ОКОНЧАНИЕ
После Геленджика стало окончательно ясно: в квартире слишком много людей, слишком мало денег и слишком много взаимной ненависти.
Проблему невольно обострила Оленька.
Точнее - её мать.
Бывшая жена Петра в очередной раз устроила дочери истерику из-за какой-то ерунды. Оля позвонила отцу ночью. На фоне визгливого женского голоса "Иди к своему папаше" её было практически не слышно.
Через два дня она переехала к ним.
С чемоданом.
Плюшевым зайцем.
И лицом девочки, видевшей слишком много грязи.
Катя была не против.
Она очень сблизилась с ней на отдыхе. Тринадцать лет, а какой контраст с сыном, уверенным, что мир вращается вокруг него.
Миха смотрел на происходящее с выражением брезгливого аристократа.
Теперь детей в квартире стало двое.
Комнат - столько же.
И Пётр сказал как само собой разумеющееся.
- Короче. Оля будет жить в комнате. А ты, Миха, временно переберёшься в коридор. Девочке нужна своя комната.
Миха медленно поднял голову.
- Ну так сам и живи в коридоре с матерью, я здесь причём?
Пётра перекосило.
Катя попыталась вмешаться:
- Миш…Послушай. Ей даже негде переодеться.
- Нет, мам, серьёзно. Давай я сразу в подъезд перееду?
- Тебя вообще в кадетку надо, - процедил отчим. - Там быстро мозги вправляют. Катя, начни уже оформлять, раз твой муж не собирается его забирать.
И тут Миха расхохотался.
Нагло.
Красиво.
Как Олег.
- Да щас. Я не собираюсь менять нормальную жизнь на комнату с неудачниками. Ходить строем и есть по команде? Спасибо, не надо. Почему бы тебе свою дочь туда не отправить?
Пётр резко встал.
- Зато мужиком вырастешь.
Миха презрительно усмехнулся.
- Если мужик - это считать копейки, жрать картошку и смотреть новости по телеку, то лучше уж я не мужик.
Пётр больше не владел собой.
Он шагнул вперёд и ударил. Коротко. Страшно. Без размаха.
Миха отлетел к стене.
Из носа хлынула кровь.
Оля закричала.
Катя бросилась к сыну.
А Миха, прижимая ладонь к лицу, уже доставал телефон.
Через час в квартире были: скорая, полиция, злой как демон Олег, и адвокат, которому тот звонил прямо из машины.
Олег влетел в квартиру как герой дешёвого сериала про спасение детей.
Красивый. Яростный. Пахнущий дорогим парфюмом и победой.
Увидел Миху с разбитым лицом - и мгновенно понял, что судьба подарила ему идеальный козырь.
- Я вас уничтожу, - тихо сказал он.
И Катя впервые по-настоящему испугалась бывшего мужа.
Суд длился несколько месяцев.
Адвокат Олега оказался сухим, лысоватым человеком с тихим голосом. Он говорил спокойно, без эмоций, но после его речей Катя чувствовала себя так, будто заслужила первое место в номинации "Худшая мать года".
Выяснилось:
Пётр уже привлекался за драку. Когда застал бывшую жену с любовником - избил того так, что дело замяли лишь чудом.
Теперь это всплыло.
Адвокат методично рисовал картину: агрессивный отчим, небезопасная среда, мать, не защитившая ребёнка.
Петру дали год реального срока.
Кате - условку за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей.
Миху определили на местожительство отцу.
Олег торжествовал молча.
Квартиру разменял быстро и рационально - строго по закону.
Себе однокомнатную, жене студию.
Миха жить с отцом не захотел.
Вернее, Олег быстро понял, что воспитывать подростка ежедневно - совсем не то же самое, что возить его на отдых и покупать кроссовки.
Поэтому Миху отправил к своим родителям Вот там мальчик наконец попал в родную среду.
Родители Олега были богемой старой закалки.
Постоянно пили вино и разговаривали про "свободу личности" и "мещанскую мораль".
Мать Олега - бывшая актриса провинциального театра - курила длинные сигареты и даже в семьдесят выглядела как уставшая содержанка богатого хирурга.
Отец - состоявшийся художник, с крашеными волосами до плеч и серьгой в ухе.
Они к изменам относились легко.
Как к погоде.
- Моногамия вообще довольно спорная конструкция, - объяснял дед Михаилу за бокалом вина. - Люди просто собственники. Вот и всё. Главное - не устраивать драму на пустом месте и договариваться.
Там никто не орал из-за носков.
Не бегал за ним и не выключал свет.
Не заставлял есть картошку.
Раз в три дня приходила хмурая женщина и убирала в квартире. Готовила так, что привередливый Олег просил добавку. Богема называла её уважительно - Зинаида Петровна и старалась не свинячить очень уж сильно, и вообще в её присутствии помалкивала. Олег тоже вёл себя тихо. Зинаида Петровна не терпела неуважения и работала у богемы много лет.
Катя с Оленькой жили в однокомнатной квартире Петра.
Студию сдавали.
Оля ходила в школу. Молчала. Убирала за собой. Никогда не просила денег. Однажды Катя увидела, как девочка штопает свои джинсы - те самые, в которых приехала. "Оля, купим новые", ужаснулась Катя. "Не надо, вы и так для меня много делаете".
Катя отвернулась к плите, чтобы девочка не увидела её слёз. На следующий день они отправились в торговый центр и купили полный девичий гардероб. Включая бельё, потому что мать совершенно не следила за дочерью, и не видела ничего страшного, что та ходит в заштопанном исподнем.
Миха изредка звонил. Обещал как-нибудь прийти. Катя попросила встретиться в кафе, потому что боялась за реакцию Оли.
Незлобливая девочка ненавидела Миху, считая его виноватым в том, что он испоганил отцу жизнь.
-Да без проблем, - легко согласился сын. - Надо же как ты заботишься о чужом ребёнке. О своём бы так.
Пётр писал редко. Мужчины вообще не умеют писать о чувствах. Он был очень благодарен жене, что не бросила дочь.
Боялся, что девочка станет никому не нужной.
Как чемодан без ручки после крушения семьи.
Но Катя Оленьку не бросила.
Хотя формально могла оформить в детдом.
Родители Кати ничего против нового зятя не имели, а к Оле относились как собственной внучке.
Они никогда не любили Олега.
Миху тоже не особо жаловали - считали избалованным и холодным.
Отец Кати однажды сплюнул и сказал:
- Красивые мужики и красивые дети - это наказание. Сначала бабы вокруг них хороводы водят, потом они всем жизнь портят.
Через год Пётр вернулся.
Долго смотрел на вытянувшуюся дочь в красивом платьице.
-Я никогда с тобой не рассчитаюсь, - сказал жене.
Они продали студию Кати и его однушку и купили двухкомнатную квартиру. Там все отлично разместились. И спокойно жили, не мешая друг другу.
-Ты в своём уме, мама? - грубо спросил сын. - Нельзя продавать единственное жильё. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
Ему исполнилось восемнадцать, он учился в университете и подрабатывал. Олег отдал ему однокомнатную квартиру, себе купил другую - и обставил её в стиле "современный бор дель". С роскошной кроватью, зеркалами на потолке и джакузи на двоих.
-Всё, дальше сам. Квартиру я на тебя переписал, старт дал.
Иногда подкидывали деньги бабодеды, иногда отец. Ему пока хватало. Известие, что мать продала добрачную квартиру, неприятно удивило.
-Не переживай, - усмехнулась мать, - Не собираюсь идти к тебе жить в случае чего. Лучше в канаве.
Миха поморщился.
-Не надо плеваться пафосом. Ты уже не заработаешь на квартиру, а произойти может всякое.
-Ты никогда меня не поймёшь, - грустно сказала мать.
-Если честно, то и слава богу, - схамил сын. - Значит, меня ты готова была в коридор отправить жить, а ради чужой девки и мужика продала квартиру? Ты просто мать года.
И поняла Катерина.
Они чужие с сыном.
Он весь в отца.
Красивые люди часто похожи на дорогие курорты.
Пока светит солнце - рядом с ними хорошо.
Музыка играет.
Море блестит.
Жизнь кажется праздником.
Только жить почему-то всё равно приходится не на курорте.
А в обычной квартире.
Где кто-то должен: платить за свет, готовить ужин, терпеть твой характер,
и оставаться рядом, когда красота, деньги и молодость наконец уходят.
Иногда по ночам Катя просыпалась. Слушала, как тяжело и размеренно храпит Пётр, и думала: "А если он снова сорвётся? Если ударит - не Миху, а меня? Если Оля выйдет замуж, нарожает детей и пропишет их в этой квартире, а мне скажет: "Ты чужая"? Если Миха окажется прав - и я останусь на старости лет в чужой двушке, без угла, без сына, без права на ошибку?"
Она переворачивалась на другой бок. Пётр всхрапывал и замолкал.
Катя закрывала глаза и не позволяла себе додумывать.
Так проще.
Не думать.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.