А давайте-ка я вам, дорогие читатели, расскажу, как топтала советским сандаликом германскую землю, говоря языком современной немецкой молодежи, начисто забывшей о причинах размещения советский военных баз на их земле и раздела Германии на Восточную и Западную.
Мысль повеять нафталином возникла в связи с тем, что из поступающих вопросов и комментариев следует, что люди, родившиеся после развала Советского Союза плохо понимают, что такое жить в ГДР, ну а также то, что мы уступили, проиграв Штатам (а не Германии) холодную войну, которую наверное, и не следовало выигрывать.
И иногда даже цитируют своих немецких сверстников, как СССР «недемократично, нетолерантно и несправедливо разделил Германию и отжал у немцев их дома и земли».
Я вам сейчас расскажу, как это было в них жить, а почему это справедливо, вам, дорогие читатели, рассказывают учителя истории в школе и показывают все российские каналы в первые майские дни.
Сразу скажу, что я не такой динозавр, как можно было подумать и воспоминания у меня детские, но есть что рассказать. Когда говоришь, что жила в ГДР, людям рисуется пиво, сосиски, октоберфест и домик в баварском стиле, а также работа, в моем случае предков, в какой-нибудь успешной немецкой компании.
Шок-контент: жить в ГДР - это как жить и работать в Советском Союзе, который вынесли за его пределы. То есть, говоря языком этого канала, работодателем людей, служивших и работавших в ГДР, был СССР и Министерство обороны, в частности. Как много было баз?
Точные сведения мне неизвестны . Я жила в городке, где была школа, и каждое утро приезжали автобусы с детьми из других городков: Нойтимин, Равенсбрюк, Лихен, и, кажется, откуда-то еще.
Субъективно: дети в нашу школу съезжались со всей Германии, объективно, посмотрев на карту в наши дни, я обнаружила, что всё это - пригороды Фюрстенберга, который в свою очередь, пригород Берлина.
Зато на карте много знакомых названий: я дружила с детьми, переехавшими из других военных городков советских баз, таких как Нойштрельц, Магдебург, Франкфурт-на-Одере, Веймар идр. Не помню все, Вики в помощь.
Говорю ли я на немецком? Нет. От слова совсем.
Это были советские дети, и разговаривали они исключительно на русском. В школе велось преподавание в соответствии со стандартами Минобразования СССР и сама школа была частью ГСВГ - группы Советских Войск в Германии.
Учить немецкий было негде. Вход в городок открывался и закрывался мощными воротами, для пешеходов была калитка. Возле всего этого строение, возведенная для того, чтобы от дождя и ветра укрывались солдаты с автоматами, круглосуточно охранявшие это КПП (контрольно-пропускной пункт). Всегда с автоматами. Никогда не покидая место дежурства. Это я для гражданских акцентирую, которым, «если очень хочется, то значит можно».
Шла вышеупомянутая холодная война. Напомню, что на момент, когда вывели войска из Германии в 1993 году, прошло только 48 лет с момента окончания Великой Отечественной Войны. Нападение на полном серьезе считалось возможным, отца пару раз в год поднимали по тревоге.
Слово толерантность, например, в связи с отношением к ЛГБТ и однополым бракам, никак не ассоциировалась с представителями германской национальности, еще свежи и незабываемы были воспоминания о том, как фашисты были нетолерантны к гетеросексуальным лицам еврейской, цыганской и славянской национальностей.
По всему периметру военного городка была натянута колючая проволока. Такая же и таким же способом, каким сейчас ограждают места лишения свободы. Целостность колючей проволоки всегда проверяли, нарушение - ЧП и подъем всех, кого только можно поднять по тревоге. Кроме членов семей военнослужащих и, возможно, гражданского персонала.
Приходили ли немцы посмотреть, как мы живем? Нет. И ни разу не пытались. Вероятно потому, что правило «если нельзя, то нельзя, но если очень хочется, то значит можно», не работает, если есть автоматы с приказом стрелять на поражение и колючая проволока. Поэтому по-немецки, в отличие от английского, я никак не говорю. Жизнь в ГДР - это не культурный обмен и не языковая школа.
И вот в такой вот квест привезли меня родители из города Брянска. Города Партизанской Славы, на минуточку. Где я много времени проводила с бабушками и дедушкой, в полной мере прочувствовавших всю жестокость, нетолерантность, несправедливость и недемократичность гитлеровцев: бабушки 2 года в оккупации, а дедушка «в ружье» с декабря 1941 по январь 1943 года, когда получил тяжелое ранение. Ему было 18, когда он ушел на фронт.
Немецкую землю я топтала сандаликом с наслаждением. Назревал политический конфуз: иногда разрешали «выходить в город», то есть немецкий Фюрстенберг, когда у немцев бывали всякие разные ярмарки, торжественные мероприятия, я, кажется, даже на 1000-летии Фюрстенберга отметилась, и мы выходили всей семьей: папа, мама, я.
Политкорректные лица моих родителей дополняла моя свирепая детская физиономия , на которой ярко проступала мысль: «сколько фрицев здесь недобитых». Дедушка говорил, что добили всех. Мысль я озвучивала вслух.
Предкам пришлось мне объяснять, что все фашисты живут в ФРГ, а в ГДР живут антифашисты. Это была официальная идеология Советского Союза. На этом я успокоилась и даже согласилась съесть продававшиеся на ярмарке немецкие яблоко в шоколаде на палочке и сахарную вату. Видела я это все в первый раз: в СССР до начала 90-х вату никогда и нигде не делали, а яблоко в шоколаде до сих пор является, наверное, чисто германским развлечением.
Спойлер: ничего не потеряли, если не пробовали.
Недавно узнала, что военный городок занимал курортную часть Фюрстенберга. Он располагался на озере и сейчас у немцев там зона отдыха и даже курорт.
Школа состояла из двух зданий: конфискованного фашистского особняка и построенного советской армией нового корпуса. Новый корпус немцы разрушили и уничтожили.
Вообще, после вывода ЗГВ из объединенной Германии в городке было уничтожено все, что построили советские войска: было несколько многоэтажек, парк Дружбы, армейские бараки. Оставили только то, что было до того, как после окончания войны в 1945 советские войска заняли эту часть города как военную базу.
Из своих коттеджей немцы разрушили практически полностью до основания только коттедж, занятый под особый отдел КГБ. Стоит разрушенным и не восстановленным коттедж штаба, не помню какой армии/бригады. Помню был германский коттедж 1908 года постройки. Почему-то он был разрушен, в нем никто не жил, и его не реставрировали. Лазили там с детьми.
Я сама больше никогда в это место не возвращалась. Некоторые дети, выросшие в ГДР, пытаются вернуться в детство и, получив возможность путешествовать и Шенген, посещают городки. Фюрстеберг не стал исключением и всё это я увидела на фотографиях, сделанных такими туристами. Сама я не любитель посещать места, где «деревья были большими». Разочаровывает и заслоняет милые сердцу воспоминания.
Вообще, ГДР это не только жвачки, джинсы, кола, которые все жители бывшего СССР увидели только в 90-ые, но и острая тоска по дому. Все хотели «в Союз». Уехавшим в Союз (замена в рамках ротации кадров по истечении пятилетнего срока службы) завидовали, отъезда ждали, несмотря на то, что наверное осознавали, что колы-жвачки-джинсы больше не увидят.
На память увозили сервиз «Мадонна» или «Роза». Их делал Дрезденский фарфоровый завод специально для ГСВГ. Можно было увезти 1 сервиз чайный, кофейный и столовый, но только или «Мадонна», или «Роза». Если вовремя в очередь записались. И какую-нибудь мебель.
Друзьями и одноклассниками были воспитанные дети родителей - отличников боевой и политической подготовки. Других в ГСВГ не направляли. Маты я не слышала. Детским садиком и двором был весь городок. Было море друзей. И море котов. Люди уезжали к новому месту службы, ехали сами не зная куда, и питомцев не забирали.
Коты были на самовыгуле, климат теплый. Немцы табуны этих котов отлавливали и везли шить из них пояса от ревматизма. В 80-е годы еще никто не знал, что такое гуманное отношение к животным.
На этом я прервусь. Выдохлась. Ставьте 👍, это мотивирует на продолжение рассказа. Пишите в комментариях, кто что помнит. И думает.
И с праздником - с Днём Победы!