Из рабочего процесса:
Поняла, что без помощи мне не справится. У Меня 2 детей- дочь 13 лет и сын 5 лет. В середине июля мне приснился сон, до сих пор его помню во всех деталях: я возле своей школы стою, поодаль играют детишки и голос рядом мне говорит : хочешь ещё ребёнка, а я отвечаю: нет, у меня же есть уже двое, ну если только посмотреть. Я подхожу к детям, а ко мне подбегает девочка с красивыми глазами и говорит: я к тебе приду, когда у тебя заберут твою крошку.
Даже сейчас пишу, а руки трясутся... С тех пор появилась навязчивая мысль, что с моими детьми произойдёт самое страшное, особенно усугубляется, когда слышу такие новости про других детей, представляю, как переживают это их родители. Стараюсь отгонять их от себя, но они появляются.
31 мая будет 2 года как умер мой папа от рака, боязнь этой болезни сначала преследовал меня, потом это.
Давайте сядем удобнее, выпьем воды и сделаем один медленный выдох. вы описываете не «сумасшествие» и не «дурное предчувствие». Это ваша психика пытается совладать с непосильной ношей, и сейчас мы аккуратно размотаем этот клубок по нитям.
Первое, что я хочу сказать как семейный психолог: сны, которые запоминаются до дрожи в руках, никогда не говорят о том, что случится в будущем. Они всегда точная копия нашего настоящего или забытого прошлого. Сон — это язык метафор, на котором говорит ваше бессознательное, когда сознание слишком устало бояться или контролировать.
Посмотрите, о чем нам говорит ваш сон. Вы стоите у школы — места правил, социализации, «правильной» жизни. Дети играют поодаль — вы наблюдатель, вы не в игре. И голос спрашивает про ещё одного ребенка. Но вы отвечаете здравым смыслом: «Нет, у меня двое». И тут же добавляете характерное женское «ну только посмотреть». То есть вы допускаете мысль о чем-то новом, хрупком, но дистанцируетесь от ответственности. И тут прибегает девочка с красивыми глазами. Обратите внимание: она не злая, не страшная. У нее красивые глаза. И она произносит ключевую фразу: «Я приду, когда у тебя заберут твою крошку».
Ваши руки трясутся от слова «заберут». Но для психики ребенка (а девочка во сне – это фигура, связанная с вашим внутренним ребенком) слово «заберут» не равно «смерти». Для психики матери слово «заберут» равно страшной катастрофе. А для психики вашей девочки внутри вас слово «заберут» может означать «придет время», «закончится период», «изменится».
О чем на самом деле ваш сон? О двойном страхе потери и о подавленном желании. Вы пишете про 31 мая — два года без папы. Два года — это очень важная точка. За это время горе из острой фазы переходит в хроническую. Но именно в этот период часто возникают «отсроченные» симптомы: навязчивые мысли, страхи за детей, паника. Потому что первые два года вы как солдат на поле боя: держались, тянули детей, хоронили отца. А сейчас организм говорит: «Стоп, я больше не могу, теперь я буду бояться всего, лишь бы предотвратить новую потерю».
Ваш мозг перенастроил себя на режим гиперопеки. Так как вы не смогли защитить своего папу от рака (вы не виноваты, но чувство вины и бессилия глубоко внутри осталось), теперь ваша психика впала в крайность: она будет сканировать горизонт на предмет угрозы для ваших «крошек». Сон подкинул пугающую картинку, потому что ваше подсознание ищет сценарий, при котором вы будете ждать удара, чтобы к нему подготовиться. Но это ловушка. Вы не можете подготовиться к удару, который существует только в вашей голове.
Теперь про девочку. Что значит «я приду, когда заберут крошку»? Забирать могут не только смертью. «Крошку» забирает время, когда пятилетний сын идет в школу, а 13-летняя дочь вступает в пубертат и «уходит» от вас эмоционально. Для матери потерять «крошку» — это увидеть, как ребенок становится сепаратным, самостоятельным,, наконец. Но самое важное: «крошка» — это еще и тот внутренний ребенок, которым вы сами были, когда жил ваш папа. Часть вас умерла вместе с ним. И эта девочка с красивыми глазами во сне — она олицетворяет новую жизнь, новую версию вас, которая возможна после потери. И она говорит: «Я приду, когда у тебя заберут (заберут ваше детство, вашу опору в лице отца, вашу иллюзию безопасности)».
Вы не хотите еще одного ребенка — и правильно, вы устали. Но бессознательное говорит о другом: «Хочешь ли ты родить заново саму себя?». Потому что настоящая трагедия уже случилась — умер ваш папа. А страх за детей — это ширма, за которой прячется невыплаканная боль по отцу и ужас перед собственной уязвимостью.
Что делать? Не отгонять мысли, а разбирать их. Когда приходит ужас «с сыном что-то случится», спросите себя: что я сейчас чувствую к сыну? А что я чувствовала к папе за месяц до его смерти? Вы увидите, что эти чувства парадоксально похожи: беспомощность и любовь, смешанная с ужасом. Вам нужно отделить мужа, сына и дочь от фигуры умершего отца. Это разные люди. Сделайте простую вещь: напишите письмо папе. Не отправляйте. Просто расскажите ему про девочку из сна, про свой страх. Попросите у него разрешения перестать ждать беду. Скажите ему, что вы отпускаете его смерть как событие, которое теперь не должно диктовать правила жизни вашим детям.
И, пожалуйста, ограничьте новости о чужом горе. Ваша психика сейчас работает как рана: любое упоминание о детской трагедии она накладывает на вашу семейную картину. Это не предвидение, это идентификация. Вы как бы говорите Вселенной: «Я так сочувствую, я так боюсь, значит, я предупреждена». Но предупрежденной не будете — будете только парализованной.
Ваш долг сейчас — не защитить детей от всех мыслимых бед (это невозможно), а вернуть себе ощущение, что мир не отнимает «крошек» просто так. Запишитесь к психологу, поработайте с ПТСР потери родителя и навязчивыми образами. А пока — когда приходит страх, кладите руку на сердце, говорите вслух: «Это не пророчество. Это моя любовь к папе, которая не нашла выхода. Я в безопасности, мои дети рядом». Повторяйте, пока дрожь не уйдет. Вы справитесь, но не одна. Разрешите себе попросить помощи у живых, а не у снов.
Анна Бердникова
Если Вы при чтении испытали лучшую эмоцию на свете - интерес, Вы можете поблагодарить автора.