Её называли «ленинградской Мадонной». Голос, который звучал по радио в осаждённом городе, когда люди гибли от голода, а снаряды рвались каждую минуту. Но не все знают, что к началу войны Ольга Берггольц уже пережила потерю двух дочерей, исключение из Союза писателей, увольнение, избиения на допросах, два ареста, оба во время беременности, и долгие месяцы в застенках НКВД.
Когда началась блокада, у неё почти ничего не осталось, кроме голоса. И этого вполне хватило.
«Вы станете настоящей поэтессой»
Она родилась 16 мая 1910 года на Невской заставе Петербурга. Отец, Фёдор Берггольц, военный врач. Мать, Мария Тимофеевна, приучала дочерей к хорошей литературе.
Революция и гражданская война перевернули всё. Отца мобилизовали в Красную армию. Мать с Олей и младшей сестрой Машей отправила в Углич. Там они жили в холодной келье Богоявленского женского монастыря. Спали на жёстких скамьях, света не было, еды не хватало.
В 1925 году юную Ольгу заметил Корней Чуковский. Она прочла ему свои стихи на заседании Союза писателей. Чуковский обнял её за плечи и сказал: «Вы станете настоящей поэтессой». Берггольц тогда назвала свои стихи «робкими и неуклюжими». Но пророчество Чуковского сбылось.
Две смерти и две потери
В восемнадцать лет она вышла замуж за поэта Бориса Корнилова, автора знаменитой «Песни о встречном» («Нас утро встречает прохладой»). Родилась дочь Ирина. Но брак быстро распался. Вторым мужем Берггольц стал журналист Николай Молчанов. В 1932 году родилась вторая дочь, Майя.
Счастье длилось недолго. В 1934 году Майя умерла, прожив чуть больше года. А в марте 1936 года не стало семилетней Ирины: тяжёлая ангина дала осложнение на сердце. Ольга осталась без детей.
Летом 1937 года её вызвали на допрос по обвинению в связях с «врагом народа» Корниловым. После допроса у неё случился выкидыш, она потеряла ещё одного ребёнка.
Чистки, исключение и спасение
Весной 1937 года после убийства Сергея Кирова в Ленинграде начались чистки. Советская пресса назначила «врагами народа» группу литераторов, в том числе и бывшего мужа Берггольц. Ольгу за связь с опальным поэтом исключили из Союза писателей. Через три месяца её уволили с работы. Она устроилась в школу, где преподавала детям русский язык и литературу.
В январе 1938 года вышло постановление «об ошибках парторганизаций», позволившее Берггольц надеяться на послабление. После её заявления восстановили в Союзе писателей, в начале осени приняли обратно в заводскую газету. А Корнилова расстреляли. Его реабилитируют только в 1957-м.
Арест, избиения и мёртвый ребёнок в камере
Но оказалось, что Берггольц «берегли» для более серьёзного обвинения. В конце 1938 года её арестовали, назвав троцкисткой и участницей террористической группы, готовившей покушение на Андрея Жданова и Климента Ворошилова.
На допросах женщину избивали. Она была на пятом с половиной месяце беременности. Ребёнок родился мёртвым в тюремной камере. После этих событий Берггольц навсегда потеряла шанс иметь детей.
Из неё выбили признательные показания, ей грозила расстрельная статья. Спасение пришло от Александра Фадеева. Поэт и литератор, который позже возглавит Союз писателей СССР, помог Берггольц выбраться из застенков. В её деле появилась запись о даче показаний под давлением.
Семь месяцев она провела в тюрьме. В 1939 году Берггольц выпустили и полностью реабилитировали. Пережить случившееся помог муж Николай Молчанов. Но тихому семейному счастью помешала начавшаяся война.
«Говорит Ленинград!»
22 июня 1941 года началась война. Берггольц могла эвакуироваться. У неё была сестра в Москве. Но она даже не думала об этом. В первые же дни войны она пришла в Ленинградское отделение Союза писателей и спросила: где и чем я могу быть полезна? Её отправили на радио.
Ленинградское радио в блокаду стало больше, чем средством информации. Для двух с половиной миллионов человек, запертых в кольце, это была ниточка к большой земле. Когда из репродуктора раздавался щелчок метронома и голос Берггольц произносил: «Говорит Ленинград!», возле громкоговорителей собирались люди.
Голос у неё был негромкий, мягкий, задушевный. Никакой пафосной дикции. Она говорила с ленинградцами как с близкими, как сестра, которая так же мёрзнет и голодает. Потому что она действительно мёрзла и голодала вместе со всеми.
Зимой 1941 и 1942 года в Ленинграде от голода погибли тысячи человек. Берггольц, сама обессиленная, с признаками дистрофии, не уходила из радиокомитета. Она писала стихи и читала их в эфир.
«Я тоже ленинградская вдова»
29 января 1942 года ушёл из жизни её второй муж, Николай Молчанов. Он умер от истощения. Берггольц даже не могла быть рядом с ним в последние часы: её ждала работа на радио, её ждали тысячи ленинградцев. Она посвятила ему стихотворение, которое назвала по дате его смерти:
«Отчаяния мало. Скорби мало.
О, поскорей отбыть проклятый срок!
А ты своей любовью небывалой
меня на жизнь и мужество обрёк».
Именно тогда она начала писать «Февральский дневник». Там прозвучали строки, которые дали ей право говорить от лица всех осаждённых: «я тоже ленинградская вдова».
«Я еду умирать!»
В марте 1942 года коллеги силой отправили её, тяжелобольную, по Дороге жизни в Москву. Но через полтора месяца она вернулась обратно. В письме сестре она коротко и страшно написала: «Я еду умирать!». Она понимала, что возвращается на верную гибель, но не могла поступить иначе. Ленинград был её домом.
В 1943 году она получила медаль «За оборону Ленинграда». А 27 января 1944 года, когда блокаду окончательно сняли, именно её голос сообщил ленинградцам эту радостную весть. Спустя десятилетия Евгений Евтушенко написал: «У Победы лицо настрадавшееся — Ольги Федоровны Берггольц».
«Никто не забыт, ничто не забыто»
Главным памятником Берггольц стали слова, высеченные на гранитной стене Пискарёвского мемориального кладбища, где похоронены тысячи ленинградцев, погибших в блокаду: «Никто не забыт, ничто не забыто». Эти строки знает каждый в России. Но мало кто помнит, что их написала она.
Последние годы
После войны Берггольц продолжала писать. В 1955 году вышла первая редакция её автобиографической повести «Дневные звёзды». Окончательная версия была завершена в 1959 году.
Последние шестнадцать лет жизни, с 1959 по 1975 год, поэтесса прожила в Ленинграде на набережной Чёрной речки. За два года до смерти она сломала шейку бедра, после чего с трудом передвигалась на костылях. Но даже тогда она пыталась работать, собиралась писать о Твардовском, Ахматовой и Корнилове.
Она ушла из жизни 13 ноября 1975 года в Ленинграде. Ей было 65 лет.
Люди узнали о её кончине не из советских газет. Официальное сообщение опубликовали только 18 ноября, через пять дней после смерти. Первым о трагедии рассказало радио «Голос Америки».
Похороны и последняя воля
Ольга Берггольц завещала похоронить её на Пискарёвском мемориальном кладбище: «Со своими, с блокадниками». Власти отказали.
Похоронили поэтессу на Литераторских мостках Волкова кладбища. Только через тридцать лет, в 2005 году, на могиле установили памятник: скульптурную композицию из гранита и бронзы. Ольга Берггольц изображена на нём такой, какой её запомнил Ленинград, с фотографий военных лет, когда её голос звучал из репродукторов.
А главным памятником ей всё равно стали те слова, которые она оставила на Пискарёвской стене, хотя её самой там нет.
Маленькая ласточка из жести
Я хочу закончить не пафосным памятником, а маленькой деталью. Во время блокады ленинградцы носили на груди жестяные жетоны с изображением ласточки, несущей письмо в клюве. Этот знак назывался «Блокадная ласточка». Он означал: «Жду письма».
Берггольц написала об этом стихотворение. В нём есть строчки, которые, как мне кажется, объясняют всю её жизнь:
«Маленькую ласточку из жести
я носила на груди сама.
Это было знаком доброй вести,
это означало: "Жду письма"».
Она ждала письма. Письма от жизни, которая будет продолжаться. От страны, которая не забудет. От людей, которые выживут.
И дождалась.
А у вас есть стихи, которые помогают в трудную минуту? Не только про войну, может, про что-то личное, что поддержит, когда тяжело.
Если вам было интересно узнать о женщине, которая стала голосом блокадного Ленинграда, поставьте лайк и подпишитесь. Это третья и последняя статья из цикла о писательницах, о которых вы обязаны прочитать. Все три теперь на канале: Ахматова, Баранская, Берггольц. Три судьбы, три подвига.