Закончив все дела в городе, Елена вернулась в посёлок и сразу же побежала в больницу, не заходя домой.
— Папа, я купила тебе новый телефон! — радостно объявила она, протягивая коробку. — Теперь ты сможешь мне звонить в любой момент, когда захочешь, и я всегда буду с тобой на связи.
— Спасибо тебе, дочка, — умильно улыбнулся Андрей. — Радость-то какая!
— Папа... — Елена замялась, не зная, как сказать. — Только я купила его в долг, у одной доброй женщины.
— Как это — в долг? — удивился Андрей. — Ты разве не нашла карту?
— Нашла, — нехотя призналась Елена. — Но на ней нет денег.
— Не может быть, — растерянно произнёс отец. — Там же была приличная сумма, я своими глазами видел.
— К сожалению, это так. Я несколько раз пробовала снять в банкомате — баланс нулевой. Не знаю, как такое могло случиться. Остаётся только гадать.
— Но пин-код от карты знал только я. О тебе я сказал всего два дня назад. Кто же тогда мог снять деньги? — Андрей нахмурился, пытаясь сообразить.
Елена выразительно промолчала, но взгляд её сказал всё.
— Ты думаешь, — осенило Андрея, — это Инна постаралась? Но как она узнала пин-код?
Мужчина задумался, потом вдруг резко поднял взгляд на дочь.
— Мой старый телефон, — прошептал он. — Как же я сразу не догадался, что он исчез не случайно! Я не потерял его в аварии. Это она забрала его, пока я лежал без сознания. Она нашла карту, а потом стащила у меня телефон и по смс-подтверждению узнала пин-код.
— Но как она нашла тайник? — удивилась Елена. — Мне казалось, ты его надёжно спрятал.
— Не знаю, — тяжело вздохнул Андрей. — Может, случайно, может, обыск в доме устроила. Рылась в наших вещах и наткнулась. Ей же никто не мешал: я лежал в больнице без сознания, ты была в городе. Делай что хочешь, никто не увидит. — Андрей сжал кулаки. — Я сейчас же позвоню ей и потребую вернуть деньги немедленно!
Он взял новый телефон, который принесла Елена, и, дрожа от гнева, набрал номер жены. Та ответила не сразу.
— Инна, верни деньги, которые ты у меня украла! — почти прокричал Андрей в трубку.
— Фи, Андрей, что за тон? — притворно обиженным голосом ответила Инна. — Какие деньги? Ты мне никаких денег не давал. Я как раз хотела тебя о них попросить.
— Не валяй дурака! Деньги с карты, которую ты стащила у меня из тайника! — рявкнул Андрей.
— Не брала я у тебя никакой карты, в глаза её не видела! — заверещала Инна. — В чём ты меня сейчас обвинить хочешь?
— Ты её Елене отдала, там пусто! Отвечай, куда ты их дела? — не унимался Андрей.
— Ах, эта карта... — протянула Инна. — Ну так ты у своей драгоценной дочери и спроси, куда она деньги дела. Я знать не знаю.
— Как я могла снять с неё деньги, если не знаю пин-код? — перебила её Елена, стоявшая рядом. — Что вы наговариваете на меня?
— Неужели у тебя поворачивается язык обвинять меня в воровстве? — Инна перешла на плаксивый тон. — Андрей, ну как тебе не стыдно, ты такой неблагодарный! Я столько лет с тобой рядом прожила, заботилась о тебе и твоей дочери. Разве я заслужила такое к себе отношение?
— Прекрати немедленно этот спектакль! — рявкнул Андрей. — Ты забрала у меня телефон и сняла все деньги до копейки. Все банковские операции можно отследить, ты это понимаешь?
— Ты кому веришь? — запричитала Инна. — Мы с твоей дочерью не ладим, она терпеть меня не может. Вот она и обвиняет меня во всех смертных грехах. Ты лучше поинтересуйся, куда это она сама деньги дела? Может, себе что-то купила? Почему все шишки сразу на меня сыплются?
— Хватит комедию ломать! — отрезал Андрей. — Сделала это ты, и я сумею это доказать. Даю тебе сутки. Если за это время ты не вернёшь все деньги до копейки, я напишу заявление в полицию, и тебя посадят. Ты меня поняла? Я не шучу! Думаешь, если я прикован к постели, то не найду на тебя управу? Ошибаешься, я ещё на многое способен и сумею защитить и себя, и дочь, даже из этой больничной палаты.
— Да ладно, Андрей, чего ты так разошёлся? — голос Инны сделался вкрадчивым, примирительным. — Ну, взяла я эти деньги, признаюсь. Подумаешь, мы же муж и жена. Прости меня, пожалуйста! Какие между нами могут быть ссоры? Я имею право на часть твоего имущества, ты не находишь? Зачем сразу полицией пугать? Неужели мы не договоримся по-хорошему, по-соседски? Милый, ну не сердись, прошу тебя. Давай решим всё миром, когда ты вернёшься из больницы.
— Достаточно! — Андрей даже закашлялся от возмущения. — Я наслушался от тебя предостаточно. Не собираюсь я тебя прощать. Заявление ляжет на стол следователю завтра же утром. Тебе не удастся меня разжалобить. Моё терпение давно уже кончилось. Ты потеряла право рассчитывать на какое-либо снисхождение. Я намерен вернуть всё, что ты украла. Я понял, как глупо поступил, доверившись тебе.
До Инны наконец-то начало доходить, что муж настроен решительно и его запугиваниями не пронять. Она испугалась по-настоящему.
— Умоляю тебя, не надо в полицию! — запричитала женщина, и в голосе её послышались слезливые нотки. — Я верну все деньги, честное слово, обещаю! Только не сообщай никуда, Христа ради! Дай мне хоть немного времени, ну хотя бы пару дней. Прости меня дуру, я немного потратилась. Я соберу нужную сумму и верну, не сомневайся. Поверь, это в последний раз, я тебя умоляю! Я ведь тебя люблю, Андрюша, ты же знаешь.
— Вот то-то же, — уже спокойнее, но всё ещё твёрдо произнёс муж. — Ждать буду не больше суток. И вернёшь всё до копеечки. Адвокат у меня уже есть, так что шутки в сторону.
Елена вернулась домой. На душе было тревожно и тоскливо. На удивление, в доме стояла непривычная тишина — никто не спорил, не кричал, не хлопал дверями. Девушка даже обрадовалась этому затишью: никого не хотелось видеть и тем более с кем-либо разговаривать. Она прошла в свою комнату, заперлась изнутри и, не раздеваясь, легла на кровать. Сон долго не шёл — в голове вереницей проносились события последних дней, одна страшная мысль сменялась другой. Елена и не заметила, как незадолго до рассвета всё же задремала. Разбудили её громкие голоса из кухни. «Инна, — мелькнуло в голове, — с кем-то ругается. Что там у неё опять случилось? Непонятно, о чём они говорят». Сердце тревожно сжалось, разгоняя остатки сна. Минуту спустя снова наступила тишина, но сон уже пропал окончательно.
Елена попыталась снова уснуть, но тут же вздрогнула от резкого телефонного звонка. Сердце подпрыгнуло от неожиданности и забилось где-то в горле, глухо отдаваясь в ушах. Девушку прошиб холодный пот, ладони мгновенно стали влажными. Она судорожно схватила телефон и, даже не взглянув на определитель номера, ответила отрывистым, охрипшим со сна голосом.
— Да, слушаю.
— Елена, — услышала девушка взволнованный голос Аллы Борисовны. — Беда у нас приключилась, большая беда. Приезжай скорее в больницу. Андрей... он в реанимации, милая. Только не падай духом, держись.
— Что с ним? — выкрикнула Елена, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Отравление, очень сильное. Похоже, его кто-то отравил. Он будет жить, мы делаем всё возможное и даже невозможное, но нужно время.
Елена вскочила с кровати, как ужаленная, заметалась по комнате, хватаясь за вещи и не зная, за что уцепиться в первую очередь. Она не помнила, как оделась, как выбежала из дома, как добралась до больницы.
— Наконец-то! — На крыльце больницы её уже ждала Алла Борисовна, бледная и заплаканная. — Я уж думала, ты не доедешь.
— Как папа? Как он там? — Елена вцепилась в руку женщины.
— Никаких прогнозов пока не дают, ты уж прости. Состояние очень тяжёлое, но стабильное, и это уже радует. Выкарабкается, я верю. Он у тебя крепкий мужик, я знаю. Не сможет он оставить тебя одну против этой гадины бороться. — Алла Борисовна вытерла глаза. — Знай, я теперь к нему приставила охрану из своих надёжных людей. В палату никто посторонний не может пройти. Из персонала — только проверенные, те, кому я доверяю как себе. Я лично за всем слежу, не переживай.
— Но как так могло случиться? Кто его отравил? — Голос Елены дрожал, в глазах стояли слёзы.
— Точно пока ничего сказать не могу, ещё предстоит выяснить, — ответила Алла Борисовна. — Я случайно зашла к Андрею ночью. Если бы меня не вызвали в приёмный покой по скорой, твоего отца уже не было бы в живых. Понимаешь? В середине ночи мне позвонили, сказали, что девушку привезли с серьёзной травмой. Я приехала, оказала пострадавшей помощь и уже собралась домой. Но какое-то необъяснимое чувство тревоги заставило меня зайти в палату к Андрею перед самым уходом. Я уже стояла в приёмном покое, ждала машину, чтобы ехать досматривать сон. А потом попросила таксиста подождать минутку, а сама решила на всякий случай заглянуть к твоему отцу. Я даже не сразу поняла, что случилось. Свет приглушённый, он лежит спокойно. Я окликнула его — никакой реакции. Подошла, пульс потрогала — почти не прощупывается. А лицо бледное, как полотно, и сам без сознания. Тут я поняла, что беда, и вызвала реанимацию. Врачи с того света его вытащили, честное слово.
— Спасибо вам, тётя Алла, — прошептала Елена. — Если бы не вы...
На глазах девушки выступили слёзы, и она не стала их вытирать.
— Я могу папу увидеть? Хотя бы одним глазком? Я могу дежурить рядом с ним, я многое умею по уходу, — с надеждой спросила она.
— Нет, он всё ещё без сознания, в реанимации. Незачем тебе туда сейчас ходить. За ним круглосуточно наблюдают. Тебе сообщат, когда папа придёт в себя, обещаю, — мягко, но твёрдо сказала Алла Борисовна. — Я вызвала тебя совсем по другому поводу.
— По какому? — удивилась Елена.
— Завели уголовное дело о покушении на убийство Андрея. Тебя дожидается следователь в кабинете заведующего. Идём, я провожу.
— Следователь? — растерялась девушка. — Зачем? Меня в чём-то подозревают?
— Тебя? Нет, конечно, что ты! — воскликнула Алла Борисовна. — Просто ты последняя, кто был у Андрея передо мной. Следователи обязаны разговаривать со всеми, кто так или иначе имеет отношение к пострадавшему. Так что не бойся ничего, никто тебя ни в чём не обвиняет. Просто спросят, может, ты что-то видела или слышала подозрительное. Следователь, говорят, мужик толковый, справедливый.
Алла Борисовна проводила Елену до кабинета заведующего, постучала и открыла дверь.
— Заходи, милая, не робей, — шепнула она и отошла.
Войдя внутрь, Елена увидела пожилого мужчину в штатском, сидевшего за столом и что-то писавшего в блокноте. Он внимательно посмотрел на девушку поверх очков и указал на стул.
— Проходите, присаживайтесь, — сказал он спокойным, профессиональным голосом. — Вы, Елена Андреевна, кем приходитесь пострадавшему?
— Я его дочь, — ответила Елена, стараясь говорить твёрдо.
— Когда вы в последний раз видели отца? — спросил следователь, приготовившись записывать.
— Сегодня. Вернее, уже вчера. Я вернулась из города вечером и сразу пошла к нему. Я купила для него новый телефон, потому что старый куда-то исчез.
— Понятно, — следователь что-то быстро пометил в своём блокноте. — Какое настроение было у вашего отца, когда вы заходили?
— Он очень переживал из-за того, что не сможет больше ходить, — тихо сказала Елена. — Это любого сломит.
— Не было ли у него намерения, извините за прямоту, свести счёты с жизнью? — следователь пристально посмотрел на девушку. — Он, может быть, намекал вам на что-то подобное или строил какие-то предположения относительно своего будущего? Пожалуйста, вспомните как следует, это очень важно.
— Вы что? — возмутилась девушка, даже выпрямилась на стуле. — Папа — очень умный и сильный человек. Он не стал бы сводить счёты с жизнью. Никогда, ни за что! У него есть я, он меня любит.
— Ага, — задумчиво проговорил следователь и опять сделал пометку в своём блокноте. — Тогда следующий вопрос, очень серьёзный. Кто, по вашему мнению, мог желать ему смерти?
— Я даже не знаю, — растерялась Елена. — У папы никогда не было проблем на работе, он ни с кем не ссорился, никому ничего плохого не сделал.
— А вот мне стало известно, — осторожно продолжил мужчина, — что ваша мачеха собиралась выселить вас из дома, и вы наняли адвоката, чтобы оспорить дарственную, оформленную на неё. Это правда?
— Всё так, — не стала отрицать Елена. — Но Инна не могла... То есть да, она собиралась отправить отца в интернат для инвалидов, но убить... это вряд ли. Она же не глупая, она понимает, что её в первую очередь подозревать будут. Нет, я сомневаюсь.
— Хорошо, — следователь отложил ручку. — Я вас понял, Елена Андреевна. Спасибо за откровенность.
— Я могу идти? — спросила девушка, чувствуя, что сил на разговор больше нет.
— Да, пока у меня к вам больше нет вопросов. Но вы никуда не уезжайте из посёлка на всякий случай, — предупредил он.
В это время дверь кабинета распахнулась, и вошёл молодой человек, его помощник.
— Вот, Олег Иванович, — сказал он, приглашая в кабинет молоденькую медсестру с заплаканными глазами и красным носом. — Постовая медсестра, которая дежурила ночью, призналась, что за деньги разрешила посещение больного в неурочное время. Неизвестная женщина передала термос с чаем для потерпевшего, сказала, что она родственница, и ушла. Елена, вы узнаёте этот предмет? — спросил следователь, показывая на термос, который держал в руках помощник.
— Да, — тихо, едва слышно ответила девушка, узнав знакомый синий термос. — Это термос моей мачехи. Она часто берёт его с собой на работу. Вы хотите сказать, что Инна...
— Я же не знала, что у неё в термосе отрава! — разрыдалась медсестра, ломая руки. — Женщина выглядела прилично, сказала, что она жена, очень просилась. Я и пустила, что тут такого? Откуда я могла знать, что она своего родного мужа отравить задумала?
— Что значит — «что тут такого»? — повысил голос следователь. — Человек сейчас в реанимации, чуть не погиб по вашей милости! Инструкции для кого пишутся? Не больница, а проходной двор какой-то!
— Но я же правда не знала! — запричитала медсестра. — Что мне теперь за это будет?
Она вдруг неловко сунула руку в карман халата, вытащила помятые купюры и бросила их на стол, отдёрнув руку, будто обожглась.
— Вот, пожалуйста, заберите обратно, не нужны мне ваши деньги! — закричала она. — Только, умоляю вас, не надо меня в тюрьму сажать! Я же ничего плохого не сделала нарочно! Я не знала, клянусь вам!
— С вами мы позже разберёмся отдельно, — сухо сказал следователь. — А пока можете быть свободны. Пусть ваше начальство решает, что с вами делать.
Продолжение: