"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 12
– Этот лесок, – пояснил старший лейтенант Петровский, оглядывая местность, – тянется, если я не ошибаюсь, до самого шоссе Водник – Безветров. А между деревнями Красавино и Грязево существует множество проселочных дорог, лесных тропинок и просек, по которым можно довольно быстро и незаметно добраться до шоссе. Я почти уверен, что бандиты приехали сюда на мотоцикле, спрятали его где-то на опушке леса, в кустах, а после налета на нем же и возвратились обратно в Безветров.
– Сколько времени прошло с момента нападения до того, как вы подняли тревогу? – допытывался капитан у почтальона.
– Он запретил нам выходить из дома еще четверть часа, – ответил он, вытирая пот со лба. – Но я не выдержал, выскочил раньше, как только увидел, что они скрылись в лесу. Хотел на своем велосипеде ехать к главе села, но эти гады перерезали мне обе покрышки. Пришлось добираться пешком, теряя драгоценное время.
– Отсюда до вашего дома, пожалуй, около километра будет, – заметил старший участковый, прикидывая расстояние на глаз.
– Нет, больше, примерно полтора километра, а то и все два, – поправил глава села, который стоял тут же и слушал. – Мой дом находится на другом конце деревни, почти у выезда.
– Вы в это время были дома? – спросил его Левада.
– Нет, в поле был, свеклу копал, недалеко. Меня сын позвал, когда все случилось.
– Значит, с момента нападения до вашего телефонного звонка в РОВД прошло примерно полчаса, не меньше. Верно я понимаю?
– Не знаю, честно говоря, засекать времени у меня не было. Как только сын прибежал и крикнул мне, что почтальона ограбили среди бела дня, я бросил лопату и сразу пошел домой. Там схватил телефонную трубку и позвонил в полицию.
– А вы, – обратился капитан к почтальону, – не помните, в котором часу вы вошли в дом Межова?
– Когда слезал с велосипеда у крыльца, – объяснил тот, стараясь вспомнить, – я мельком взглянул на свои наручные часы. Было ровно десять минут четвертого, точно помню. Позже, после нападения, уже как-то не следил за временем, руки тряслись.
– Вся операция, судя по вашим показаниям, продолжалась не более пяти минут, – подсчитал капитан, делая пометку в блокноте. – Значит, бандиты покинули дом примерно в пятнадцать минут четвертого. Донесение в полицию поступило без пяти четыре, то есть через сорок минут после случившегося. Отсюда до Безветрова, как показал спидометр нашей «ГАЗели», шестнадцать километров ровно. Хотя в лесу, по плохим дорогам, преступники большой скорости развить не могли, все равно, даже если ехать помедленнее, в тот самый момент, когда мы только выезжали из города, они уже, по нашим расчетам, были дома, как минимум десять минут отдыхали после операции. И, вполне возможно, даже стояли у окна и наблюдали, как мы спешим на вызов.
– Да, пожалуй, вы абсолютно правы, – подтвердил сержант-водитель, который внимательно прислушивался к разговору. – Выходит, они всегда на шаг впереди нас.
На этом этапе расследование пришлось временно приостановить, и Левада вместе со следственной группой вернулся в РОВД. Вскоре оба – и капитан, и старший лейтенант Петровский – уже стояли перед майором в его просторном кабинете. Начальник отделения был явно обеспокоен, даже встревожен – такого выражения лица подчиненные видели у него нечасто.
– Этот наглец знает буквально всё, что происходит в нашем отделении, каждую мелочь. Ему известно даже то, что следствие по его делу ведете именно вы, капитан. Заманить почтальона в искусно подготовленную засаду – такие проделки известны давно, еще чуть ли не с тех самых пор, как вообще существует почтовая связь. Тут нет ничего удивительного. Но вот заполнить бланк почтового перевода на имя офицера, который ведет следствие, – это уже их собственная, оригинальная и крайне наглая идея. Они явно хотят не просто запутать нас, а посеять взаимное недоверие.
– Товарищ майор, – твердо сказал Петровский, – мы должны теперь во что бы то ни стало разыскать принтер, на котором был заполнен этот злополучный бланк. В Безветрове, конечно, много принтеров в учреждениях и частных домах, но проверить их все в сжатые сроки не так уж и сложно, учитывая масштабы города. Тем более что у этого аппарата имеется характерный, легко узнаваемый дефект, который сразу бросается в глаза грамотному человеку. Принтер лазерный, вал повреждён, и на бумаге в определенных местах остаётся чёрная отметина.
– Любопытно, очень любопытно, – задумчиво, почти шепотом проговорил майор, и в его глазах зажглась недобрая искра. Он внимательно, через лупу, осмотрел бланк перевода, который до сих пор держал в руках, затем открыл стоящую перед ним на столе папку с надписью «К докладу» и вынул оттуда одну из бумаг – обычный служебный документ. – Поиски этого принтера, боюсь, займут у нас совсем немного времени, – майор вдруг посерьезнел, лицо его стало жестким. – Этот злополучный аппарат с поврежденным валом я прекрасно знаю, натыкался на этот дефект уже много раз. Не раз требовал, чтобы его починили, отправляли в ремонт, но, как видите, до сих пор воз и ныне там. Этот лазерный принтер находится в соседней комнате. В моем собственном секретариате. Старший лейтенант, будьте добры, пригласите сюда Елизавету.
Петровский вышел и через минуту вернулся в сопровождении девушки. Елизавета вошла как всегда собранная, аккуратная, с папкой в руках.
– Скажите, Елизавета Евгеньевна, – спросил майор, пристально глядя ей в глаза, – вы заполняли за последнее время бланки почтовых переводов, используя служебный принтер?
– Нет, товарищ майор, не заполняла, – спокойно, без тени волнения отвечала секретарь. – У меня не было такой необходимости.
– А может быть, кто-нибудь другой из сотрудников пользовался принтером для этой цели?
– Ну разумеется, – еще более спокойно, даже с легкой улыбкой, отвечала девушка. – Капитан Левада. Он не раз распечатывал у меня личные документы.
Если бы в кабинете майора в эту секунду разорвалась тяжелая бомба, эффект был бы, пожалуй, не более сильным и ошеломляющим. Левада, стоявший до этого прямо и собранно, вдруг побледнел как мел, как простыня, кровь отхлынула от его лица, и оно приобрело землистый, сероватый оттенок. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но шеф резким, властным жестом дал ему знак молчать. Старший лейтенант с изумлением, почти с ужасом, воззрился на молодого офицера, с которым проработал бок о бок все последние дни.
– И давно, позвольте узнать, капитан Левада заполнял этот перевод? Он заполнил один бланк или целую партию? – продолжал допрос майор, не сводя глаз с секретаря.
– Несколько дней назад. Дня три-четыре, точно не помню, – Елизавета была несколько удивлена такими пристальными вопросами и странной атмосферой в кабинете, однако явного смущения капитана, к счастью, не заметила, потому что смотрела на майора. – Капитан отпечатал тогда два или три бланка.
– Спасибо. Ты нам больше не нужна, можешь идти, – майор от волнения, забыв о субординации, обратился к девушке на «ты».
Секретарь молча покинула кабинет, притворив за собой тяжелую дверь. В комнате повисла гнетущая тишина.
– Слушаю, капитан Левада. Вам есть что сказать в свое оправдание? – ледяным тоном произнес майор.
– Это чудовищная, дьявольская провокация! – выпалил молодой офицер, и голос его сорвался, задрожал. – Какое-то фантастическое, невероятное стечение обстоятельств! Я клянусь вам, товарищ майор, я не бандит и не его сообщник, я пальцем не прикасался к этому проклятому переводу на имя Межова! Это подстава чистой воды. Прошу вас, примите мое заявление: возьмите меня под стражу, назначьте самую строгую проверку, служебное расследование, что хотите! Это ужасно, просто ужасно! Вот негодяи, вот подлецы! – молодой офицер был близок к полному отчаянию, его руки мелко тряслись.
– Вы в самом деле печатали какие-то бланки на этом принтере? Не отпирайтесь, факт есть факт, – спросил майор, вглядываясь в лицо подчиненного.
– Печатал, не отпираюсь, – признался Левада, опустив голову. – Каждый месяц, как часы, перевожу деньги: матери в деревню и младшему брату. Он студент техникума в Самаре, учится на первом курсе, ему нужна поддержка. Получив зарплату, я обычно заполняю бланки на компьютере Лизаветы, потому что мой собственный почерк – хуже некуда, пишу как курица лапой. Зарплату нам выдали первого числа, а второго октября я печатал бланки. Это было не четыре и не пять, а ровно пять дней назад. Два бланка, ровно два, на мать и на брата. Третьего не было и быть не могло.
– А зачем заморачиваться со всеми этими бланками, когда можно просто сделать онлайн-перевод?
– Да вы же сами знаете, товарищ майор, постоянно объявляют эту беспилотную опасность, и тогда ничего не работает. Ни смартфоны, ни банкоматы. К тому же, не хочу, чтобы у них заблокировали банковские счета из-за регулярных переводов, а то ведь сами знаете, как теперь следит налоговая за каждым шагом. Потому я уже полгода как перешел на такой вот способ.
Майор глубоко, с шумом вздохнул и провел ладонью по лицу, словно сгоняя усталость.
– Успокойтесь, капитан, возьмите себя в руки. Я вам верю, честно говоря, с первого мгновения поверил. Но для порядка, для очистки совести, мы произведем самую тщательную проверку всех обстоятельств. Кто-то явно старается бросить на вас тень подозрения, вывести из игры наиболее активного и способного следователя. В вашу пользу прежде всего говорит тот факт, что именно вам первому, если помните, пришла в голову мысль, что сообщник преступников может работать в стенах РОВД. Это немыслимый для бандита ход. Кроме того, будь вы сами злоумышленником или их пособником, зачем бы вам понадобилось заполнять подложный бланк на собственную фамилию и адрес, да еще отпечатав его на принтере из секретариата. Это было бы верхом идиотизма, а наш противник, как мы знаем, далеко не глуп. Но, повторяю вам еще раз, хотя я лично убежден в вашей полной невиновности, дело приобретает очень серьезный и крайне неприятный оборот. Банда имеет доступ к оргтехнике районного отделения полиции – этот факт сам по себе, без всяких комментариев, говорит о многом и требует немедленного реагирования.
– Товарищ майор, – сказал старший лейтенант Петровский, который до сих пор молчал и только переводил взгляд с одного на другого, – я могу немедленно отправиться на почту и выяснить там всю историю этих злополучных переводов, дату отправки каждого, обстоятельства.
– Отправляйтесь, старший лейтенант, не теряйте ни минуты. Но, разумеется, все, что здесь происходит и произойдет, должно оставаться в строжайшей тайне, за пределами этих стен. Ни слова никому из сотрудников, даже самым проверенным. А вы, капитан, чтобы не пугать народ своим видом – вы смахиваете сейчас на только что вышедшего из склепа мертвеца, – побудьте немного в моем кабинете. Возьмите вот эти папки, сядьте за столик у окна и хотя бы делайте вид, что углубленно работаете над документами, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.
– Позвольте, товарищ майор, сдать вам по правилам мое табельное оружие, – глухо сказал Левада.
С этими словами молодой офицер расстегнул кобуру, достал пистолет и с глухим стуком положил его на стол начальника.
– Хорошо, так будет правильно. Временно побудете без оружия, до выяснения всех обстоятельств.
Майор спрятал пистолет в ящик своего стола и запер его на ключ. Старший лейтенант вышел из кабинета, а Левада, тяжело вздохнув, присел на стул у окна. Он пытался читать лежащие перед ним дела, вникать в цифры и факты, но буквы и строчки предательски прыгали перед глазами, расплывались, не желали складываться в осмысленный текст.