Валентина пришла ко мне в субботу с пирогом из Перекрёстка. Тот самый яблочный, который мы берём уже лет пять. Она живёт на Нагорной, я в десяти минутах на трамвае. Поставили чайник. Сели. Апрель, солнце попало прямо в окно, и было приятно просто сидеть и ничего не делать.
Вот тут и позвонила Люба.
Я сидела через стол, держала кружку. Валентина взяла телефон, посмотрела на экран и ответила. Голос у Любы был деловой, бодрый.
— Ма, мы с Костей едем к его родителям, Коля у тебя побудет, ладно? Часика на три.
Просто поставила в известность.
Валентина помолчала. Потом:
— Ну... ладно.
Я тихо поставила кружку на стол.
Это была уже третья суббота подряд. Первые две я знала по рассказам. Эту видела сама. Схема та же. «На часик» превращается в «на вечер». Валентина встаёт, освобождает кресло, убирает сумку с дивана, идёт за игрушками в коридор. И ничего не говорит.
Через двадцать минут приехала Люба. Забежала на пять минут. Чмокнула маму в щёку, сгрузила Колю с его маленьким рюкзачком, сказала:
— Ты же дома всё равно, — и поехала к свёкрам.
Коля пришёл топать по кухне, нашёл кота, обрадовался. Кот ушёл под диван. Коля отправился за ним. Мне надо было уходить. Я взяла сумку и обнаружила, что мы с Валентиной так и не выпили чай. Пирог лежал на столе нарезанный, никем не тронутый.
На следующей неделе Валентина позвонила два раза.
В понедельник:
— Слушай, Ань, ну она же не специально. Люба просто привыкла, что я всегда дома.
— А что ты ответила ей?
— Ничего. Не хочу ругаться.
В среду:
— Я люблю Колю, ты же понимаешь? Правда люблю. Просто в ту субботу у нас с тобой были планы. Мы же договаривались.
Я слушала. Потом спросила:
— Валя, ты ей говорила про эти субботы?
— Нет.
— Тогда откуда ей знать?
Она помолчала секунд пять.
— Думаешь, надо сказать?
Разговор у Валентины с Любой случился на следующей неделе. Дочь зашла в пятницу вечером. Они поужинали. И потом Валентина сказала. Без крика, без долгого вступления.
— Люб, хочешь оставить Колю: позвони дня за три. Не в субботу утром.
Дочь сразу нашлась:
— Ну мам, ты же дома. Тебе что, сложно?
— Мне не сложно. Но хочу знать заранее.
— Другие бабушки счастливы сидеть с внуками.
— Я тоже счастлива, — сказала Валентина. — За три дня. Не за двадцать минут.
Люба обиделась. Это было видно по тому, как свернулся разговор. Не скандал. Просто стала отвечать короче. Несколько дней молчала.
Признаться, я немного удивилась этому. Хотя не этому, другому: что обиделась Люба, а не Валентина. Хотя три субботы подряд Валентина молча перестраивала свои выходные под чужое расписание.
Потом дочь позвонила сама. В четверг.
— Мама, в субботу можно приехать с Колей? Часика в три?
Валентина написала мне в тот же вечер, коротко: «Испеку ватрушки. Знаю заранее».
Я думала об этих ватрушках, пока ехала в трамвае домой. Вот в чём вся разница. Между «Коля у тебя сейчас, ладно?» и «В субботу в три, можно?» всего пара дней разницы. Но из-за этих трёх дней Валентина успела испечь ватрушки и ждала их, а не торопливо нарезала чужой пирог, пока Коля бегал за котом.
Может, Люба ещё забудет и позвонит в субботу утром. Может, нет. В семье вообще ничего не решается раз и навсегда.
На месте Валентины я бы сказала то же самое. Может, не так спокойно, но то же самое. А вы? Подпишитесь на канал: здесь городские истории про то, как мы договариваемся с теми, кого любим.