От порога храма к центральной иконе он шел очень долго - волочил ногу, шатался, но обходился без палочки. Икону он поцеловал, потом припал к ней лицом на минуту и с трудом оторвался.
- Матерь Божия, - сказал он заикаясь.
Я подтвердил. И тут я рассмотрел его. Примерно тридцать лет. Несколько шрамов на лице, и глаза на пятьдесят лет постарше.
- СВО? - спросил я.
- Да, - ответил он, обернулся и беспомощно поискал взглядом лавочку. Я довел его и посадил. И сам сел рядом.
Парень расстегнул куртку, достал платок, вытер вспотевший лоб и развернулся ко мне в пол-оборота.
- Владислав, - представился он запинаясь.
- Отец Игорь, - сказал я.
- Я виноват перед Богом! - выдавил он и посмотрел и на меня в упор.
- Вы хотите поисповедоваться? - подскочил я.
Я очень ценю это промыслительное мгновение, когда человек выказывает намерение покаяться. Это мгновение может быть единственным за всю жизнь. Его нужно максимально использовать. Но не передавить, не обязать. Личный осознанный выбор между Добром и злом, между Покаянием и грехом - что может быть важнее?
Владислав сказал:
- Я исповедовался в госпитале. Но был слаб, и не все понимал, и осознавал себя очень плохо. Можем мы сейчас просто поговорить? А потом по ходу решим, что делать.
- Да, конечно, - сказал я и снова сел.
Владислав вздохнул, прикрыл глаза и начал говорить, сначала заикаясь, потом более-менее ровно:
- Я не хотел возвращаться… В смысле не возвращаться куда-то, а возвращаться в себя… Контузия была сильная и ранение в живот и в ногу. Вышел после наркоза - все белым-бело. Даже имя не помню. Пока боль не пошла, так хорошо было. Хотелось остаться навсегда. Будто нет печали, нет болезней и скорбей. Будто нет войны. Будто никаких ошибок в жизни не натворил. Будто жизнь только начинается. И все, что было раньше, это тревожный, но поучительный сон. А потом наклоняется ко мне пожилая медсестра, гладит меня, как маленького, и плачет. Говорит, я маму звал, а у нее сын погиб недавно. И я понял, что хочу все вспомнить - хорошее и плохое, и любимых, и врагов. И я стал молиться. Своими словами. И на четвертую ночь вспомнил. А то, как «Попка-дурак», все повторял, что я Владислав Семенов. Прочитал в листе назначений.
- Я поздравляю вас. Это большая победа - обрести себя, - с чувством сказал я.
- Вот сейчас я соглашусь. А тогда, когда вместо мозга был чистый лист, не хотелось его пачкать.
- Безгрешность - это очень притягательно. Поэтому хочется быть ребенком. Маленьким ребенком - до первой лжи, до первой обиды, до первой зависти…
- До первой сердечной боли… Даже не физической. А когда в тебя вонзают стрелы, ножи, душу топчут сапогами…
- Как вам там, на войне? - задумчиво спросил я.
- Сначала непонимание. Почему наши люди стали нам врагами? Все казалось, что раз - и спадет с них морок, наваждение, и опомнятся, и своих же фашистов к ногтю прижмут. А потом увидел, что морок этот держит крепко. Самим им не выбраться. Надо побеждать. А потом с их душами разбираться. Не одного года задача. Вот бы начать все сначала - и жизнь человеческую, и жизнь государственную… Я фантазер?
- Немножко, - улыбнулся я. - Давайте попробуем вашу жизнь с нуля.
- Это как? - у Владислава расширились и без того большие глаза.
- Исповедь позволит перевернуть страницу жизни. Новую книгу жизни не взять, а вот страницу вполне можно перевернуть. И тогда будет больше любви.
- Как это «больше любви»?
- Любви к Богу, к Родине, к родным и близким. Когда мы грешим, мы теряем часть этой любви. Надо возвращать. Ну что? Поехали?
- Поехали! - слегка улыбнулся Владислав и пошел к исповедальному аналою почти не хромая.
Впереди начиналась новая страница жизни.
Слава Богу за все!
священник Игорь Сильченков.
ПОДАТЬ ЗАПИСКИ на молитву в храме Покрова Пресвятой Богородицы Крым, с. Рыбачье на ежедневные молебны с акафистами и Божественную Литургию ПОДРОБНЕЕ ЗДЕСЬ