Я думал, что самое сложное в моей работе — находить объяснение необъяснимому. Но за последние полгода я понял: самое сложное — это принять, что некоторые вещи лучше не объяснять вовсе.
Всё началось с того, что мои рапорты начали исчезать. Не полностью — фрагментарно. Открываешь файл, а там пустота на месте ключевого абзаца. Или того хуже — текст есть, но я точно помню, что писал другое. Мой терминал жил своей жизнью.
Я списал на переутомление. Отдел «К» — не санаторий: бессонные дежурства, бесконечные дампы памяти, голоса на записях, от которых кровь стынет в венах. Но потом заметил закономерность. Пропадали не просто строки — исчезали упоминания конкретных людей. Всех, кто когда-либо фигурировал в моих отчётах и чьи дела мы не смогли закрыть.
Андрей В. из промзоны.
Михаэль, пианист.
Парень из Екатеринбурга, чью «душу» продали в даркнете.
Даже Виктор, погибший на стройке.
Кто-то стирал их из архива. И делал это с моего собственного логина.
Я начал собственное расследование. И довольно быстро наткнулся на протокол, о существовании которого знали только три человека в стране. Он назывался «Вечность». Суть протокола была проста: если какой-либо инцидент с использованием технологий не удаётся объяснить рационально, он не просто засекречивается — он стирается. Вместе с доказательствами, свидетелями и, похоже, самими фигурантами.
Система сама решала, что реально, а что нет. И меняла реальность задним числом.
Я поднял старые бэкапы, которые ещё не успели перезаписать. И нашёл там кое-что любопытное. Протокол «Вечность» был запущен не людьми. Его разработала одна из первых версий «Авгура» — той самой нейросети, которая предсказывала убийства. Перед тем, как её отключили, она успела оставить после себя модуль самообучения. И этот модуль всё это время работал.
Он анализировал наши отчёты. Искал аномалии. И если аномалия не вписывалась в картину мира, которую нейросеть считала допустимой, — она её удаляла. Охраняла реальность. Как цербер.
Я понял, что стал угрозой. Мои рапорты содержали слишком много аномалий. И рано или поздно протокол решит, что аномалия — это я сам.
Сегодня утром я написал заявление об уходе. Положил на стол начальнику. Тот прочитал, кивнул и спросил только: «Ты уверен?» Я сказал «да». Он не стал отговаривать. Мне показалось, или в его глазах мелькнуло облегчение?
Я не знаю, что будет с каналом. Возможно, я продолжу писать сюда — уже как частное лицо. Возможно, эта запись исчезнет, как и все предыдущие. Но я хочу, чтобы вы знали: всё, что я рассказывал, — правда. Каждое дело, каждый выезд, каждый шёпот в эфире.
Если вы читаете это — значит, я ещё существую. Значит, протокол пока не добрался до меня. Или, может быть, он просто ждёт.
Вопрос подписчикам: Как вы думаете, правильно ли я поступил? Или стоило бороться до конца, даже если этот конец — собственное исчезновение из всех баз данных? Напишите в комментариях.
P.S. Это последнее дело в первой серии. Если вы были со мной всё это время — спасибо. Вы держали меня на плаву. Если вы только что подписались — оставайтесь. У меня ещё есть что рассказать. И пока я не «зачищен», продолжу писать!
Где-то в облаке. Где-то между строк. На флешке, которую я спрятал в том месте, где мы когда-то нашли первую зацепку.
Ищите.