С того самого момента Нина отчетливо осознала: они со свекровью находятся по разные стороны баррикад. Злополучная кружка сыграла роль перчатки, с вызовом брошенной одним дуэлянтом в лицо другому. Хотя открытой войны еще не было, противостояние шло в полную силу. И на подмогу Тамаре Сергеевне неожиданно выдвинулся еще один боец — Ольга.
О существовании Ольги Нина знала. Это была девушка, с которой Илья когда-то встречался. Они даже жили вместе. Происходило все это еще в Самаре, откуда Илья был родом.
***
Первый пробный камень был запущен в тот день, когда Нина, несмотря на кухонную оккупацию свекрови, все же решилась сварить борщ. Это блюдо ей всегда давалось превосходно, и в этот раз оно вышло на славу. И Илья нахваливал, и даже Тамара Сергеевна ела, но между делом как бы невзначай обронила:
— Илюшенька, а ты припоминаешь, какой тебе Оленька борщ готовила? Ты ведь по три тарелки за один присест уминал. И что же она туда подмешивала, наша кудесница? Может, зажарку какую-то особую делала, а?
Илья метнул на жену красноречивый взгляд — в нем читалась немая мольба: «Не заводись, умоляю, пропусти мимо ушей». Нина прикусила язык.
Тем временем невидимая тень Оленьки сделалась осязаемой повсюду. Свекрови доставало ума не трепать это имя при сыне, но в беседах с глазу на глаз с Ниной упоминания о бывшей пассии сыпались с ее уст легко и как бы сами собой.
— Оля была девушкой уравновешенной, и с искоркой, и деликатной. Она сроду ни с кем не пререкалась.
— А до чего же изящный почерк был у Оленьки! Она всем на праздники дарила открытки, собственноручно подписанные. Это так трогательно, особенно по нынешним временам.
— А ты знаешь, ведь Оленька-то вязать умела! Какие шарфики вязала, рукавички какие — глаз не отвести!
— У Оленьки характер мягкий, покладистый. С людьми она моментально общий язык находила.
Нина наконец не выдержала и пожаловалась мужу. Тот порекомендовал не брать в голову. Ну вспомнила мать Олю — велика беда. Что теперь поделаешь? Он-то не вспоминает, он Нину любит.
***
В итоге бомба все же взорвалась. На очередное упоминание о святой Ольге Нина, с колоссальным трудом сдерживая клокочущую внутри ярость, попросила впредь при ней Ольгу не упоминать и не проводить никаких параллелей, поскольку это, если разобраться, унизительно и переходит любые мыслимые рамки. А уж если Тамаре Сергеевне решительно невозможно обойтись без ностальгии по неведомой Нине Оленьке, то пусть изливает ее в разговорах с сыном.
Нина ожидала, что свекровь сейчас раскричится и ринется в контратаку, но та поступила иначе. Она картинно воздела руки, осела на табурет, прижала ладонь к сердцу и с горькой, вибрирующей нотой в голосе изрекла:
— Ниночка, боже ты мой, ну ты уж извините меня, старую. Все-то я поперек делаю и невпопад ляпаю. Ведь я всем добра желаю. А получается…
На шум примчался Илья.
— Мам, мамуль, что стряслось? Сердце прихватило? Да что с тобой такое?
— Да вот Ниночка говорит… Дура я старая, и она права, Илюшенька, права. Обременяю я вас. Зажилась на белом свете. Ниночка, ты меня не жалей. Ты в следующий раз уж прямо скажи: собирай, мол, вещи. Никому ты тут не сдалась. Лишний рот.
Она залилась слезами, самыми настоящими, причитая, какая она горемычная, разнесчастная, больная, престарелая, хоть бы прибрал господь поскорее. И вообще, отец на том свете уже заждался, а она тут все небо коптит. В глазах Ильи, само собой, картина вырисовывалась та еще. Его мать рыдает в три ручья. Бездушная Нина стоит истуканом с окаменевшим лицом. Дальнейшее развитие событий угадывалось без труда: объятия, всхлипы, утешения, мольбы не держать зла, успокоиться и, разумеется, оставаться в их доме столько, сколько ее душа пожелает. Нина и Илья только счастливы будут.
***
Хрупкое перемирие продержалось от силы несколько дней, а затем все вернулось на круги своя. Правда, образцово-показательная Оленька стала мелькать в разговорах чуть реже, хотя полностью и не растворилась. Во всем же остальном Нина все отчетливее ощущала себя третьей лишней. Илья, если и чувствовал некую напряженность, в целом пребывал в благостном расположении духа. Вдобавок он вкалывал как проклятый, пропадал допоздна, и в его присутствии дамы блюли вооруженный нейтралитет. Заикнуться же о том, что матушке пора бы и в обратную дорогу — ведь «несколько дней» растянулись уже на три месяца, — сделалось решительно немыслимым после того душераздирающего спектакля. Нине начинало казаться, что свекровь вросла в их жилище корнями не хуже своего фикуса.
А когда Тамара Сергеевна озвучила, что подумывает продать свою квартирку в Самаре и Нине с Ильей стоило бы тоже продать их нынешнюю, а на вырученные средства присмотреть просторное жилье на троих — они ведь как раз когда-то с Оленькой об этом грезили, — Нина осознала: дальше терпеть не только бессмысленно, но уже и попросту рискованно. Илья промолчал в ответ на мамины планы, но, помня его уступчивый нрав, Нина ни капли не удивилась бы, если бы он эту затею одобрил. Следовало срочно предпринимать какие-то шаги. Собственная жизнь ускользала у Нины из рук.
***
Страничку Ольги в социальных сетях она отыскала в два счета. Общие знакомые через Илюшину институтскую компанию, пара кликов мышью — и готово дело. С фотографии глядела миловидная русоволосая женщина — где одна, а где с ребенком и мужем. Ольга, как выяснилось, была замужем и воспитывала маленького сына.
Нина набросала короткое сообщение, представилась и попросила буквально несколько минут внимания. Думала, Ольга проигнорирует, но та откликнулась довольно быстро. Скинула номер и предложила созвониться.
— Привет, можно «ты»? — поинтересовалась она.
Похоже, Тамара Сергеевна не кривила душой. Она действительно без труда находила общий язык с людьми.
Нина, само собой, согласилась.
— Дай угадаю. Свекровушка житья не дает?
— А как вы… то есть как ты угадала?
— Знакомая картина. Мягко стелет, жестко спать. Все «Оленька» да «Оленька», помочь стремлюсь, советом поделиться хочу, но любое мое начинание — одно сплошное «пресно», «глупо», «наперекосяк», «безвкусно» и в том же духе. Я ощущала себя законченной растяпой.
— Она тоже с вами жила?
— Ой, нет, пронесло. Только с визитами наведывалась. Ну, на даче, понятное дело, по выходным дням пересекались. Постой-ка. Ты хочешь сказать, она с вами живет? Бедная ты страдалица! Да ты просто мученица. Как у тебя крыша еще не поехала?
— Тамара Сергеевна тебя постоянно в пример ставит. Твой борщ, твой почерк, твой характер.
Ольга залилась искренним смехом.
— Да ладно? Правда?
А потом стала серьезней.
— А в нашей истории была Катя, Илюшина первая любовь. Короче говоря, дорогуша, скажу без обиняков: Тамара Сергеевна нас развела. Я потом долго по кусочкам себя собирала. По правде говоря, мы отличной парой были. Хотя сейчас-то я, разумеется, благодарна судьбе, что все так обернулось. У меня муж любимый, ребенок. Но ты не должна позволять ей тебя ломать, крушить твою семью.
Ольга сделала крохотную паузу и продолжила:
— Самое интересное, что она, в общем-то, человек не злой, не дурной, просто, видимо, по-другому не умеет. Сына обожает. У них ведь еще ребенок был, умер еще младенцем. Я сейчас сама мама мальчика и надеюсь, что никогда не стану такой, как она. Но знаешь, порой как представлю, сколько в мире опасностей, и хочется уберечь своего сыночка от всех напастей разом, а каждого, кто его не достоин, кто ему вред причинить может, — дубиной гнать прочь.
Ольга опять рассмеялась.
— Ну, словом, я, само собой, постараюсь не превратиться в клон Тамары Сергеевны. А ты отстаивай свои границы, крепись и не позволяй ей на голову садиться.
Они попрощались. Нина поймала себя на мысли, что, пожалуй, могла бы подружиться с Ольгой. Она непосредственная, славная, но, скорее всего, дружбе этой не бывать.
***
К важному разговору Нина подготовилась основательно, решила не идти на поводу у чувств и все как следует взвесить. В субботу у Ильи был рабочий день, она же была дома. Приготовила кофе для себя и свекрови, выставила на стол сливки, сахарницу, песочное печенье. Накрыла стол и позвала Тамару Сергеевну.
— Какой кофе ароматный, — одобрила та и вгляделась в Нину. — А ты чего такая собранная? Что-то стряслось?
— Тамара Сергеевна, мне нужно с вами поговорить.
Пожилая женщина растерянно покосилась по сторонам, видимо, осознав, что поддержки сына не получит. Они в квартире одни.
— Ох, а я ведь не очень-то хорошо себя чувствую, знаешь ли, прилечь бы…
— Тамара Сергеевна, вы только что встали, — деликатно заметила Нина. — Это много времени не отнимет.
— Да? Ну ладно.
— Я не намерена с вами ссориться. Давайте просто поговорим как взрослые люди.
Нина внутренне порадовалась. Держится она, кажется, спокойно, осанка прямая, и голос не срывается.
— Я недавно с Ольгой познакомилась, и мы с ней весьма долго разговаривали. Вы правы, она чудесный человек. Только вот незадача: раньше-то вы, оказывается, иного мнения придерживались.
Свекровь залилась краской.
— Прежде вы считали, что она точь-в-точь как я — ни готовить не умеет, ни быт вести, ни с людьми ладить.
— Ох, ну могла я покритиковать и ее, и тебя. Что тут такого…
— Тамара Сергеевна, я все понимаю. Вы обожаете Илью, и вам кажется, будто ни одна женщина на свете не может быть ему хорошей женой, потому что идеальных женщин не существует. А неидеальная жена ему не нужна. Но, видите ли, я его тоже люблю. И соревноваться с вами, кто любит его больше, я не намерена. В подобной борьбе он однажды уже потерял Ольгу. Как считаете, долго ли я продержусь, если вы станете постоянно меня критиковать, подкалывать, пытаться уронить в его глазах, представлять не в лучшем свете, вывести на эмоции? Я ведь не выдержу. В конечном счете мы с ним расстанемся. Но неужели вы думаете, будто наш разрыв сделает его счастливей?
— Я никогда не хотела, чтобы вы разводились, — вспылила Тамара Сергеевна. — Что ты придумываешь, Ниночка?
— Возможно, но вы делаете все, чтобы сделать мою жизнь невыносимой.
Свекровь попыталась вставить слово, но Нина не дала.
— Осуждать вас не стану. Права не имею. И ругаться с вами не хочу. Но мирно сосуществовать под одной крышей мы не можем. Это неоспоримый факт. Стало быть, одной из нас придется уйти. Либо вам, либо мне.
Нина набрала полную грудь воздуха.
— Хочу сказать вам первой. Илья пока не в курсе…
До этой минуты свекровь смотрела в чашку, а теперь вскинула глаза.
— Я беременна. Волноваться мне теперь нельзя. Сил на борьбу с вами у меня не останется. Это вредно и для меня, и для будущего ребенка. Поэтому, если вы решите, что уйти из его жизни нужно мне, я уйду без боя. Не беспокойтесь, я справлюсь. Мы с Ильей разменяем эту квартиру. Она совместно нажитая. Мне его доля не нужна. Без крыши над головой я не останусь. Жить мне будет где. Работа есть. Родители, слава богу, живы-здоровы. Уверена, поддержат. Но, поймите, в таком случае ваш сын лишится семьи, а вы — внука. Я, конечно, не стану чинить препятствий для встреч. Но ведь это совсем другое, чем растить ребенка в полной семье, верно?
Свекровь молчала, взгляд ее стал цепким и тревожным.
— Я не угрожаю и не хочу, чтобы так было. Но вы сами решаете. Вот, в общем, и все, что я хотела сказать.
Нина успокоилась. До этого вся была комок нервов, а теперь высказалась — и стало легко-легко.
Тамара Сергеевна долго молча глядела в окно, а после проговорила:
— Прости меня.
Не как в прошлый раз — с подвыванием и всхлипами, а ровно, вдумчиво.
— Нина, ты права. Хватила я через край. Знаешь, как оно случается? Вроде хочешь нужной оказаться, угодить, а в итоге…
Она всплеснула ладонями, поднялась и шагнула к Нине.
— Выходит, я бабушкой стану?
Взгляд ее увлажнился.
— Вот Илюшин отец-то, не смог до такого счастья дожить.
Они обнялись. Кажется, впервые это было по-настоящему, шло от самого сердца. Они долго еще стояли, обнявшись.
***
На следующее утро Тамара Сергеевна объявила, что хочет вернуться домой. Близкая подруга Наталья звонила — скучает очень, да и квартиру без присмотра надолго бросать нельзя, мало ли что. О продаже своей жилплощади она больше не заикалась. Фикус же остался гостить. Нина пообещала о нем заботиться. Он славный, симпатичный, да и кактусу Аркадию компания — все не век одному куковать.
Илья, понятно, удивился — с какой такой стати мать вдруг внезапно засобиралась. С подозрением косился на Нину, искал следы скандала, что был в его отсутствие. Но мама не выглядела обиженной. Нина тоже была спокойной, стало быть, не поругались, уже хорошо.
***
А дальше и вовсе стало лучше. Нина и Тамара Сергеевна, находясь в разных городах, понемногу сокращали дистанцию, сближались. Порою только разлука способна по-настоящему скрепить людей. Они то и дело созванивались, подолгу беседовали, узнавая друг друга все больше, и лед между ними таял, таял, пока не растаял окончательно. Если бы им снова предстояло жить бок о бок, как знать, чем это обернулось бы?
Но лучше не рисковать. Вот так, как сейчас, было замечательно.
Илья был счастлив, что гроза прошла стороной, что две его самые любимые женщины в итоге обрели согласие. А спустя положенный срок появилась и третья. Назвали Василисой.
Автор: Белла Ас