Диана вышла из Яндекс-такси и потянулась за Варей, та застряла между сиденьями, пытаясь выдернуть плюшевого зайца из-под чужой сумки.
— Варь, ну давай уже.
— Зайка, — серьёзно объяснила дочь.
— Зайку возьмём, никуда не денется.
Слава вытащил из багажника последний мешок. У подъезда, на лавочке, сидели две женщины в возрасте, в куртках, несмотря на ноябрьское тепло, и смотрели. Просто смотрели, не отводя глаз.
— Здравствуйте, — сказала Диана.
— Здравствуй, — отозвалась одна. — К кому-то в гости или как?
— Снимаем. Третий этаж.
Она взяла Варю за руку и пошла к домофону. Только набрала код, услышала за спиной вполголоса:
— В три года ребёнку и спать уже надо, а не по лестницам скакать в такую темень…
Диана не обернулась. Набрала ещё раз, что-то не сработало, нажала ещё. Запищало, открылось. Поднялись.
Слава помог затащить мешки, попил чаю из термоса, сказал «ну ты держись», обнял и ушёл. Диана стояла посреди однокомнатной, коробки горой, диван без постельного, на полу паласик, и думала: ну вот. Это теперь дом.
Однокомнатная небольшая, зато чистая. Свежий ремонт, батареи работают, горячая вода есть. На третьем этаже, лифта нет, но три пролёта вверх Диана могла пройти с Варей на руках, не запыхавшись. Это уже что-то.
— Помочь тебе, мам? — спросила Варя, деловито тыча пальцем в коробку.
— Нет, иди играй.
Варя вытащила зайца из кармана и пошла в угол, устраивать его в углу, объяснять ему что-то серьёзно.
Диана открыла первую коробку. Потом вторую. Развешивала, складывала, расставляла. Сварила макароны и сосиски, привезла с собой, так, на первое время. Уложила Варю. Прочитала сказку про зайца, который заблудился в лесу и нашёл домик с дедушкой и бабушкой.
— А у нас будет дедушка и бабушка? — спросила Варя.
— Бабушка есть. Она далеко живёт.
— Далеко, — повторила Варя и закрыла глаза.
Диана выключила свет, вышла на кухню, встала у окна. Двор незнакомый: фонарь у подъезда, припаркованные машины, мусорка в углу. На лавочке уже никого. Тихо.
*
Антон остался в той квартире. Четыре года Диана думала, что они, семья. Что квартира, общая, что дочка, общая, что что-то вообще общее. Потом оказалось, что нет.
Антон не бил. Это важно сразу сказать, не бил. Просто делал всё по-своему, а Диана всё время догадывалась что-то не то, виновата не так. Когда забеременела, он сказал «ну окей». Когда родилась Варя, купил коляску б/у, чтобы сэкономить на своё. На своё, это значит на новый телефон и поездку с друзьями в феврале. Варе было три месяца.
Потом ещё три года. Потом что-то сдвинулось окончательно, уже не назад, и Диана взяла дочку и два пакета и ушла.
Антон стоял в дверях и говорил, что она ещё придёт. Диана не обернулась.
Три месяца у мамы на другом конце города. Потом мама нашла эту квартиру, знакомая знакомой сдавала. Помогла с залогом. Марьино, пятиэтажка, третий этаж. Садик в двухстах метрах по двору.
В садик, правда, не брали. Мест нет, очередь, вставать надо было ещё когда родилась. Диана пришла, объяснила ситуацию, выслушали вежливо и покачали головой.
— Есть один вариант, — сказала воспитательница Тамара Алексеевна, помолчав. — У нас нянечки не хватает. Если оформитесь к нам — дочку возьмём сразу. Считайте, место освобождается.
Диана оформилась на следующий день.
Зарплата, чуть больше пятнадцати тысяч. Зато Варя рядом, под боком. Зато обед вместе. Зато привычка, не теряться в незнакомом месте.
*
Первую неделю соседка снизу не объявлялась. Диана и не знала, что она есть.
На восьмой день Варя уронила металлический кубик из строительного набора. Просто уронила, упал, звякнул, покатился. Варя засмеялась.
Снизу тут же ударили по батарее, громко, злобно, три раза.
— Мам, — сказала Варя, глядя в пол.
— Тихо, — шепнула Диана. — Это соседи снизу. Им мешает.
— Я тихо.
— Я знаю. Просто ходи помягче.
На следующий день они встретились у почтовых ящиков. Пожилая женщина в синем рабочем халате, невысокая, обветренное лицо, левый угол рта чуть опущен. Посмотрела на Диану с Варей, выдохнула через нос.
— Вы понимаете, что у меня над головой целый день гром и молния? — сказала она. — Я в органы позвоню, пусть разбираются с вашим воспитанием.
— Здравствуйте, — сказала Диана.
— Здравствуй-здравствуй.
Она взяла письмо из ящика и пошла к лестнице. Поднималась медленно, не торопясь.
Диана смотрела ей вслед. Варя держалась за её руку и молчала.
С тех пор Валентина Ивановна стучала по батарее раза три в неделю. Если Варя спотыкалась, стучала. Если смеялась слишком громко, стучала. Если просто шла по комнате чуть быстрее обычного, тоже. Во дворе, если попадалась с лавочными бабками, говорила хорошо слышным голосом, что молодые совсем не думают о соседях.
Диана её обходила. Здоровалась, если сталкивались нос к носу. Говорила Варе: тихо, тихо, у соседки голова болит.
В садике хватало своего. Осенью все болели по кругу, дети, воспитатели, нянечки. Диана взяла на себя две смены подряд за коллегу, потом ещё одну. Приходила домой с ватными ногами. Ужин, сказка, сон. Ужин, сказка, сон. Антон позвонил один раз за всё это время, спросил «как вы», Диана ответила «нормально», нажала отбой.
(Потом думала: могла хотя бы поговорить. Нет. Не могла.)
Варя в ноябре заболела, три дня температура, потом прошла. Потом снова. Потом кашель. Диана закупила весь детский ряд в аптеке, порошки, сиропы, пастилки от горла. Варя поправилась. Диана не успела.
Началось в пятницу вечером. Голова, как будто её зажали между двух кирпичей. Горло глотало с усилием. К ночи намерила тридцать девять и восемь, выпила жаропонижающее, легла.
Утром лучше не стало. Варя ходила по комнате и ныла, хотела мультик, хотела кашу, хотела зайца, который завалился между диваном и стеной. Диана достала зайца, поставила мультик, сварила кашу. В голове гудело.
— Горячо, — сказала Варя, потрогав ей лоб. — Как батарея.
— Это я знаю.
К обеду лекарства кончились. Диана оделась, кое-как, руки не попадали в рукава, и сходила в аптеку. Потратила последнее до зарплаты. Вернулась, выпила таблетку, легла.
Варя сидела рядом и смотрела на неё.
— Мам. Ты умрёшь?
— Нет, — сказала Диана. — Просто заболела.
— Как я?
— Как ты. Но взрослые быстрее выздоравливают.
Варя кивнула, поверила, потому что так сказала мама, и ушла к зайцу.
Ближе к вечеру у Дианы закружилась голова. Она решила открыть форточку, встала, сделала два шага в сторону коридора. В голове зазвенело, высоко, протяжно. Она успела подумать: только бы Варя не испугалась.
Больше ничего.
*
На носилках покачивало. Кто-то держал её за плечо. Диана открыла глаза и вспомнила одно слово.
— Варя, — сказала она.
— Лежи, — ответил строгий голос. — Не беспокойся. Я с ней побуду.
Диана закрыла глаза.
Она пролежала в больнице четыре дня. Ела, спала, снова ела. Температура упала, потом поднялась, потом снова упала, и на этот раз осталась нормальной.
На второй день у тумбочки появился апельсин. Соседка по палате объяснила: «Ваша мама принесла. С маленькой девочкой приходила». Никакой мамы поблизости у Дианы не было. Диана смотрела на апельсин и не понимала.
*
Из больницы выходила слабая, ноги плохо слушались. Поймала такси, доехала, вошла в подъезд. На третьем этаже полезла в куртку, ключа не было. Нет ни в куртке, ни в кармане джинсов. Ясно.
Диана спустилась на второй этаж и позвонила в дверь.
Открыла Валентина Ивановна, в том же синем халате, с тем же опущенным углом рта. А рядом с ней, крепко держась за халат, стояла Варя. Варя посмотрела на маму секунду, и бросилась к ней.
— Мама!
Диана присела, обняла её, зажмурилась. Варя пахла чужим домом, чем-то сытным, пирожковым, знакомым, хотя Диана этот запах никогда раньше не знала.
— Явилась, — сказала Валентина Ивановна. — Ключ у меня. — Пауза. — Чего на пороге-то стоите. Заходите.
На кухне пахло супом. Диана не помнила, когда последний раз так пахло, настоящим обедом, не разогретым, а вот только сваренным. На столе стояла миска, хлеб, рядом кружка с чаем. Блины под полотенцем.
— Садитесь, — буркнула Валентина Ивановна, не глядя на неё. — Небось в больнице кормили кое-как.
Диана ела, и не могла остановиться. Суп был простой: картошка, морковь, луковица, лавровый лист. Но именно такой, который в детстве казался лучшим на свете, и потом всю жизнь никак не получается повторить.
— Спасибо вам, — сказала Диана.
— Ешь давай, потом спасибы.
Варя залезла на колени к Валентине Ивановне и ела блин, роняя крошки на синий халат. Валентина Ивановна не шевелилась. Только рукой чуть придержала, чтоб не упала.
— Вы давно в Марьино? — спросила Диана.
— С семьдесят третьего года. Приехала из Тульской, думала — на время. — Она помолчала. — Муж был. Пил. Не сильно, но постоянно. Детей не нажили — я не смогла выносить. Он умер. Давно уже.
Она разлила ещё чаю.
— Ты обращайся, если что нужно. Я дома всегда. И с девочкой посижу, когда надо. — Она посмотрела на Варю. — Чего там сидеть-то. Она тихая.
Диана подняла глаза.
— Она уронила кубик, — сказала она. — В октябре. Вы по батарее стучали.
— Стучала, — подтвердила Валентина Ивановна без всякого смущения. — Голова болела. Ну и что.
Диана смотрела на неё. Потом, не зная почему, засмеялась. Тихо, больше выдохнула.
— Спасибо вам, — сказала она снова.
— Да чего уж. Ты ешь, ешь.
*
Через неделю Варя самостоятельно потопала на второй этаж.
Диана услышала через открытую дверь, как она звонит в дверь, настойчиво, раза три подряд. Потом голос:
— Баба Валя! Я пришла!
Диана замерла с тряпкой в руках.
Снизу, звук замка. Потом голос Валентины Ивановны, низкий, чуть удивлённый:
— Ну заходи. Чего на пороге встала.
— Пирожки есть?
— Мука кончилась. Схожу — испеку.
— Со смородиной?
— Хоть со смородиной.
Дверь закрылась. Диана постояла ещё немного, потом вернулась в кухню, мыть посуду.
За окном мела мелкая ноябрьская крупа. На лавочке во дворе никого, обе бабки давно ушли по домам.
Варя вернётся через час. Принесёт пирожок «для мамы». Скажет: «баба Валя велела тебе съесть».
Диана включила воду. За всё это время, съёмная квартира, садиковые смены, Антон с его молчанием, она как-то не подозревала, что в этой пятиэтажке живёт человек, которому не хватает ровно того же. И что синий халат с постоянным стуком по батарее, это просто оболочка. Внутри, тихая, многолетняя, привычная пустота.
Поди разберись такое с первого раза.
Расскажите в комментарии, встречался вам кто-то в подъезде или во дворе, кто с первого взгляда казался одним, а потом переворачивал всё представление? Подпишитесь на канал, здесь много таких историй, от которых узнаёшь что-то своё.