В ноябре мне исполнится пятьдесят. Подруга Люба позвонила на прошлой неделе и спросила:
— Слушай, Тамара, а что ты за эти годы сделала по-настоящему правильно? Ну, что сразу вспоминается?
Я стояла у окна. Думала минуты три. Чай успел остыть.
Потом нашла пять. Их больше, конечно, много больше. Но эти пять я вспоминаю сразу, без долгих раздумий. Расскажу: всякий раз, когда кому-то рассказываю об этом, у того человека находится похожая история. Просто не говорят об этом вслух.
Продала машину
Серебристой «десятке» было семнадцать лет, когда мы расстались. Я купила её вскоре после того, как переехала в Сокольники. Три года ездила, парковалась на соседней улице, по утрам разгребала снег скребком. Потом машина встала у дома и простояла месяц.
Я съездила к механику. Выслушала сумму. Съездила к другому механику. Выслушала другую сумму. Ещё два месяца думала, что починю.
За то время, пока думала, ездила на метро. И с удивлением заметила, что добираюсь до Китай-города за двадцать минут. Что не трачу полчаса на парковку в центре. Что прихожу домой, а не приезжаю, и это разные ощущения.
В марте того года продала. Не было бы счастья, да поломка помогла. Сейчас у меня есть карта «Тройка», приложение с расписанием электричек и пять лет без штрафов. Иногда думаю: почему же я не продала раньше? Ответа нет.
А вот следующее решение тоже кажется мелким. Но мне оно дало столько же.
Выбросила бабушкин сервиз
Не «выбросила», отдала. Набор на двенадцать персон, Дулёвский фарфор, синие цветы по краям, тридцать два предмета. Бабушка отдала мне его в двадцать семь лет, когда я перебиралась на новую квартиру. Сказала: «Береги, хороший фарфор».
Я берегла. Переносила с квартиры на квартиру три раза. Мыла раз в год, когда протирала полки. Не пользовалась ни разу, боялась разбить, боялась что «не тот случай».
В прошлом году взяла одну тарелку, поставила на стол и поела с неё борщ. Борщ был обычный.
— Ну и что? — спросила я себя. — Чего ты ждёшь? Какого случая?
Случая не было двадцать два года. Отнесла сервиз в объявления. Забрала женщина, обрадовалась, сказала что у её мамы был точь-в-точь такой же. На полке освободилось место. Туда я поставила цветок, который давно хотела поставить именно там.
У вас тоже есть что-то такое: хорошее, целое, никому не нужное. Ждёт своего часа на полке?
Записалась петь
В сорок семь лет. Сама себе не верю до сих пор.
Я проходила мимо Дома культуры на Преображенской площади несколько раз в неделю. На доске объявлений у входа висел листок: «Хоровой класс для взрослых, набор». Читала его с ноября по март следующего года. Замечала. Проходила мимо.
Потом зашла.
Внутри оказалось шестнадцать женщин, от сорока до семидесяти, и Вера Николаевна, руководитель, небольшая, строгая, в красном пиджаке. Она спросила:
— Ноты читаете?
— Нет, — говорю.
— Ничего. Остальные тоже не читали, — сказала она, и я сразу успокоилась: здесь будет нормально.
Хожу третий год. По четвергам в семь вечера. Я делаю это не ради детей, не ради работы, не потому что надо. Просто потому что хочется. Странно, что раньше это вообще не приходило в голову. А вы в своей жизни делаете хоть что-то только ради себя, не объясняя зачем?
С работой у меня история сложнее.
Ушла из офиса
Четырнадцать лет я работала главным бухгалтером в торговой компании на Калитниковской. Место было хорошим по всем меркам: зарплата приходила вовремя, коллектив нормальный, добираться удобно. Всё то, что обычно называют «стабильной работой».
В сорок три я стала замечать, что мне скучно. Не в смысле «что-то не так сегодня», а глубоко скучно: встаёшь утром и уже знаешь, что будет сегодня, завтра, через год. Два года я это чувство от себя гоняла. Думала: нестабильно, страшно, кто меня возьмёт в таком возрасте.
Потом один знакомый, Борис Викторович, у которого было небольшое производство мебели на Шоссе Энтузиастов, предложил взять его на бухгалтерское сопровождение. Я согласилась. Уволилась с Калитниковской, сказала просто «хочу попробовать иначе». Директор посмотрел удивлённо и ничего не сказал.
Дома не спала неделю. Следующий месяц жила на накоплениях. Потом к Борису добавился ещё один заказчик. Через полгода их было трое. Сейчас четверо, все проверенные, никуда ехать не надо.
Страшно было ровно шесть месяцев. Ладно, честнее сказать, пять. Потом стало просто работой.
Позвонила первой
Это сложнее всего рассказывать, но без него список был бы неполным.
У меня есть сестра, Лариса. Живёт в Нижнем Новгороде, работает в больнице, у неё двое взрослых детей. Мы не разговаривали три года. Из-за чего? Сейчас даже называть неловко: на свадьбе племянника что-то не так было сказано, кто-то кому-то что-то не так объяснил, кто-то не перезвонил. Обычная история, каких в семьях миллион.
Три года я думала, что она должна позвонить первой. Наверное, она думала то же самое про меня.
В прошлом апреле я взяла телефон и набрала её номер.
— Привет, — говорю. — Это я. Соскучилась.
Лариса помолчала секунды три. Потом сказала:
— Я тоже.
Больше про свадьбу мы не говорили.
Звонить первой, не зная что тебя ждёт на той стороне. Глупо это или мудро? До сих пор не знаю ответа. Зато знаю, что Лариса пишет мне по пятницам, и я ей. Я пишу о том, о чём обычно молчат в разговорах с подругами. Подпишитесь, если такое в вашей жизни тоже было.