изменял, как бы это сказать, из-за своих личных подленьких качеств, и вполне естественно, что теперь ты настороженно относишься к мужчинам. Но один плохой опыт — это ещё не правило для всех, поверь мне. Игорь — подлец, но это не значит, что «все мужчины такие».
Вот так мы и просидели до самой ночи, ведя «женские разговоры». К нам присоединилась и Мария Ильинична, рассказывая истории из своей непростой долгой жизни.
- Вот ты говоришь, муж-гуляка. Так ты собралась и уехала. А тут, в тунде, куда уедешь? Было это в 1942 году. Зима была жуткая, пурга за пургой. И у латышей дочка родилась, а Вилис возьми да загуляй с одной немочкой и ушел к ней. У той муж умер, а изба хорошая, и сама учетчицей работала. А Бирута одна с младенцем на руках, хоть от голода помирай. Так и помирала. И заехал к нам когда эвенк, пожалел ее, договорился с нашим начальником и забрал к себе в чум. Ох и любовь у них потом была, — старушка покачала головой с доброй улыбкой, — десятерых деток нарожали, а старшую тот эвенк больше всех баловал. Фамилию свою дал. А ты говоришь...
Утром пришел паром, Федечкин загнал джип на оставшееся место, и мы, еще раз попрощавшись с Марией Ильиничной, зашли следом.
- Ты, детка, помощника-то своего не мучай, хороший он мужик, я это сразу поняла. Иди за него.
- Так еще не звал, - засмеялась я.
- Позовет, - перекрестила старушка сначала меня, а потом Верочку. - И ты, душе-девица, опыт теперь имеешь, поймешь, кому свое сердечко открывать. Езжайте с Богом, а если мне письмецо когда напишете, так радость доставите старухе.
Я, как и две недели назад, стояла на палубе. Но теперь Енисей не казался мне таким мрачным. Суровая красота замерзающей реки захватывала. Природа вокруг уже уснула, тишина и даже меланхолия окутывала берега, и только Енисей еще никак не мог принять зиму, гнал куски льда и наледи, создавая причудливые узоры на поверхности воды. Верочка с Владом сидели в машине, оперативники и Федечкин внутри парома, а я уже и замерзла, но хотелось впитать эту красоту и мощь.
Стояла и думала, что дальше? Во-первых, уехать сразу я не смогу, предстоит еще внутреннее расследование, как-никак я застрелила человека. Потом мне надо будет уволиться. И что?
- Вы не замерзли?
Я аж подпрыгнула.
- Влад, ну нельзя же так подкрадываться, - обернулась я к оператору. - Замерзла, но когда я еще Енисей увижу? Сейчас греться пойду. А ты чего вышел? Вера послала?
- Ну да, - пробурчал он.
- Влад, как думаешь, сколько времени охотнику нужно на выстрел?
Мужчина пожал плечами.
- При стрельбе по быстро движущейся птице «на вскидку» или в крыло время может составлять 0,5–0,6 секунды. По неподвижной цели в двух метрах - 0,3 секунды и меньше. Вывод понятен? - я не стала дожидаться ответа. - Он перестрелял бы вас за 20 секунд. Так что ты всё сделал правильно. Это понятно?
- Понятно, - мрачно проговорил Влад. - Да только на душе всё равно погано.
- Мой муж ехал домой с работы и увидел двух мужчин, бегущих по тротуару с криками: «Помогите! Режут!». Следом за ними бежал человек в черных брюках и рубашке, размахивая ножом с криками: «Зарежу». Муж остановил машину и бросился наперехват. Полковник полиции, мастер спорта по самбо. Человек оказался женщиной с очень короткой стрижкой, недавно освободившейся после семи лет колонии строго режима за убийство двух человек. Он получил смертельное ранение в сердце. Кухонным ножом, сделанным на советском оборонном заводе из очень качественной стали. Как потом выяснилось, они выпивали в компании и что-то не поделили, она зарезала двух мужчин, остальные двое успели выбежать, она за ними погналась, но тут решил вмешаться мой муж...
- Примите мои соболезнования, - пробормотал Влад.
- Спасибо. Если бы он применил табельное оружие, выстрелил в воздух, потом в нее, был бы жив. Но он решил по-другому. Неоправданное геройство может привести к печальным последствиям, Влад. Прекрати корить себя. Еще раз тебе говорю: ты все сделал правильно. Поверь подполковнику следственного комитета. Надеюсь, в моем понимании ситуации ты не сомневаешься?
- Нет, Александра Ивановна, не сомневаюсь, - наконец на его губах появилась улыбка, и сразу серые глаза стали мягче, лучистее, морщины на высоком лбу разгладились.
- Вот и славно, пойдем греться.
В Норильск мы добрались уже ночью. В Сашкин джип мы еле вместились, операм пришлось ехать в багажнике. Федечкин любезно развез всех по домам, а меня и Хамарова доставил в гостиницу. Тимур собирался улететь первым же рейсом в Москву, показания с него Федечкин снял, а вещественные доказательства, то есть его дорогущее ружье и прочее снаряжение, Хамарова не волновало.
Вот когда проведешь две недели, умываясь из рукомойника и купаясь в корыте, тогда особенно остро начинаешь ценить блага цивилизации. Я, наверное, целый час стояла под душем, потом включила чайник и заварила кофе из пакетика. Он показался мне необыкновенно вкусным и ароматным.
Утром я первым делом поехала к Сашке в больницу, вызвав такси. Новый район Норильска был мне абсолютно незнаком. Он возник по дороге на старый город и сиял огнями многоэтажек, а четырнадцатиэтажное здание больницы привело меня в приятное удивление. Оно было современным и огромным.
Внутри тоже всё было на очень высоком уровне. Мне сказали, в какой палате лежит Аркадьев, и я, накинув одноразовый халат и бахилы, поспешила к нему.
Саша был в палате один. Он читал какую-то книгу, но тут же ее отложил и поднялся мне навстречу.
- Сашка...
- Тебе можно вставать? - заволновалась я, глядя на Сашу.
- Разрешили... Ты приехала...
- А ты надеялся, что не приеду, Аркадьев? - я обняла его, но осторожно, а вот он сжал меня с приличной такой для раненого силой.
-Если бы ты не приехала сегодня, я отправился бы за тобой хоть к черту на рога, и ни один врач меня не остановил бы, - прошептал он, зарываюсь лицом в мои волосы. - Я же помнил, когда паром назад пойдет. Ждал.
В это время зашла медсестра с капельницей, смутилась, но потом сделала строгое лицо и приказала:
— Вам еще нельзя вставать, ложитесь немедленно. Я капельницу поставлю.
Сашка вздохнул, но послушно улегся на кровать. Я села на стул и, после того как медсестра ушла, погрозила Сашке пальцем:
— Врать нехорошо, больной.
— Я не больной, я выздоравливающий, — усмехнулся Сашка. — Рассказывай, пока я не могу тебя обнимать, нашла?
— Нашла. Всё как мы с тобой и думали.