Литературный сад

Первая часть Когда грянул 1917 год, Петроград закружился в лихорадочном вальсе. Хлебные хвосты вытягивались на километры, на перекрёстках жгли костры, а по ночам из переулков доносилась беспорядочная стрельба. В квартире на Жуковского стало холодно – дров не хватало, отопление отключали неделями. Маяковский пропадал на митингах. Он возвращался поздно, обветренный, пахнущий пороховой гарью, приносил в карманах мёрзлую картошку или кусок конины, завернутый в газету. Осип Брик, завернувшись в тяжёлый плед, продолжал писать статьи о формальном методе при свете коптилки...

В июле 1915 года петроградский зной стоял такой, что масляная краска на перилах мостов плавилась и липла к пальцам. В квартире Бриков на улице Жуковского, окна были распахнуты настежь, но с улицы несло не прохладой, а удушливой гарью нагретого гранита, ломовым потом и дёгтем. Лиля сидела на кушетке, поджав под себя ноги в тонких шёлковых чулках. В её руках подрагивала крошечная серебряная коробочка с монпансье; она медленно перебирала леденцы, выбирая самый тёмный, вишнёвый. Её младшая сестра, Эльза...

Она стояла у окна и смотрела на Неву. Лёд уже тронулся – по реке плыли серые глыбы, сталкивались, кружились и медленно уплывали к Финскому заливу. За спиной смеялись сёстры. Мария что-то рассказывала, Александра вторила ей звонким голосом. Ольга не оборачивалась. Она слышала каждое слово. – Он такой внимательный, – говорила Александра. – Ты видела, как он смотрел на меня вчера на балу? – Видела, – отвечала Мария. – И мама видела. Папа уже говорит о приданом. Ольга прижалась ладонью к холодному стеклу...

В Аугсбурге проходил рыцарский турнир. Съехались знатные господа: герцоги, графы, рыцари. Среди них был Альбрехт, сын герцога Баварии Эрнста. Ему было около двадцати пяти. Он участвовал в состязаниях, блистал доспехами, получал почести. Агнес стояла в толпе простых зрителей. Она не была одета в бархат, не носила драгоценностей: просто тёмные волосы, простое платье. Когда Альбрехт проезжал мимо, она посмотрела на него. Не опустила глаза, как все. Она встретила его взгляд. Он остановил коня. – Как тебя зовут? – спросил он...

Она стояла в коридоре, прижимаясь спиной к холодной стене. Голос за дверью сказал: «Снадобье... слишком много снадобья», и она перестала дышать. Ей двадцать пять лет, она вдова уже почти час. Мужчина, которого она видела живым всего несколько часов назад, лежит там, за дубовой дверью, на кровати с балдахином. И всё, что она слышит сквозь тяжёлое дерево, – обрывки фраз: «лекарь», «по его же просьбе», «не выжил». Софья смотрит на свои руки. Они не дрожат. Она думала, что будут. ***** А началось всё за год до этого, в доме брата Кшиштофа, когда ей сказали, что она выходит замуж...