— Побег. Я готова. Мы сделаем это, и будем свободны или погибнем... Завтра, — прошептала Карина в темноту. — Завтра последний день подготовки. Послезавтра — побег
Ночь была тёмной, безлунной — такой, когда даже привычные тени кажутся чужими и враждебными. Карина не спала. Она сидела на кровати, поджав ноги, и перебирала в голове маршруты побега, которые Лейла нарисовала на клочке бумаги. Три дня оставалось до отъезда хозяина. Три дня — и они попытаются вырваться на свободу.
Всё было готово. Карты заучены наизусть, расписания охраны проверены Ахмедом, ключи от калиток лежали в тайнике под половицей. Девушки из ближнего круга знали, что делать, и ждали только сигнала.
— Ещё немного, — прошептала Карина в темноту. — Завтра последний день подготовки. Послезавтра — побег.
Она легла на подушку, закрыла глаза. Сон не шёл — мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала — что-то не так. Какое-то напряжение в воздухе, какая-то неправильная тишина за дверью.
А потом завыла сирена.
Карина вскочила с кровати, как от удара. Сердце ухнуло вниз. Рядом закричала Настя, вскочила, прижимая руки к лицу.
— Что это? Что случилось? — закричала она.
— Не знаю, — Карина подбежала к окну.
В саду горели прожекторы. Охранники бегали с фонариками, собаки лаяли, кто-то кричал команды на турецком и русском. Но это была не погоня за беглянкой — это было что-то другое. Крики доносились из дома, с первого этажа, из того крыла, где обычно дежурил Ахмед.
— Ахмед, — прошептала Карина, холодея. — Что-то с Ахмедом.
Она рванула к двери, но Амина схватила её за руку.
— С ума сошла? — зашипела Амина. — Там охрана, собаки, хозяин! Тебя убьют!
— Пусти! — Карина вырвалась, но в дверях столкнулась с Лейлой.
Надсмотрщица была бледна, как полотно. В глазах — страх и какая-то обречённость.
— Сядь, — приказала Лейла голосом, не терпящим возражений. — Никуда не выходи.
— Что с Ахмедом? — спросила Карина, хватая её за руку.
— Его взяли, — тихо сказала Лейла, оглядываясь на дверь. — Кто-то донёс. Сказали, что он помогает девушкам готовить побег.
— Кто донёс?
— Не знаю, — Лейла покачала головой. — Хозяин в бешенстве. На допросе сейчас.
— Допросе? — ужаснулась Карина. — Его пытают?
— Пытают, — сухо ответила Лейла. — У нас методы жёсткие. Если признается — его убьют. Если не признается — тоже убьют. Разница только в том, быстро или медленно.
Карина прижала руку ко рту, чтобы не закричать.
«Ахмед! — билось в голове. — Ахмед, который рисковал ради неё, который приносил лекарства, который отключал камеры, который верил в неё, когда никто не верил».
— Он не выдаст меня, — прошептала Карина.
— Не выдаст, — согласилась Лейла. — Но и жить ему осталось недолго.
— Ты можешь что-то сделать? Чем-то ему помочь? — спросила Карина.
— Ничем, — Лейла покачала головой. — Я всего лишь надсмотрщица. Я не имею власти над хозяином.
— Но ты можешь вытащить его! — закричала Карина.
— Тише! — Лейла зажала ей рот рукой. — Услышат. Если кто-то узнает, что ты связана с Ахмедом, ты следующая.
— Мне всё равно, — прошептала Карина.
— А мне не всё равно, — жёстко сказала Лейла. — Ты — мой шанс отомстить за дочь. Если ты погибнешь — я не прощу себе.
— А если погибнет он?
— Он знал, на что шёл, — лицо Лейлы стало каменным. — Мы все знаем, на что идём, когда помогаем тебе.
— Это жестоко, — прошептала Настя, которая сидела на кровати, прижав колени к груди.
— Это жизнь, — ответила Лейла. — Иди спать. Завтра будет новый день.
Она вышла. Карина осталась стоять посреди комнаты, сжимая кулаки до боли в костяшках.
— Он умрёт, — сказала она, не оборачиваясь. — Ахмед умрёт.
— Может быть, нет, — сказала Амина. — Может быть, он выдержит.
— Его убьют, — повторила Карина. — Как убили Зою. Как убили Тамару.
Она легла на кровать, свернулась калачиком, и заплакала. Впервые за долгое время. Не от слабости — от бессилия. От того, что не могла спасти человека, который сделал для неё больше, чем кто-либо.
«Ахмед, прости, — думала она. — Я не смогла тебя защитить».
---
Утром Лейла пришла с новостью.
— Он жив, — сказала она. — Но его перевели в подземелье, туда, где держат самых опасных преступников. Его будут пытать до тех пор, пока он не назовёт имена.
— Он не назовёт, — уверенно сказала Карина.
— Это плохо, — покачала головой Лейла. — Если он не назовёт, его убьют мучительной смертью. Если назовёт — убьют быстро.
— А если он назовёт меня? — спросила Карина.
— Если он назовёт тебя — ты погибнешь. И я. И девушки, которые готовились к побегу, — Лейла смотрела на неё в упор. — Надеюсь, он молчит не ради тебя. Надеюсь, он молчит ради себя. Это единственный шанс, что мы будем жить.
— А он не выживет, — тихо сказала Карина.
— Вероятность мала, — согласилась Лейла. — Но она есть.
После завтрака Карина увидела нового охранника.
Он стоял на посту у сада, где раньше всегда стоял Ахмед. Высокий, широкоплечий, с бычьей шеей и маленькими, заплывшими жиром глазками. Он смотрел на девушек с откровенной похотью, не скрываясь, не отводя взгляда. Когда Карина проходила мимо, он схватил её за руку.
— А ты ничего, — сказал он, разглядывая её, как вещь.
— Пустите, — спокойно ответила Карина, хотя внутри всё тряслось.
— Пущу, — он усмехнулся, но руку не отпустил. — Скажи, где ваш тайник? Где и что вы прячете?
— Не знаю ни о каком тайнике, — ответила Карина.
— Лжёшь, — он сжал её руку сильнее. — Но я узнаю. У меня есть методы.
— Работорговцы тоже имеют методы, — тихо сказала Карина. — Только они не помогут вам стать человеком.
Он побледнел от злости, но руку отпустил — охранник, проходящий мимо, кашлянул предостерегающе. Новый охранник отошёл, но Карина чувствовала его взгляд на спине до самого поворота.
— Это на замену Ахмеда, — сказала Лейла, когда Карина зашла в столовую. — Его зовут Шакир. Он бывший полицейский, уволен за жестокость. Хозяин взял его за бесценок.
— Он опасен? — спросила Карина.
— Он опасен для всех, — ответила Лейла. — Для девушек, для охранников, даже для хозяина. Но хозяин этого не понимает.
— Он ищет тайник. Откуда он про него знает?
— Наверное от Ахмеда. И найдёт, если вы не будете осторожны, — Лейла понизила голос. — Перенесите всё в другое место. И скажи девушкам, чтобы молчали.
Карина кивнула. Вечером она собрала ближний круг — Настю, Амину, Злату, Лену, Дашу.
— Ахмеда взяли, — сказала она, глядя на их испуганные лица. — Его пытают. Он может не выдержать.
— Он не выдаст, — уверенно сказала Амина.
— Я тоже так думаю, — кивнула Карина. — Но мы должны быть готовы к худшему. Новый охранник — Шакир — ищет тайник. Нужно перенести всё в другое место.
— Куда? — спросила Злата.
— В подвал, — ответила Карина. — В ту комнату, где лежала Жасмин. Там есть тайник под половицами. Ахмед показывал.
— А если Шакир найдёт?
— Не найдёт, — сказала Карина. — Но если найдёт, мы скажем, что это старые вещи. Жасмин прятала.
— Он не поверит, — покачала головой Лена.
— Придётся убедить, — жёстко сказала Карина. — Другого выхода нет.
Той же ночью они перенесли все улики — документы, флешки, дневник Жасмин, ключи — в подвал. Карина спрятала их под половицей, прикрыла сверху гнилой тряпкой.
«Теперь только бы Шакир не нашёл», — подумала она.
Но Шакир искал. Каждый день он обходил здание, заглядывал в каждый угол, задавал вопросы девушкам. Те молчали — боялись, но верили Карине больше, чем новому охраннику.
**Вставка. «Голос из-за стены»**
Подвал пах сыростью, плесенью и кровью.
Ахмед лежал на бетонном полу, прикованный цепью к трубе. Руки были вывернуты назад, запястья стёрты в кровь — верёвки впивались в кожу при каждом движении. Глаза заплыли от побоев, губы треснули, на щеке засохла тёмная корка. Он не знал, сколько времени прошло — час, день, неделя. Лампочка под потолком горела круглые сутки, не давая забыться, не давая умереть.
— Говори, — голос охранника звучал глухо, как из бочки. — Кто твои сообщники? Кто помогал девушкам готовить побег?
— Никто, — прошептал Ахмед разбитыми губами. — Я один.
— Врёшь, — охранник ударил его ногой в живот. Ахмед согнулся, закашлялся. Кровь брызнула на бетон.
— Не вру, — выдохнул он.
— Имя! — закричал охранник. — Назови имя, и мы прекратим.
— Нет имени, — Ахмед закрыл глаза. — Я один.
Он врал. Он знал имена. Карина, Настя, Амина, Лейла. Но он скорее умрёт, чем назовёт их. Он уже умер однажды — в тот день, когда родился в этом аду. Второй раз не страшно.
За стеной кто-то закашлял.
Жасмин сидела на матрасе в соседней камере, прижав колени к груди. Она слышала каждый удар, каждый крик, каждый стон. Её собственное тело разрывалось от кашля — туберкулёз въедался в лёгкие, не оставляя надежды. Но сейчас она кашляла не потому, что болела. Она кашляла, чтобы заглушить крики Ахмеда. Чтобы не слышать, как убивают единственного человека, который относился к ней по-человечески.
— Отпустите его, — крикнула она, прильнув к стене. — Он не виноват. Он ничего не делал. Я знаю. Я всё знаю.
Охранник за дверью усмехнулся.
— Ещё одна, — сказал он. — Скоро у нас тут целый хор будет.
— Отпустите его! — повторила Жасмин, уже не крича, а выплёвывая слова вместе с мокротой. — Он не виноват. Я виновата. Я помогала Зое. А он… он просто выполнял свою работу.
— Ты врёшь, — охранник подошёл к двери её камеры.
— Не вру, — Жасмин закашлялась, вытерла губы тыльной стороной ладони. — Посмотрите в моей комнате. Там есть мой тайник.
Охранник замолчал. Потом спросил:
— Зачем ты это делала?
— Чтобы отомстить, — прошептала Жасмин. — Хозяин продал меня. Уничтожил меня. Я хотела помочь хоть кому-то бежать и бежать сама.
— Ты больна, — сказал охранник. — Тебе некуда бежать.
— Мне уже не нужно бежать, — ответила Жасмин. — Я умру здесь. Но Ахмед — он может жить. Отпустите его.
Охранник засмеялся — сухо, безжалостно.
— Никого мы не отпустим, — сказал он. — И ты, Жасмин, скоро едешь в другой гарем. Хозяин так решил. Ты всё равно не жилец. Пусть другие на тебе заработают.
— Я никуда не поеду, — сказала Жасмин, хотя знала — у неё нет выбора.
— Поедешь, — отрезал охранник. — Завтра утром. Фургон уже ждёт.
Он ушёл. В подвале снова стало тихо.
— Ахмед, — позвала Жасмин, прильнув к стене. — Ты меня слышишь?
— Слышу, — раздался слабый голос из-за стены.
— Ты живой?
— Пока да.
— Держись, — прошептала Жасмин. — Карина тебя не бросит. Она сильная.
— Не бросит, — согласился Ахмед. — Но я не хочу, чтобы она рисковала из-за меня.
— Она всё равно будет рисковать, — сказала Жасмин. — Она такая. Не переделаешь.
Она закашлялась. Долго, мучительно, с хрипом и свистом.
— Ты больна, — сказал Ахмед. — Сильно?
— Сильно, — ответила Жасмин. — Туберкулёз. Скоро умру.
— Не умрёшь, — сказал Ахмед. — Карина достанет лекарства.
— Ей нужно спасать себя и других, — покачала головой Жасмин, хотя он не мог этого видеть. — Ей не до меня. Ей не хватит сил помочь нам.
— Хватит, — упрямо сказал Ахмед. — Она не бросает своих.
— Я не своя, — горько усмехнулась Жасмин. — Я предала её. Она не должна мне помогать.
— Она поможет, — повторил Ахмед. — Потому что она — человек.
Жасмин не ответила. Она прижалась лбом к холодной стене и заплакала. Впервые за долгое время. Не от боли, не от страха — от отчаяния. От того, что она больна и никому не нужна. От того, что умирает в этом подвале, а снаружи — никого, кто бы её помнил.
— Ты там? — позвал Ахмед.
— Я здесь, — ответила Жасмин. — Я всегда здесь.
— Расскажи что-нибудь, — попросил он. — О чём-нибудь хорошем. О доме. О свободе.
— Я не помню свободы, — тихо сказала Жасмин. — Меня продали, когда мне было шестнадцать. С тех пор я только здесь.
— А до шестнадцати?
— До шестнадцати… — она замолчала. — Было море. Мама. Она пекла пироги с алычой. Я любила их. Очень.
— Я не ел пирогов с алычой, — сказал Ахмед. — Моя мать не умела печь. Она умирала.
— У всех нас печальные истории, — вздохнула Жасмин. — В этом аду нет места счастью.
— Есть, — сказал Ахмед. — Карина. Она — наше счастье. Наша надежда.
— Доживём ли мы до неё? — спросила Жасмин.
— Доживём, — ответил Ахмед. — Должны.
Они замолчали. В подвале было тихо — только капала вода где-то в углу, и слышалось их дыхание.
---
Утром за Жасмин пришли.
— Выходи, — сказал охранник, открывая дверь камеры.
Она вышла — бледная, худая, с тёмными кругами под глазами. Кашляла, прикрывая рот ладонью.
— Долго ты здесь сидела, — усмехнулся охранник. — Но теперь — прощай.
— Куда вы меня? — спросила Жасмин.
— В другой гарем. Туда, где таких, как ты, не лечат, — ответил охранник. — Будешь работать, пока не умрёшь.
— Я и здесь умру, — сказала Жасмин.
— И здесь, — согласился охранник. — Но там принесешь хоть какую-то прибыль. А здесь — только расходы.
— Ахмед, — крикнула Жасмин, повернувшись к стене. — Ахмед, ты слышишь?
— Слышу, — донёсся слабый голос.
— Прощай, — сказала Жасмин. — Не умирай.
— Постараюсь, — ответил Ахмед.
— Я передам девочкам, что ты держишься.
— Передай, — Ахмед помолчал. — И спасибо. За всё.
— Не за что, — прошептала Жасмин. — Я ничего не сделала.
— Ты была рядом, — сказал Ахмед. — Это важно.
— Ахмед, — не выдержала Жасмин, у его двери. — Ахмед, знай, я тебя люблю!
— Жасмин, правда? — Прошептал Ахмед. — Жасмин, ты не шутишь?
Охранник схватил Жасмин за руку, повёл по коридору.
— Идём, — сказал он. — Хватит разговоров.
— Да, Ахмед, да, люблю и прости что не сказала раньше, — выкрикнула Жасмин. — Помни это!
Жасмин шла, спотыкаясь, кашляя, останавливаясь, чтобы перевести дыхание. В груди хрипело, в горле першило, лёгкие разрывались от боли. Но она шла. Не оглядывалась.
Во дворе её ждал фургон.
— Садись, — сказал охранник, открывая дверь.
— Куда вы меня? — спросила Жасмин.
— Увидишь, — ответил он. — Поехали.
Жасмин залезла в фургон. Села на грязный пол, прислонилась к холодной стене. Колеса заскрипели, фургон тронулся.
Она смотрела в маленькое зарешеченное окно, на двор, на стены гарема, где прошли её последние месяцы. И думала: «Я больше никогда сюда не вернусь. И это — хорошо».
Она закрыла глаза. Фургон увозил её в неизвестность.
— Прощай, Карина, — прошептала она. — Прощай, Ахмед. Прощайте все.
И закашлялась — долго, мучительно, надрывно.
А за стеной гарема, в подвале, Ахмед сжимал кулаки и слушал, как затихает шум мотора.
— Прощай, Жасмин, любимая, — сказал он. — Ты моя жизнь, люблю тебя.
Он лёг на бетонный пол, закрыл глаза и стал ждать.
Своей смерти. Или чуда.
---
Прошло три дня. Ещё три дня до побега.
И на третий день Лейла пришла с известием:
— Ахмеда больше нет.
Карина замерла. Внутри что-то оборвалось — тихо, без крови, без звука.
— Умер? — спросила она.
— Его убили, — ответила Лейла. — Тело вывезли ночью. Где похоронили — неизвестно.
— Он назвал имена? — спросила Карина.
— Нет, — Лейла покачала головой. — Молчал до последнего. Но комнату Жасмин всю перевернули и её саму продали и увезли навсегда отсюда.
Карина закрыла глаза. Перед внутренним взором стояло лицо Ахмеда — усталое, но доброе. Того, кто играл с ней в шахматы, кто приносил антибиотики, кто рисковал жизнью каждый день.
«Он умер за меня, — подумала она. — За нас. За свободу, которой у него никогда не было».
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе, Ахмед.
Она не плакала. Не могла. Слёзы были заперты где-то глубоко, и Карина знала — если она сейчас заплачет, то сломается. А она не имела права ломаться. Не сейчас. Не перед побегом.
— Что будем делать? — спросила Настя, сидящая рядом.
— Будем жить, — ответила Карина, открывая глаза. — Будем бороться. И будем помнить.
— Побег? — тихо спросила Амина.
— Побег состоится, — твёрдо сказала Карина. — Через три дня, чуть позже чем планировали. Ахмед умер не для того, чтобы мы сдались.
— А новый охранник? — спросила Злата. — Шакир?
— С ним мы разберёмся, — ответила Карина. — Или он с нами. Третьего не дано.
Она посмотрела на девушек — испуганных, заплаканных, но верящих ей.
— Мы победим, — сказала она. — Или умрём. Но сдаваться не будем.
Девушки молча кивнули. Настя взяла её за руку. Амина положила руку Карине на плечо. Злата, Лена, Даша — все сжались вокруг неё, как вокруг маяка в бурном море.
«Ахмед, — подумала Карина. — Я не забуду. Я сделаю так, чтобы твоя смерть была не напрасной».
Ночью, когда все уснули, Карина вышла в сад. Встала у того места, где всегда сидел Ахмед. Посмотрела на пустую скамейку — и прошептала:
— Спи спокойно, друг. Я закончу твоё дело.
Ветер колыхнул листья жасмина. Ей показалось, или кто-то ответил ей шелестом?
Она вернулась в комнату, легла на кровать и долго смотрела в потолок.
«Три дня, — думала она. — Три дня, и мы вырвемся на свободу. Ради тебя, Ахмед. Ради Зои. Ради Тамары. Ради всех, кто не дожил до этого дня».
Сон не шёл. Но она закрыла глаза и приказала себе спать.
Ахмед отпустил её. Теперь она должна была отпустить его, чтобы двигаться дальше.
---
Смерть Ахмеда легла на плечи Карины тяжёлым, почти физическим грузом. Она просыпалась по ночам от того, что не могла дышать — сердце колотилось где-то в горле, в ушах стучала кровь, и казалось, что ещё секунда — и она закричит. Но она не кричала. Она лежала в темноте, смотрела в потолок и считала дни. Два дня оставалось до побега. Два дня — и либо свобода, либо смерть.
— Ты выглядишь как смерть, — сказала Амина утром, разглядывая Карину при свете тусклой лампы. — Синяки под глазами, губы треснутые, руки трясутся. Ты вообще спишь?
— Сплю, — соврала Карина. — По ночам.
— Ты не спишь, — покачала головой Амина. — Я слышу. Ты лежишь и смотришь в потолок. Часами.
— Думаю.
— О чём?
— О побеге. О том, что может пойти не так. О том, как сделать, чтобы всё получилось.
— Ахмеда больше нет, — тихо сказала Амина. — Шакир рыщет по дому, как ищейка. Хозяин вернулся из города раньше, чем планировал. Лейла нервничает. А ты говоришь о побеге, как будто ничего не случилось.
— А что мне делать? — Карина повернулась к ней. — Лечь и умереть? Сдаться? Сказать Шакиру: «Вот тайник, вот улики, вот план, забирайте»?
— Нет, — Амина покачала головой. — Но может быть, стоит подождать. Пересидеть. Дождаться, когда Шакир успокоится.
— Шакир не успокоится, — жёстко сказала Карина. — Он будет искать, пока не найдёт. Или пока кто-то не наведёт его на след.
— Ты думаешь, кто-то из девушек… — начала Амина.
— Я не хочу думать, — перебила Карина. — Я хочу быть готовой ко всему.
Она встала, начала одеваться — халат, поверх платье, поверх карман с дырой, где лежала флешка с записями. Не с той, где были доказательства против хозяина, — с той, где был план побега. Она носила её на себе, как талисман, не доверяя тайникам.
— Сегодня вечером я соберу всех, — сказала Карина. — Тех, кому доверяю.
— Доверяешь ли ты им на сто процентов? — спросила Амина.
— Доверяю, — ответила Карина, хотя в голосе не было уверенности. — Должна доверять. Иначе зачем всё это?
---
Вечером, после ужина, когда девушки разошлись по комнатам, Карина собрала ближний круг в своей комнате. Настя, Амина, Злата, Лена, Даша — те, кто был с самого начала, кто знал о плане, кто помогал переносить улики в подвал. Карина оглядела их лица — усталые, испуганные, но сосредоточенные.
— Завтра ночью мы бежим, — сказала она.
— Завтра? — ужаснулась Лена. — Но Шакир…
— Шакир будет спать, — перебила Карина. — Лейла дала мне расписание. Он дежурит до полуночи, потом его сменяет старик, который почти ничего не видит и не слышит.
— А если Шакир не уйдёт? — спросила Даша.
— Уйдёт, — уверенно сказала Карина. — Лейла проследит. Она заинтересована в нашем побеге не меньше нас.
— Ты ей веришь? — спросила Злата. — После всего, что она сделала?
— Я верю её ненависти к хозяину, — ответила Карина. — Этого достаточно.
Девушки переглянулись. Настя взяла Карину за руку, сжала её.
— Мы справимся? — спросила она тихо.
— Справимся, — твёрдо сказала Карина. — Должны справиться.
— А кто пойдёт первым? — спросила Амина. — Кто поведёт?
— Я, — ответила Карина. — Я знаю маршрут. Я знаю, где камеры, где собаки, где посты. Я выведу вас.
— А если тебя поймают? — спросила Лена.
— Если меня поймают — вы возвращаетесь в свои комнаты и делаете вид, что ничего не знали, — жёстко сказала Карина. — Вы не знаете меня, не знаете про побег, не знаете про план. Поняли?
— Поняли, — ответили девушки хором.
— Тогда расходитесь, — сказала Карина. — Никому ни слова. Даже тем, кому доверяете. Побег — дело тихое. Чем меньше людей знают, тем больше шансов.
Девушки разошлись. Карина осталась одна. Настя легла на кровать, но не спала — притворялась, что дремлет, но Карина видела, как блестят её глаза в темноте.
— Насть, — тихо позвала Карина.
— М?
— Ты веришь, что у нас получится?
Настя помолчала. Потом сказала:
— Я верю в тебя. А ты — веришь?
— Должна, — ответила Карина. — Иначе зачем всё это?
---
На следующий день Карина заметила, что Лена какая-то странная.
Она не смотрела в глаза, отводила взгляд, когда Карина проходила мимо. На вопросы отвечала односложно, не глядя. Пальцы её дрожали, когда она держала кружку с чаем.
— Лена, — Карина подошла к ней после завтрака. — Ты в порядке?
— В порядке, — быстро ответила Лена. — Всё хорошо.
— Ты на меня не смотришь.
— Смотрю, — Лена подняла глаза на секунду и снова опустила. — Просто устала. Не спала ночью.
— Из-за побега?
— Из-за всего.
Карина не стала настаивать. Но вечером, когда она готовилась к последнему собранию перед побегом, в дверь её комнаты постучали. Три раза. Коротко. Тревожно.
— Войдите, — сказала Карина.
На пороге стояла Злата. Бледная, заплаканная, с дрожащими губами.
— Лена пропала, — сказала она.
— Как пропала? — Карина вскочила.
— Ушла после ужина и не вернулась. Я искала везде — в столовой, в саду, в туалетах. Нигде нет.
— Может быть, она в своей комнате? — спросила Настя.
— Нет, — Злата покачала головой. — Я проверила. Там пусто.
Карина похолодела. В голове пронеслась страшная мысль: «Лена пошла к Шакиру. Лена сдала их».
— Ты думаешь, она… — начала Амина.
— Не знаю, — перебила Карина. — Но мы должны выяснить.
— Как? — спросила Настя.
— Ждать, — ответила Карина. — Если она сдала нас — к нам скоро придут.
— А если нет?
— Если нет — она вернётся. И объяснит, где была.
Они ждали. Минута, две, пять. Тишина. Только сердце колотилось где-то в горле. Карина сидела на кровати, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.
— Карина, — позвала Настя. — Я боюсь.
— Я тоже, — честно ответила Карина.
Через десять минут дверь открылась. Вошла Лена.
Она была бледна, как смерть. Глаза красные, опухшие — плакала. Руки тряслись, в пальцах она сжимала какой-то клочок бумаги.
— Ты где была? — спросила Карина, вставая.
— В подвале, — тихо ответила Лена. — К тайнику ходила.
— Зачем?
— Хотела проверить, всё ли на месте, — Лена опустила глаза. — Но Шакир заметил.
Ледяной холод пробежал по спине Карины.
— Что он знает? — спросила она.
— Всё, — Лена заплакала. — Он видел, как я доставала улики из тайника. Он спросил, что это. Я сказала — старые вещи Жасмин. Он не поверил, но и не стал обыскивать. Сказал: «Если врёшь — я тебя убью».
— Ты поэтому плакала?
— Я плакала, потому что боюсь всего тут, — Лена вытерла слёзы рукавом. — И потому что… потому что он сказал, что донесёт хозяину, если я не буду на него работать.
— Работать? — переспросила Амина. — Как это?
— Шпионить за вами, — прошептала Лена. — Рассказывать ему, что вы говорите, что делаете, когда планируете побег.
— И ты согласилась? — спросила Карина.
— Нет, — Лена покачала головой. — Я сказала нет. Тогда он забрал улики. Сказал, что отдаст их хозяину, а меня накажут, если я не передумаю.
— Он забрал всё? — ужаснулась Настя.
— Всё, — тихо ответила Лена. — Документы, флешки, дневник Жасмин, ключи. Всё, что мы прятали.
Карина закрыла глаза. Внутри всё рухнуло. Доказательства, которые она собирала месяцами, исчезли. План побега, который они готовили, стал известен врагу. Единственный шанс на свободу таял, как дым.
— Простите, — прошептала Лена. — Я не хотела. Я не знала, что он следит.
— Ты дура, — жёстко сказала Амина. — Ты могла погубить всех нас.
— Я знаю, — Лена опустилась на колени. — Простите меня. Простите.
Карина смотрела на неё. На заплаканное лицо, на дрожащие плечи, на руки, которые тряслись так сильно, что клочок бумаги выпал на пол.
— Ты пришла сама и рассказала, — сказала Карина. — Это много значит.
— Я не могла молчать, — всхлипнула Лена. — Я умру, но не стану предателем.
— Умрёшь? — усмехнулась Амина. — Ты можешь умереть, но мы-то зачем?
— Хватит, — Карина подняла руку. — Кричать бесполезно. Нужно что-то делать.
— Что мы можем сделать, если Шакир знает всё? — спросила Настя.
— Он знает не всё, — ответила Карина. — Он знает, где был тайник. Он знает, что Жасмин что-то прятала. Но он не знает, про нас и что у меня есть копия плана. И копия некоторых документов.
— Ты сделала копии? — удивилась Амина.
— Конечно, — усмехнулась Карина. — Я не дура. И Лейла учила меня, что тайник — это не единственное место.
— Где же они? — спросила Даша.
— Надёжно, знаю только я где это, — ответила Карина. — Шакир не найдёт.
Она подошла к Лене, помогла ей встать.
— Ты должна пойти к Шакиру и сказать, что передумала, — сказала Карина.
— Что? — Лена побледнела ещё сильнее.
— Скажи, что будешь шпионить. Что расскажешь ему всё, что мы говорим. Что принесёшь ему информацию.
— Зачем?
— Чтобы он успокоился, — объяснила Карина. — Чтобы поверил, что ты на его стороне. И не пошёл к хозяину.
— А если он потребует доказательства?
— Дашь ему фальшивку, — сказала Карина. — Я приготовлю. Например, что мы бежим через неделю, а не завтра.
— А если он проверит?
— Как он проверит, — уверенно сказала Карина. — Он самоуверенный. Поверит, что переиграл нас. Будет ждать и ловить нас.
Лена смотрела на неё с ужасом и надеждой.
— Ты думаешь, получится? — спросила она.
— Должно получиться, — ответила Карина. — Иначе мы все умрём.
Она взяла Лену за руку, сжала её.
— Ты справишься, — сказала она. — Ты сильнее, чем думаешь.
— Я боюсь, — прошептала Лена.
— Бояться нормально, — ответила Карина. — Главное — не показывать страх. Иди.
Лена вышла из комнаты. Девушки смотрели на закрытую дверь. Тишина повисла в воздухе — тяжёлая, густая, как сироп.
— Она справится? — спросила Настя.
— Должна, — ответила Карина.
— А если нет? — спросила Амина.
— Если нет — мы уходим завтра ночью. Не дожидаясь, пока Шакир наведёт хозяина на след.
— Но у нас нет документов, нет карт, нет ключей… — начала Настя.
— У меня есть, — перебила Карина. — В голове. А это самое надёжное место.
Девушки замолчали. Карина посмотрела на них — испуганных, усталых, но доверяющих ей.
— Расходитесь по комнатам, — сказала она. — И делайте вид, что ничего не случилось. Если Шакир спросит — вы ничего не знали про тайник, про улики, про побег. Это всё Жасмин делала.
— А ты? — спросила Амина.
— А я буду готовиться, — ответила Карина. — Завтра ночью мы уходим. Живыми или мёртвыми, но уходим.
Девушки разошлись. Карина осталась одна. Села на кровать, обхватила колени руками.
«Лена, — думала она. — Ты должна справиться. Ради всех нас».
Мысль о побеге жгла изнутри. Она не могла позволить Шакиру разрушить всё, ради чего они жили, боролись, теряли друзей.
Она посмотрела в потолок и прошептала:
— Мы победим. Обязательно.
Завтра — свобода.
---
Утро началось с того, что Лейла разбудила Карину затемно.
— Вставай, — голос надсмотрщицы был тихим, но в нём слышалось что-то необычное. Что-то похожее на тревогу. — Хозяин тебя требует.
— Зачем? — Карина села на кровати, протирая глаза. Сердце колотилось где-то в горле — она всегда боялась, когда хозяин вызывал её без предупреждения.
— Не знаю, — ответила Лейла, отводя взгляд. — Но он не один. С ним какой-то гость из Турции. Богатый. Очень богатый.
— И что ему нужно?
— Увидишь, — Лейла протянула ей платье — новое, шёлковое, тёмно-синее, с вышивкой. — Оденься красиво. И не спорь.
Карина оделась. Платье было дорогим, но чужим — не её. Как и всё в этом доме. Она посмотрела на себя в маленькое зеркало, висевшее на стене. Бледная, уставшая, с тёмными кругами под глазами. Красивая, как кукла. Такая же бездушная.
— Идём, — Лейла взяла её за руку. — Хозяин ждать не любит.
Они вышли в коридор. Девушки провожали Карину взглядами — кто с жалостью, кто со страхом, кто с завистью. Настя стояла у двери их комнаты, бледная, сжав кулаки.
— Вернись, — прошептала она, когда Карина проходила мимо.
— Вернусь, — ответила Карина.
Но она не была уверена.
---
В гостиной, где хозяин принимал важных гостей, пахло дорогим табаком и сладкими духами. На креслах сидели двое — хозяин и незнакомый мужчина в идеально сшитом костюме. Лет пятидесяти, с сединой на висках, с властным лицом человека, который привык отдавать приказы и не привык, чтобы ему перечили.
— А вот и наша звезда, — сказал хозяин, когда Карина вошла. — Карина. Москвичка. Дизайнер. Муж — известный поставщик.
— Павел? — переспросил гость, разглядывая Карину, как вещь на рынке.
— Да, — кивнул хозяин. — Павел.
— Красивая, — гость усмехнулся. — Очень красивая.
— Дорогая, — добавил хозяин. — Очень дорогая.
Карина стояла, опустив глаза, как учила Лейла. Не смотреть в глаза важным гостям. Не показывать страх. Улыбаться, когда велят.
— Подойди, — приказал хозяин.
Карина сделала несколько шагов. Остановилась на расстоянии вытянутой руки.
— Подними голову.
Она подняла. Гость смотрел на неё — холодно, оценивающе, как на лошадь перед покупкой.
— Глаза голубые, — заметил он. — Хорошо. Волосы светлые. Фигура тонкая. Как я люблю.
— Она умная, — похвастался хозяин. — Говорит на двух языках, разбирается в искусстве, может поддержать разговор с любым клиентом.
— Умные дороже стоят, — усмехнулся гость. — Но и проблем с ними больше.
— С этой проблем не будет, — заверил хозяин. — Она покладистая.
Карина сжала кулаки под подолом платья. «Покладистая. Как собака. Как послушная зверюшка».
— Я хочу её купить, — вдруг сказал гость.
Карина замерла. Внутри всё оборвалось — сердце ухнуло вниз, в животе похолодело.
— Купить? — переспросил хозяин. — Но она — моя звезда. Моя главная достопримечательность.
— Я заплачу в два раза больше, чем ты за неё получил, — гость назвал сумму. Огромную. Такую, что хозяин присвистнул.
— Дорого, — сказал он. — Но…
— Я забираю её сегодня, — перебил гость. — В мой гарем. В Измир.
— Сегодня? — хозяин замялся. — Мне нужно подумать.
— Подумаешь на месте, — гость встал. — Мои люди уже ждут у ворот.
Карина почувствовала, как земля уходит из-под ног. «Измир. Другой гарем. Другой хозяин. Другие девушки. И никакого Димы, который ищет её здесь».
— Я не поеду, — сказала она, не поднимая головы.
— Что? — хозяин не поверил своим ушам.
— Я не поеду, — повторила Карина. — Я нужна здесь. Вы говорили, я звезда. Звезда не уезжает в другой гарем.
— Ты не смеешь спорить со мной! — закричал хозяин, вставая.
— Не кричите на неё, — спокойно сказал гость. — Она права — звезда не уезжает в другой театр. Но она может уехать на гастроли.
— На гастроли? — переспросила Карина.
— На время, — кивнул гость. — Мне нужна девушка для важного клиента из ОАЭ. Он приезжает через три дня. Он любит русских, голубоглазых, умных. Ты подходишь идеально.
— И что будет через три дня? — спросила Карина.
— Клиент уедет, — ответил гость. — Ты вернёшься. Живая. Если повезёт.
— А если не повезёт?
— Значит, останешься в Измире, — усмехнулся гость. — Мне не жалко.
Карина посмотрела на хозяина. Тот избегал её взгляда.
— Вы согласны? — спросила она.
— Я не могу отказать такому клиенту, — сказал хозяин. — Ты поедешь.
— Я не прошу разрешения, — Карина чувствовала, как внутри закипает злость. — Я говорю — я не поеду.
— Ты не выбираешь, — жёстко сказал хозяин. — Ты — товар. Товар не имеет права голоса.
— Тогда продавайте меня, — сказала Карина. — Но я не буду работать на вашего клиента. Пусть он меня убьёт. Мне всё равно.
Гость и хозяин переглянулись.
— Дерзкая, — заметил гость. — Мне нравится.
— Я её накажу, — начал хозяин.
— Не надо, — перебил гость. — Пусть едет. У меня есть методы, чтобы сделать её послушной.
— Я не поеду, — повторила Карина.
— Поедешь, — гость подошёл к ней, взял за подбородок. — Или твои подруги заплатят за твою дерзость.
Карина похолодела.
— Вы не тронете их.
— Трону, — спокойно сказал гость. — У меня деньги, власть, влияние. Хозяин сделает так, как я скажу. Не хочешь ехать добровольно — поедешь в наручниках. А твоих подруг накажут. В назидание.
Карина смотрела в его холодные глаза. Понимала — он не шутит. Такие, как он, не шутят. Они делают.
— Я поеду, — сказала она, опуская голову. — Но я вернусь.
— Посмотрим, — усмехнулся гость.
---
Через час её уже везли в другой город.
Карина сидела в закрытом фургоне, без окон, на жёсткой скамейке, сжимая в руке маленькую флешку — копию плана побега, которую она спрятала в подкладку платья. Настя и Амина плакали, когда её уводили. Лейла смотрела — и в её глазах была ненависть. Не к Карине — к хозяину, к гостю, к себе.
— Я вернусь, — повторила Карина, когда её сажали в фургон. — Ждите меня.
— Ждём, — прошептала Настя.
Дорога была долгой. Часа через четыре фургон остановился, дверь открылась.
— Выходи, — приказал охранник.
Карина вышла. И замерла.
Гарем в Измире был другим. Не таким, как у Али. Более современным, более дорогим, более жестоким. На женщинах — шёлк и бриллианты, но на их лицах — такая же печать отчаяния, как у девушек в её гареме. Та же клетка. Только золотая.
— Это Халима, — представили Карине женщину в чёрном платке — местную надсмотрщицу. — Она покажет тебе, что нужно делать.
— Что именно я должна делать? — спросила Карина.
— Обслуживать гостя. Говорить с ним. Смеяться над его шутками. Наливать вино. И, если он захочет, — Халима многозначительно замолчала. — Ты понимаешь.
— Понимаю, — кивнула Карина.
— Тогда иди, — Халима показала на дверь. — Тебя ждут.
---
Гость из ОАЭ оказался стариком с жирными пальцами и мутными глазами. Он говорил на ломаном английском, требовал, чтобы Карина смеялась его шуткам, пересказывала новости из Москвы, играла на пианино, которое стояло в углу.
— Ты красивая, — сказал он, гладя её по руке. — Очень красивая. Я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда.
— Я только на три дня, — ответила Карина.
— Три дня — это мало, — он покачал головой. — Я заплачу больше. Хозяин согласится.
— Я хочу домой, — твёрдо сказала Карина.
— Домой? — он засмеялся. — У тебя нет дома. Есть только то место, где тебя продали. И это место. Выбирай.
Карина молчала. В голове крутился план — выжить, вернуться, вытащить девушек. Ничего больше не имело значения.
В первый вечер она познакомилась с девушками, которые жили в этом гареме. Их было не больше двадцати — русские, украинки, одна девушка из Казахстана. У каждой была своя история — муж, друг, родственник, похищение с улицы. Но все они смотрели на Карину с жалостью — как на ту, кто скоро станет такой же, как они.
— Не пытайся бежать, — сказала одна из них, Ильмира, молодая, красивая, с пустыми глазами. — Здесь охрана злее. Собаки голодные. Если поймают — убьют.
— Я не собираюсь бежать отсюда, — ответила Карина. — Я собираюсь вернуться туда, откуда приехала.
— Зачем? — удивилась Ильмира. — Оттуда тоже не убежишь.
— Убегу, — твёрдо сказала Карина. — И вас вытащу.
— Вытащишь? — Ильмира горько усмехнулась. — Ты даже себя вытащить не можешь.
— Могу, — сказала Карина. — Я уже почти вытащила.
Она не стала рассказывать про доказательства, про друга в Москве, про Лейлу. Слишком опасно. Но она смотрела, слушала, запоминала.
---
На второй день Карина узнала, что хозяин измирского гарема работает с Али. Они делят клиентов, обмениваются девушками, помогают друг другу с перевозками. В кабинете, куда её привели для «особого задания» — развлечь пьяного гостя — она увидела документы на столе. Список гаремов. Имена. Адреса.
— А кто он? — спросила она у охранника, который стоял у двери.
— Не твоё дело, — ответил он. — Сиди и жди.
Карина не стала ждать. Дождалась когда охранник отойдёт по делам. Она сфотографировала документы на телефон, который до сих пор она умело прятала — старую раскладушку, подаренную Ахмедом. Фотографии получились плохими, но читаемыми.
— Теперь у меня есть всё, — прошептала она, пряча телефон.
— Что есть? — спросил охранник, услышав шорох.
— Ничего, — ответила Карина. — Просто подумала вслух.
На третий день гость из ОАЭ уехал. Карину вернули в фургон, отвезли обратно, в гарем Али.
— Я же говорила — вернусь, — сказала она Лейле, когда та открыла дверь.
— Ты жива? — спросила Лейла, оглядывая её.
— Жива, — кивнула Карина. — И привезла подарок.
— Какой?
— Список гаремов. Али не один. Их целая сеть. Я знаю, где они. Я знаю их хозяев. Я знаю, как они связаны с Павлом.
— Ты всё это выяснила за три дня? — удивилась Лейла.
— У меня хорошо подвешен язык, — усмехнулась Карина. — И я умею слушать.
Она зашла в свою комнату. Настя и Амина бросились к ней.
— Мы думали, ты не вернёшься, — плакала Настя.
— Я же обещала, — Карина обняла её. — Я всегда возвращаюсь.
— Что теперь? — спросила Амина.
— Теперь — побег, — сказала Карина. — Настоящий. В этот раз — всё.
Она не рассказала им про документы, которые сфотографировала в Измире. Не рассказала про список гаремов. Не рассказала про то, что знает теперь больше, чем когда-либо.
Некоторые тайны должны оставаться тайнами. До поры до времени.
---
Тишина в коридоре стала какой-то особенной — тяжёлой, вязкой, как смола. Карина почувствовала это ещё утром, когда вышла из комнаты. Охранники перешёптывались, косились на неё. Лейла была бледнее обычного, и её руки, всегда такие уверенные, сейчас дрожали, когда она поправляла воротник форменной куртки.
— Что случилось? — спросила Карина, когда Лейла остановилась рядом с ней у фонтана в саду.
— Сегодня приезжает важный гость, — ответила Лейла, не глядя на неё. — Из России. Очень важный. Хозяин сказал — готовь её. Карину.
— И что в этом особенного? Приезжали уже много раз.
— Этот особенный, — Лейла посмотрела на Карину. В её глазах было что-то, чего Карина никогда раньше не видела. Жалость. Или предупреждение. — Он назвал твоё имя.
— Моё?
— Сказал, что хочет видеть Карину. Москвичку. Ту, которую непокорную.
Карина замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, как птица в клетке.
— Кто он? — спросила она, хотя уже догадывалась.
— Не знаю, — Лейла покачала головой. — Но он приехал не один. С ним женщина. Молодая. Блондинка. Он называет её женой.
Карина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Наверное это он. Павел, — прошептала она. — Это Павел.
— Ты хочешь отказаться? — спросила Лейла. — Я могу сказать, что ты больна.
— Нет, — Карина покачала головой, хотя внутри всё кричало — да, откажись, спрячься, не показывайся ему на глаза. — Я пойду. Я должна.
— Зачем?
— Чтобы он увидел, что я жива, — ответила Карина. — Чтобы знал — я не сломалась.
Лейла смотрела на неё долго, потом кивнула.
— Ты смелая, — сказала она. — Или безумная.
— И то, и другое, — усмехнулась Карина. — Иначе в таком месте не выжить.
---
Они наряжали её, как куклу на продажу.
Платье — изумрудное, шёлковое, с открытыми плечами и глубоким вырезом. Волосы — уложены волнами, спадают на спину. Макияж — яркий, но не вульгарный. В губах — красная помада, которая делала её губы похожими на рану.
— Ты прекрасна, — сказала Настя, когда Карина посмотрела на себя в зеркало.
— Я похожа на товар в дорогой упаковке, — ответила Карина. — Наверное, это правильно. Сегодня я буду именно товаром.
— Ты справишься? — спросила Амина, стоя в дверях.
— Я не знаю, — честно ответила Карина. — Но я попробую.
— Помни, — сказала Амина. — Ты здесь не из-за него. Ты здесь, несмотря на него. Он не властен над тобой. Только хозяин.
— Хозяин? — горько усмехнулась Карина. — Он властен над моим телом. Но не над душой.
— Твоя душа — твоё оружие, — напомнила Амина. — Не дай ему её отнять.
Карина кивнула. Если она должна играть роль — она сыграет её хорошо. Но она не будет беспомощной жертвой.
---
Гостиная сияла огнями.
Хозяин Али сидел во главе стола, улыбающийся, довольный, в золотистом халате, расшитом драконами. Рядом с ним — Павел.
Карина увидела его сразу, как только вошла. Он не изменился — такие же карие глаза, такие же тёмные волосы, такая же уверенная, чуть надменная улыбка. На нём был дорогой костюм, часы за несколько десятков тысяч долларов, в руке бокал с вином. Он выглядел богатым, успешным, счастливым. И чужим. Таким чужим, будто они никогда не были знакомы.
Рядом с Павлом сидела девушка. Молодая, лет двадцати, с длинными светлыми волосами и большими голубыми глазами. На ней было скромное платье — не такое вызывающее, как у девушек, которых подавали гостям. Она сидела, опустив голову, и не поднимала глаз.
— А вот и наша звезда! — воскликнул хозяин, когда Карина вошла. — Карина. Москвичка. Дизайнер. Та самая, твоя бывшая, если помнишь.
Павел поднял голову. Их взгляды встретились.
Карина смотрела в глаза человеку, который клялся ей в любви, который целовал её по утрам, который держал за руку в ЗАГСе, когда они подписывали документы. И который продал её за пять миллионов долларов, как вещь, как товар, как мясо.
Она ожидала увидеть в его глазах страх, вину, стыд. Но не увидела ничего. Только интерес. И любопытство.
— Карина, — сказал Павел, и голос его был спокоен, будто они встретились на светском рауте в Москве, а не в рабстве. — Ты прекрасно выглядишь.
— И ты не изменился, — ответила Карина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Такой же красивый. Такой же как и был, пустой.
Павел усмехнулся. Хозяин засмеялся — громко, наигранно.
— Острый язык! — сказал он. — Я говорил тебе, Павел, эта женщина — бриллиант.
— Бриллиант, который я тебе продал, — добавил Павел, не отводя взгляда от Карины. — И не жалею. Она слишком сильная для меня была.
Карина сжала кулаки под подолом платья. Ногти впились в ладони, но она не чувствовала боли. Только ярость. Холодную, как лёд, жгучую, как огонь.
— А это, — Павел кивнул на девушку, сидящую рядом, — Варвара. Моя жена.
Варвара подняла голову. В её глазах был ужас. Настоящий, живой ужас. Она смотрела на Карину, на Павла, на хозяина, и не понимала, где она и что здесь происходит.
— Жена? — переспросила Карина. — Как я когда-то?
— Как ты, — спокойно ответил Павел. — Я был один. Но не долго. Я решил, что Варвара мне подходит, для развлечений и для поездки.
— Какой? — спросила Карина, чувствуя, как внутри закипает кровь.
— Угадай, — усмехнулся Павел.
Карина посмотрела на Варвару. Та была бледна, её трясло, она кусала губы, чтобы не заплакать.
— Ты знаешь, что он тебя продаёт? — спросила Карина у неё.
Варвара молчала. Потом еле заметно кивнула.
— Я догадываюсь, — прошептала она. — Но я не знала, куда мы едем. Он сказал — путешествие. Романтика. А привёз сюда.
— Как и меня когда-то, — горько сказала Карина. — Два года назад.
— Два года? — переспросил Павел. — А мне казалось — это было сто лет назад.
— Для тебя — может быть, — ответила Карина. — Для меня — каждый день был пыткой. И ты знаешь, кто в этом виноват.
— Я знаю, — Павел допил вино. — Рынок. Спрос. Деньги. Я не виноват, что ты оказалась востребованным товаром.
— Товаром? — Карина повысила голос. — Я была твоей женой!
— Была, — согласился Павел. — А теперь — нет.
Хозяин засмеялся. Охранники, стоящие у дверей, улыбнулись. Девушки, которые прислуживали за столом, опустили глаза, чтобы не встретиться взглядом с Кариной.
— Варя, — Карина повернулась к девушке. — Ты не обязана здесь оставаться.
— Она останется, — жёстко сказал Павел. — Я уже договорился с хозяином.
— Сколько? — спросила Карина. — Сколько ты за неё получишь?
— Не твоё дело, — ответил Павел.
— Миллион? Два? — настаивала Карина. — Или как за меня — пять?
Варвара заплакала. Тихо, без звука, только плечи её тряслись.
— Не плачь, — сказала Карина. — Я помогу тебе.
— Ты? — Павел усмехнулся. — Ты не можешь помочь даже себе.
— Могу, — твёрдо сказала Карина. — Я всё ещё жива. И не сломлена. А это значит, что я сильнее тебя.
— Сильнее? — Павел встал. — Ты — рабыня. Ты — товар. Ты — ничто.
— А ты — торговец женщинами, — ответила Карина. — Ты — ничто. Ты хуже ничто. Ты — грязь.
— Не смей! — Павел замахнулся, но хозяин перехватил его руку.
— Не надо, — сказал он. — Она уже не твоя.
— Она оскорбляет меня!
— Она женщина, — спокойно ответил хозяин. — Женщины не могут оскорбить мужчину. Они могут только разозлить его. Или порадовать. Будь мужчиной.
Павел сел, тяжело дыша. Карина смотрела на него сверху вниз — он сидел, она стояла. Впервые за долгое время она была выше его.
— Я не забуду, — сказала она. — Ничего. Ни одной секунды. Ни одного слова. Ни одного удара.
— Ты ничего не сможешь сделать, — усмехнулся Павел. — Ты здесь навсегда.
— А ты когда-нибудь ответишь, — ответила Карина. — За меня. За Варвару. За всех, кого ты продал.
— Поговори мне, — сказал Павел.
— Жди меня в гости, — Карина улыбнулась — холодно и страшно. — Жди.
Она развернулась и вышла из гостиной.
Лейла догнала её в коридоре.
— Ты с ума сошла! — зашипела она. — Он мог тебя ударить!
— Пусть попробует, — ответила Карина. — Я не боюсь его.
— Зря, — покачала головой Лейла. — Таких, как он, надо бояться.
— Нет, — Карина остановилась. — Таких, как он, надо уничтожать.
---
Варвару поселили в комнате рядом с Кариной.
Ночью, когда все уснули, Карина постучала в её дверь.
— Открой, — сказала она. — Это я. Карина.
Дверь приоткрылась. Варвара стояла на пороге, заплаканная, с красными глазами.
— Зачем ты пришла? — спросила она.
— Поговорить.
— О чём?
— О побеге отсюда, — Карина зашла в комнату, закрыла дверь. — Ты хочешь отсюда выбраться?
— Хочу, — прошептала Варвара. — Но как?
— Есть план, — сказала Карина. — Я готовлю побег уже много месяцев. У меня есть люди, улики, доказательства. Я вытащу нас всех.
— А Паша? — спросила Варвара.
— Паша, он ответит за всё. Я сделаю так, чтобы он сел в тюрьму.
— Ты не боишься его?
— Его? — Карина усмехнулась. — Я ненавижу его. Это сильнее страха.
— Как ты можешь быть такой сильной?
— Я не сильная, — ответила Карина. — Я просто не хочу умирать. И не хочу, чтобы умирали другие.
Варвара смотрела на неё долго. Потом заплакала — в голос, как ребёнок.
— Тише, — Карина обняла её. — Тише. Я здесь. Я помогу.
— Он обещал любить меня, — всхлипывала Варвара. — Он говорил, что я — его жизнь.
— Он говорил то же самое мне, — тихо сказала Карина. — Два года назад. Он врал. Он всегда врёт.
— За что он так?
— Потому что он не человек, — ответила Карина. — Он — монстр в человеческом обличье.
— Что же делать?
— Ждать, — сказала Карина. — У меня есть план. Осталось несколько дней. А пока — будь осторожна. Не доверяй никому. Даже девушкам, которые кажутся добрыми.
— Даже тебе?
— Я — исключение, — улыбнулась Карина. — Я тоже была такой, как ты. И я не сломалась.
Она вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
В коридоре её ждала Амина.
— Ты поговорила с ней? — спросила она.
— Поговорила, — кивнула Карина.
— Она согласна бежать?
— Она согласна жить.
— А Павел?
— Павел уедет, — сказала Карина. — Но он вернётся. Они всегда возвращаются.
— Ты не боишься, что он узнает о побеге?
— Не узнает, — ответила Карина. — Он самоуверен. Он думает, что я просто его пугаю, а сама боюсь его. Играю с ним.
— А ты?
— А я — нет, — Карина посмотрела в темноту коридора. — Я только начинаю.
Она пошла в свою комнату, но не могла уснуть. Перед глазами стояло лицо Павла. Такое же красивое. Такое же чужое.
«Ты ответишь, — думала она. — Я сделаю всё, чтобы ты ответил».
Утром Павел уехал. Варвара осталась.
Карина подошла к ней во дворе.
— Теперь ты одна из нас, — сказала она.
— Я боюсь, — прошептала Варвара.
— Это нормально, — ответила Карина. — Мы все боимся. Но мы боремся. И ты будешь бороться. Вместе с нами.
Она протянула руку. Варвара помедлила, потом положила свою ладонь в её.
— Я буду, — сказала она.
— Тогда пошли, — Карина улыбнулась. — Нас ждёт свобода.
Продолжение следует, если вам интересна эта история и что будет дальше. Если будет активность, то будет и продолжение, спасибо за понимание
Начало истории
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!
Поблагодарить за рассказ можно нажав на баннер выше