Я не сразу его узнал. Просто силуэт в сумерках. Ночное освещение на «Фаворе» еще не включили. Дмитрий сидел на лавочке на детской площадке в пол-оборота ко мне. Я бы прошел мимо. Но что-то в его позе насторожило. Очень наряженная поза. Я решил, что у него возобновились боли, и тихо подошел:
- Добрый вечер, Дмитрий.
Он не обернулся, но подвинулся, приглашая составить компанию.
- Добрый вечер, отец Игорь! - это он сказал предельно усталым голосом.
- Как вы себя чувствуете? Болит? - спросил я присаживаясь.
Дмитрий пошевелил раненой ногой и сказал:
- Вполне терпимо. Это я просто жду звезды. Скоро должны появиться.
Дмитрий - высокий сорокалетний ветеран СВО был у нас в гостях недели две. Я заметил, что за это время он стал меньше задыхаться и хромать, хотя без палочки еще не обходился.
О состоянии души Дмитрия я не имел представления. Он из молчунов. Держался обособленно, хотя на вопросы отвечал, за помощь благодарил, практические задачи ставил. В домовой храм он заглянул однажды, и не вошел. А теперь Дмитрий сидел в полумраке и ждал звезд. Конечно, я не мог пройти мимо. Человек, ищущий Бога, часто взглядом натыкается на звезды.
Мы сидели на лавочке и смотрели на небо над морем. Звезды проступали на нем, как застывшие искорки на проявляемой пленке - сначала неясными пятнышками, которые все разгорались и разгорались.
Мы смотрели в небо. Я отключил звук на телефоне, намереваясь всем перезвонить, кто не дозвонится. Мы не заметили, как включились фонари. И они не мешали. Наконец, Дмитрий заговорил:
- Самое начало войны. Еще не было столько беспилотников, как сейчас. Мы с Атосом, раненые, лежали в холодной весенней луже. Вокруг - деревья. Перевернуться на бок я не мог. Мог только смотреть вверх. Атос тихо стонал и пытался уложить получше ноги. Его осколками посекло. Особенно ногам досталось. А у меня контузия сильная. Звон в ушах. И кровопотеря. Я смотрел в небо. А оно было пустым. Серое унылое небо. Мне хотелось увидеть хотя бы облачко, а его не было. Даже воробьев не было. Пустота. Я пытался что-то говорить, и не слышал, что говорю. Я временами отключался. И временами смотрел в это пустое небо. А уже ночью почувствовал - меня несут. Небо надо мной - светлое от звезд. Я даже видел наплечники на бронике парня, который шел сзади. Мне вдруг стало так хорошо, что я заснул. Именно заснул, а не отключился. А проснулся уже в госпитале.
Я перекрестился на купол домовой церкви и сказал:
- Спасибо, Господи!
Дима посмотрел на меня, помолчал и продолжил:
- Нас с Атосом наша «птичка» засекла. Ребята дождались темноты и пошли за нами. А потом нас быстро эвакуировали. Это редко получалось. А тут все сложилось, как «кубик Рубика». И потом в госпитале, когда стало ясно, что сердце не задето и позвоночник тоже, и ногу не надо ампутировать, я стал думать. О небе. Оно ведь не было пустым, правда? И «птичка» смотрела на нас, и выше - Кто-то большой и очень сильный оставил нас с Атосом здесь, на земле. И звезды откуда-то взялись, хотя весь день была низкая облачность. Небо освещало нам дорогу.
- Вы почему в храм не пошли? Благодарить надо Бога.
- Я не знаю. Мне в храме не по себе. Страшновато. Нечего взамен дать, - голос Дмитрия дрогнул. Мы помолчали.
- Знаете, что самое ценное для Господа? Из того, что могут дать люди? Покаяние. Это первый признак того, что дитя человеческое растет душой. И когда-нибудь дорастет до Рая. Господь ждёт. Он приоткрылся вам там, в ледяной весенней жиже, под «пустым», а потом звездным небом. И несли вас на руках не только бойцы, но и ангелы. Понимаете? - настойчиво говорил я.
- Да, - шепотом сказал Дмитрий и остался сидеть под светлым ночным звездным небом.
- Заходите. Поговорим, - сказал я, простился и ушел отвечать на звонки и молиться.
Я ждал его. Но Дмитрий так и не пришел ко мне на разговор. Он снова в один из дней заглянул в храм, но порога не переступил. И вскоре он вернулся домой. Я расстроился.
А потом мне рассказала доктор, которая им занималась. Дмитрий очень подробно расспрашивал ее об исповеди. Доктор много полезного рассказала и подарила ему книжечку «В помощь кающимся» святителя Игнатия Брянчанинова. Доктор сказала в конце:
- Дмитрий спросил меня: «Что нужно говорить, если только что согрешил?» Я рассказала ему об Иисусовой молитве. А он ответил, что только молиться - недостаточно. Надо постараться исправить.
Я улыбнулся. Весь тот день у меня было отличное настроение. Наш человек! Военный труд взращивает вот такое, деятельное христианство.
Слава Богу за всё!
священник Игорь Сильченков.
🙏 Нуждаетесь в молитве? Пишите имена родных и близких – мы помолимся.
Передайте записки о здравии и упокоении в наш молитвенный чат:
МАХ👇чат записок👇
https://max.ru/join/_Q8c-qfLbrnjBYdFLBhh4ZIjSVyJGF_o_GsOo2zEhO8
📨 Telegram: https://t.me/zapiskivhram