Зинаида Павловна позвонила в среду, в половине восьмого утра. Я ещё кофе не допила. Даже глотнуть не успела толком, а на экране уже высвечивалось "Свекровь".
- Леночка, ну что, вы когда приедете? Я уже комнату приготовила, Валя с детьми будет с пятнадцатого. Генке скажи, пусть рыбу свою вонючую не берёт, тут свежая на рынке.
Голос ровный, бодрый. Ни "здравствуй", ни "как дела". Сразу озвучивает свои планы. У нее всё решено. И за нас тоже.
Я стояла на кухне с чашкой в руке и смотрела на орхидею на подоконнике. Она зацвела. Такая красивая: ярко-розовая. И вдруг подумала: а ведь я каждое лето уезжаю на три недели, а зачем? Я хотя бы раз приехала отдохнувшей и посвежевшей? Цветущей? Нет!
- Зинаида Павловна, спасибо. Я подумаю, - сказала я.
- Что значит „подумаю"? Что тут думать? Гена в отпуске с первого, ты вроде тоже. Дом стоит, море тёплое. Мы вас ждем!
Я сказала тихо "да, конечно" и положила трубку. Потому что за двадцать восемь лет брака научилась одному: не спорить со свекровью по телефону. Бесполезно. Она не слышит. А если и услышит и ей это не понравится, будет звонить Гене. А Гена потом будет читать мне нотации: "Лена, ну ты что? Мать же!".
Как обычно проходил наш отдых?
Дом на море - только звучит красиво. У окружающих загораются глаза, еще бы их воображение рисует картинки их интернета, а там навряд ли будут постить то, как проходил мой отдых. Только и слышу от них:
- Ой, вам так повезло, каждое лето на море, да еще и бесплатно, свой дом!
Бесплатно? Конечно!
Дом у свекрови был в посёлке Дивноморское, в Краснодарском крае. Старый, кирпичный, с виноградом во дворе. Два этажа, две спальни, гостиная. До моря семь минут пешком. Рай, правда?
А теперь расскажу, как устроен этот рай
Мы приезжали обычно в конце июня. Дорога на машине, восемнадцать часов с остановками. Гена за рулём, я рядом. Спина после поездки как деревянная, ноги гудят. Но ладно, дорога. Дорогу можно пережить. Было бы ради чего.
Начиналось всё с порога. Зинаида Павловна встречала в фартуке, обнимала Гену, целовала в макушку. Мне кивала: "Ну, заходи. Разувайся, тапочки привезла? Я полы намыла".
Она всегда мыла полы перед нашим приездом. И всегда сообщала об этом. Чтобы я знала, что чисто. Что она старалась. Что мне тоже надо соответствовать.
Первые сутки проходили в радостной суете и были ещё терпимыми. Накрытый стол во дворе, помидоры с огорода, адыгейский сыр, чай с чабрецом. Гена улыбался, Зинаида Павловна рассказывала про соседей. Валя ещё не приезжала. Было почти хорошо.
А потом...
Утро. Шесть тридцать. Зинаида Павловна гремит кастрюлями на летней кухне. Я выхожу в халате, глаза ещё не открылись толком.
- О, проснулась? Я уже борщ поставила. Там посуда с вечера, Лена, что ж ты не помыла?! Мне оставила? У меня возраст уже не тот все успевать!
Господи, а когда? Если я ушла спать раньше, чем Генка закончил посиделки со старыми школьными друзьями.
- Доброе утро! Почему вам? Сейчас уберу, раньше спать ушла, они еще сидели.
- Так надо было убрать, а потом уходить, оставила бы им что нужно...А так получается, что мне мыть. Но сегодня я не успела, так что она тебя дождалась. Иди мой, а потом завтракать, у нас с тобой дел невпроворот!
Моей свекрови семьдесят шесть, а энергии как у молодой. Встаёт в пять, до шести всё перемоет, перетрёт, подметёт. Но это если меня нет, когда я приезжаю, она ждет, когда я проснусь. Если долго не выхожу к столу, начинает демонстративно ходить около спальни и разговаривать с кем-нибудь по телефону или просто петь!
Генке все равно, он зарывается в подушки а меня все начинает раздражать и я выхожу. И так - каждое утро. И у нее всегда есть список неотложных дел. Всегда! Даже если сама предлагает после завтрака сходить на море пока солнце не печет, то тут же добавляет "на полчасика, не больше", а то потом тут ничего сделать не сможем - жарко будет.
А если все-таки мы уходили купаться, то в след обычно слышали:
- Ну идите, идите. Я тут сама. Как-нибудь.
И это "как-нибудь" всегда мне аукалось: после возвращения с пляжа свекровь нас встречала с поджатыми губами. Тонкими, бледными, сжатыми в нитку. И молчала.
А еще была Валя
Валя, Валечка, Валюша - это младшая сестра Гены. Разница у них была большая. Сейчас ей тридцать восемь. У нее всегда свежий маникюр и какая-нибудь брендовая обновка, а еще у нее двое детей: Даня тринадцати лет и Кристина девяти. Мужа ее я видела за все время нашего брака с Геной раз пять. И к своей любимой теще он не приезжал. Был всегда "занят". Мудрый человек.
Валя входила в дом матери как праздник. Целовала мать, доставала подарки, расставляла подарки на столе. И сразу фотографировала.
- Мам, встань у винограда. Так, Кристина подвинься. Даня, улыбайся! Щас в группу выложу: „Наша дружная семья, лето, море, любовь"".
Я не спорю, действительно дружная семья и они очень друг друга любят. Так сильно, что Зинаиду Павловну не беспокоило, что Валя не мыла посуду ни за собой, ни за своими детьми. Валя не готовила. Валюша очень любила море и пляж, где и проводила почти все время, а когда возвращалась , плюхалась за стол и говорила: "Мам, а что Лена сегодня на обед приготовила? Надеюсь, не рыбу?"
И Зинаида Павловна не поджимала губы. Не вздыхала. Она улыбалась! Валя была ее дочерью, а я всего лишь женой сына. Разница, если вы не знали, огромная.
Однажды, это было прошлым летом, я приготовила рыбу
Купила на рынке барабульку, почистила сама, замариновала с лимоном и травами. Запекла. Провозилась два часа у плиты на жаре, в этой летней кухне, где вентилятор крутится, но не помогает.
Поставила на стол. Гена потянулся первым, положил себе. Валя взяла кусочек. Зинаида Павловна попробовала. Жевала медленно. Потом встала, молча прошла на кухню и вернулась с солонкой.
- Пресновато. Ну, ничего, не всем же дано.
Валя хмыкнула:
- Да, с обедом не повезло... Знала бы, в кафе бы зашла. Дети ТАКОЕ есть не будут, а есть еще что-то?
- Я не делала, но ты можешь сама приготовить, продукты в холодильнике.
Продукты - это вообще отдельная тема. Продукты по умолчанию должны были покупать мы с Геной. От Вали требовалось только их есть. С матери вообще стремно брать какие-то деньги, поэтому пока мы там жили, у нас уходило три месячных бюджета на еду.
Гена промолчал. Продолжил есть. А я сидела и чувствовала, как горло сжимается. От злости и бессилия что-то поменять. Но самое лучшее случилось потом. Я помыла посуду после ужина, всё до последней ложки. Вытерла, расставила. Утром вышла на кухню, а Зинаида Павловна перемывает. Тарелки, которые я мыла вечером, стоят в сушилке мокрые, свежеперемытые.
- Зинаида Павловна, я же вчера всё помыла.
Свекровь даже не повернулась.
- Помыла? А Валюша сейчас взяла тарелку, а она рыбой пахнет! Лучше мыть-то надо!
Вот это и есть дом на море. Вот что прячется за фотографиями Вали с хештегом "наша дружная семья".
Не поеду и точка
Помните тот звонок в среду? Я допила кофе, который уже остыл. Посмотрела на орхидею. Вышла на балкон и просидела там минут сорок, просто глядя на двор. Дети шли в школу, дворник гонял голубей, солнце грело. Тихо. Хорошо. И я поняла, что пришло время. Вечером пришёл Гена.
- Мать звонила, - сказал он. - Говорит, ты ехать не хочешь. Что за странности? Что случилось?
- Ничего не случилось. Просто не хочу.
Гена посмотрел на меня так, будто я сказала, что ухожу в монастырь.
- Как это не хочешь? Мама рассчитывает на нас. Валя приедет!
- А почему она рассчитывает? У нас что, не могут поменяться планы? Тем более Валя едет, вот пусть и помогает. Сын у нее совсем взрослый, тоже работник уже. А я хочу отдохнуть!
Муж потёр переносицу. Я знала этот жест. Двадцать восемь лет я его наблюдаю. Это значит: "Я не знаю, что сказать, и хочу, чтобы ты сама передумала". Я не стала облегчать ему задачу, пусть выкручивается.
- Лен, ну каждый год ездим. Мать будет недовольна. Обидится!
- Мать всегда недовольна! Я мою посуду, она перемывает. Я готовлю, она считает, что невкусно. Я ухожу на море, она считает, что я там провожу много времени. За пятнадцать лет я провела на этом море в сумме часов двадцать. Остальное время на кухне или на рынке, или в огороде. Если посчитать, то я за стиркой провожу время там больше, чем на пляже.
Гена молчал.
- Я не прислуга, Гена. Я хочу отпуск, в котором я отдыхаю. Понимаешь? Просто отдыхаю. Без вздохов, без перемытых тарелок, без обслуживания Валюши и ее отпрысков.
Он встал и ушел смотреть телевизор, так ничего мне и не сказав.
Обстановка в квартире накалялась день ото дня. Мало того, что с мужем были напряженные отношения, еще и начались звонки. Бкувально через день после разговора позвонила Валя:
- Лен, ты чего? Мать расстроена, Генка ничего внятного сказать не может. Что там у вас происходит? Приезжайте, на пляж сходим, коктейли попьём.
Господи, она себя вообще слышит? Коктейли?! Валя завсе это время ни разу не предложила мне помочь ужин приготовить. Коктейли она пить вместе собирается!
Звонила свекровь. Уже не мне. Гене. Он брал трубку в коридоре, говорил тихо, потом возвращался с каменным лицом.
- Мать плачет.
Я молчала.
- Говорит, что ты её не уважаешь. Что она старая, одинокая, ждёт нас. Ты поступаешь неправильно!
Одинокая. У Зинаиды Павловны соседка Клава через забор, подруга Нюра с базара, двоюродная сестра на соседней улице. Они каждый вечер сидят на лавочке у калитки, лузгают семечки и обсуждают невесток. Всех. По очереди. Я это знаю, потому что однажды вышла за хлебом и услышала: "А моя-то, Ленка, даже борщ нормально сварить не может. Всю жизнь учу, без толку".
Учит она! Но я не стала этого Гене говорить. Не в этот раз.
Сын Антон позвонил из Казани, где он живёт со своей девушкой. Двадцать лет, уже взрослый.
- Мам, батя сказал, ты не едешь к бабушке. Всё нормально?
- Всё хорошо, Антош. Я просто хочу побыть дома.
- А бабушка говорит, вы поссорились.
- Мы не ссорились. Я просто решила не ехать. А папу не держу, хочет - пусть едет.
- Ну ладно. Я бы тоже не поехал, - вдруг рассмеялся он. - Там же отдыха нет никакого! Мам, ты если что, звони.
Он-то точно помнил, как мы сбегали на пляж. И как ему приходилось тащиться домой, когда этого совсем не хотелось! Мой сын вырос нормальным. Он понимает!
Гена уехал
Муж все-таки поехал. Он показательно собирал сумку, обсуждал погоду на ближайшие дни и готовил себе еду в дорогу. Ранним утром он вышел на кухню, я приготовила ему плотный завтрак и заварила кофе. Он постоял, переминаясь с ноги на ногу.
- Может, всё-таки?
- Нет, Ген, езжай сам!
Он поцеловал меня в лоб. Привычка, оставшаяся с молодости. Когда-то это было нежно. Сейчас просто ритуал, но я не отстранилась обняла его, поправила на его голове кепку, чмокнула в щеку и попросила быть аккуратнее.
Дверь закрылась. Я слышала, как лифт поехал вниз, а потом в квартире воцарилась тишина. Настоящая тишина. Без телевизора, без звона кастрюль, без вздохов. Холодильник гудел на кухне. За окном гудели машины. Орхидея на покачивалась от легкого сквозняка.
Я села на табуретку и заплакала. Не от горя, нет. От облегчения, которое было таким огромным, что не помещалось внутри.
Лучшие три недели
Несколько дней я убралась, переделала все до чего не доходили руки и позвонила всем, с кем давно не разговаривала. Всю следующую неделю ходила в гости или приглашала к себе. Сходила с подругами в кафе, кино и на выставки.
На пятый день позвонила подруге Наташе. Мы не виделись с марта, хотя живём в соседних домах. Ее не пришлось уговаривать и уже вечером она пришла с вином и сыром. Мы сидели на кухне до полуночи. Она рассказывала про свою свекровь, я про свою.
- Лен, ты правильно сделала, - сказала Наташа. - Я вот в себе силы не нашла отказаться, двадцать лет ездила, пока Антонина Сергеевна не ушла в мир иной, и знаешь что? Я почувствовала стыд. Не горе, а стыд. Потому что первая мысль была: „Слава богу". Это страшно.
Мы молчали. Вино было терпкое, тёплое. За окном шумела летняя ночь.
По утрам я выходила на балкон с кофе. Никто меня не подгонял! Я пила кофе двадцать минут! А еще я полюбила гулять в парке по утрам. Одна. Иногда делала себе кофе, брала термос и шла. Покупала мороженое, садилась на лавку у пруда и наблюдала за утками.
Когда я последний раз сидела на лавке и просто смотрела на уток? Я не помнила.
К концу второй недели я записалась на массаж. Впервые за три года. Лежала на кушетке, и массажистка сказала: "У вас спина как каменная. Вы давно к нам не ходили?". Давно. Потому что каждое лето деньги уходили на бензин до Дивноморского, на продукты для стола свекрови, на подарки для Валиных детей.
Гена звонил через день, говорили коротко: "Нормально, жарко, мать передаёт привет".
Привет. Ну хоть не "мать плачет". Прогресс.
Муж вернулся двадцатого. Загорелый, но усталый. Поставил сумку в коридоре. Посмотрел на меня.
- Привет! Хорошо выглядишь! - сказал он.
- Привет! И ты...Такой загорелый!
- Вкусно пахнет!
- Голодный? Пойдем!
Я была действительно рада его видеть, даже соскучилась. И он, судя по всему, тоже. Мы долго разговаривали, он жаловался на мать и на Валю, и на ее детей, а я улыбалась. Мне не на кого было жаловаться, я прекрасно провела это время. Я отдохнула!
Я не ненавижу Зинаиду Павловну. Она не злая женщина. Она одинокая пожилая мать, которая привыкла контролировать всё вокруг, потому что иначе ей страшно. Я понимаю. Правда понимаю.
Но понимание не означает согласие. Можно понимать человека и при этом не гробить свой отпуск, делаю жизнь кого-то удобнее, каждое лето. Можно любить мужа и не превращаться в прислугу для его матери, сестры и племянников. Жаль, что я это поняла не сразу, но хорошо, что вообще поняла!
Жалею ли я? О чём? О том, что не видела море этим летом? Я видела уток в парке, которых не видела уже много лет, закат с балкона, я сходила на массаж и полночи проговорила с подругой, я прочитала книгу и выспалась!
Нет. Не жалею.
И на следующий год, скорее всего, не поеду. Хотелось бы, конечно, отправиться куда-нибудь с Геной вдвоем, мы так давно никуда не ездили (не считая дом у моря). Я просто хочу настоящий отпуск, а не отработку, которую еще и оплачиваю из своего кармана, но время покажет, чего хочет он.