"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 11
Вопреки мрачным ожиданиям и опасениям молодого капитана, начальник районного отдела внутренних дел не высказал ни тени удивления, ни тем более гнева, когда они изложили ему свои соображения и предложения. Более того, шеф тут же, без проволочек и лишних вопросов, одобрил их план действий. Левада, надо отдать ему должное, оказался порядочным и честным товарищем: он не стал присваивать себе чужих идей и приписывать авторство старшего лейтенанта Петровского себе, а честно назвал имя того, кто действительно был автором большинства предложений.
– Ну что ж, – сказал майор, подводя итог их обстоятельной беседе и откидываясь на спинку кресла, – это очень хорошо, что к такому сложному и запутанному делу подключился человек, стоящий несколько в стороне от нашего учреждения, не обремененный нашими внутренними догмами и привычками. У него, несомненно, иной, более свежий и объективный взгляд на происходящее, не замыленный рутиной. И в самом деле, теперь становится трудно, почти невозможно объяснить, каким чудодейственным образом бандиты получают ту информацию, которая, казалось бы, известна лишь в стенах этого здания и узкому кругу посвященных. В сложившейся ситуации, к сожалению, необходимо проверить даже самые худшие, самые неприятные предположения, не отмахиваться от них. Люди – всего-навсего люди, и среди них, увы, попадаются разные. Я буду искренне рад, если подозрения Петровского не подтвердятся, и наш информатор окажется не в полиции, а где-то еще. Но еще больше, в тысячу раз больше обрадуюсь, если вы, сообща, вдвоем, наконец схватите этого неуловимого преступника. Потому что теперь это уже не просто похититель денег, не просто дерзкий грабитель, а хладнокровный убийца, переступивший черту, за которой ему нет прощения.
После окончания Великой Отечественной, когда жизнь в местных краях понемногу начала налаживаться, многие хозяева в селе Вязовка предпочли возводить свои новые дома не в самом населённом пункте, сильно пострадавшем от оккупантов, а на выселках. Компактная, традиционная застройка постепенно нарушилась, дома поползли в стороны, занимая пустыри и окраины полей.
Многие считали, что жилой дом и все хозяйственные постройки гораздо удобнее и практичнее ставить прямо посреди своего земельного участка, за чертой села, подальше от соседских глаз и пыли. На одном из таких уединенных выселков, в окружении собственных полей и огородов, обосновался Юрий Межов вместе с женой, тремя взрослыми уже сыновьями, тринадцатилетней дочерью Ириной и своей престарелой матерью.
В тот осенний день отец вместе с сыновьями копал картошку примерно в трехстах метрах от дома, на дальнем поле. Мать с дочкой вернулись домой пораньше, чтобы успеть управиться со скотиной – накормить коров, выпустить птицу.
Был примерно третий час дня, когда двери из сеней на кухню внезапно, без стука, распахнулись, и в дом вошли двое незнакомых мужчин. Один – высокого роста, плечистый, второй – пониже ростом, коренастый. У обоих в руках были пистолеты – черные, зловеще поблескивающие металлом. Лицо невысокого мужчины полностью закрывала черная балаклава с прорезями для глаз, отчего он походил на африканца. У другого, высокого и светловолосого, на лбу, прямо над левым глазом, ярким, бросающимся в глаза углом выделялся свежий, розовато-красный шрам. Нижнюю часть его лица, до самых глаз, закрывала темная маска из плотной ткани. Низенький, тот, что в балаклаве, молча застыл в дверях, перекрывая выход. Высокий, со шрамом, уверенной, даже нагловатой походкой прошел на середину кухни и остановился, окидывая помещение цепким взглядом.
– Не бойтесь, – бросил он перепуганным насмерть женщине и девочке, стараясь говорить как можно более спокойным, даже будничным тоном. – Ничего дурного мы вам не сделаем, если вы будете вести себя разумно. Можете продолжать свою работу, занимайтесь своими делами. Но отсюда, из этого дома, ни шагу. И не вздумайте кричать.
Человек со шрамом неторопливо сел на стул возле окна, затянутого чистой занавеской. Отсюда, с этого места, хорошо просматривалась грунтовая дорога, петлявшая от села к их уединенным выселкам. Человек с чулком на лице, по-прежнему не проронив ни слова, остался стоять у дверей, словно каменное изваяние, сжимая в руке пистолет.
Прошло более двадцати мучительных, бесконечно длинных минут. У охваченной ужасом хозяйки и ее тринадцатилетней дочери все буквально валилось из рук. Они с большим трудом, через силу, делали вид, что заняты какими-то домашними делами, но на самом деле каждая клеточка их тела кричала о страхе. Однако бандиты не обращали на них ровным счетом никакого внимания – они, словно хищники, выслеживающие добычу, следили лишь за тем, что происходило на улице, за дорогой и полем.
Вдруг высокий резко отпрянул от окна, его тело напряглось, и он коротко, но выразительно воскликнул:
– Едет! Кто-то едет!
Его низенький сообщник мгновенно, без единого звука, среагировал – укрылся за дверью, ведущей в сени, так, чтобы оставаться невидимым для входящего. Блондин со шрамом метнулся за массивный печной выступ и замер там, прижавшись спиной к теплым кирпичам. Оба заняли такие позиции, чтобы вошедший с порога не мог их заметить.
– Молчать! Ни звука! – прошипел он женщинам, и в его голосе теперь не было ни капли прежнего спокойствия. – Иначе пристрелю на месте, не пожалею!
К дому подъехал на стареньком, видавшем виды велосипеде почтальон – пожилой, усатый мужчина в форменной куртке. Он слез с седла, привычным движением прислонил машину к деревянному крыльцу и, не подозревая ни о какой опасности, открыл дверь и вошел в кухню, даже не оглянувшись по сторонам.
– Добрый день, хозяева! – весело, звонким голосом приветствовал он обитателей дома, ничуть не замечая их неестественных поз и перекошенных от ужаса лиц. – Я привез вам небольшие денежки. Пенсия для вашей бабушки. Не густо, конечно, но, как говорится, копейка рубль бережет, и они в хозяйстве пригодятся.
Он скинул с плеча туго набитую, оттягивающую плечо матерчатую сумку почтальона, положил ее на широкий деревянный стол и принялся неторопливо рыться в ней, отыскивая нужную квитанцию.
В этот самый момент низенький бандит, стоящий за дверью, резко, с силой толкнул ее так, что она с громким, оглушительным в тишине шумом захлопнулась. На этот резкий звук почтальон невольно повернул голову и остолбенел: прямо перед собой, в каких-то двух шагах, он увидел фигуру в черной балаклаве с пистолетом, нацеленным ему прямо в грудь.
– Ни с места! Руки вверх! – раздался властный, не терпящий возражений голос.
Второй преступник, тот, что со шрамом, бесшумно вышел из своего укрытия за печью и тоже навел оружие на работника почты, взяв его на перекрестный прицел.
Женщины, перепуганные не меньше самого почтальона, видели, как он мгновенно побледнел, как мел. Кровь отхлынула от его лица, оставив вместо него мертвенно-бледную маску, и на лбу одна за другой выступили крупные, как горошины, капли холодного пота. Почтальон медленно, словно в замедленной съемке, поднял дрожащие руки вверх.
– Не убивайте его, пожалуйста! – отчаянно, на грани истерики, закричала девочка, закрывая лицо руками.
– Не бойся, девочка, – с деланной мягкостью успокоил ее бандит со шрамом, даже не повернув головы в ее сторону. – Если он будет вести себя умно и не станет геройствовать, мы его не тронем и пальцем. Затем он коротко приказал своему молчаливому помощнику. – Обыщи-ка его как следует. Нет ли при нем перцового баллончика, шокера или чего-нибудь, чем можно было бы воспользоваться против нас?
Второй бандит, тот, что в балаклаве, приблизился к почтальону осторожными, крадущимися шагами, стараясь не попадать на линию огня и не мешать высокому держать жертву на мушке. Остановившись точно за спиной своей жертвы, он проворными, профессиональными движениями проверил все карманы – и куртки, и брюк, – затем быстро отошел в сторону и сделал своему подельнику короткий, едва заметный знак, что обысканный человек совершенно безоружен.
– Повернись лицом к стене! – последовала следующая команда от человека со шрамом.
Под дулами пистолетов почтальону, разумеется, не оставалось ничего другого, как беспрекословно выполнить приказ. Он медленно повернулся и уставился в побеленные стены кухни, чувствуя спиной смертельную опасность. Второй бандит, тот, что в балаклаве, застыл на месте, не спуская настороженных глаз с почтальона и женщин, готовый в любую секунду применить оружие. Человек со шрамом, напротив, расслабился, подошел к столу и занялся почтовой сумкой.
– Опусти руки, – милостиво, с оттенком превосходства разрешил он почтальону. Потом он ловко извлек из сумки все содержимое – пачки денег, перевязанные резинками, и стопки квитанций по оплате ЖКХ. На бланки он едва взглянул мельком, не проявляя к ним ни малейшего интереса, зато наличные деньги принялся пересчитывать тщательно, скрупулезно, даже шевеля губами, чтобы не сбиться.
– Здесь ровно 118 тысяч двести девяносто рублей, – громко, четко, почти по-деловому объявил бандит и, повернувшись к хозяйке дома, добавил назидательно: – Вы, дамочка, хорошенько запомните эту сумму. При свидетелях назовите ее в полиции. Чтобы никто потом не подумал, будто почтальон, воспользовавшись нападением, прикарманил себе часть денег. Мы люди честные, в своем роде, не хотим, чтобы из-за нас пострадал невиновный.
Он неторопливо, даже с некоторой демонстративной небрежностью, спрятал изъятые деньги в глубокий внутренний карман своей куртки и, подойдя к окну, привычным движением отодвинул занавеску, чтобы оценить обстановку на улице.
– Можем идти, порядок, – сказал он своему сообщнику, который по-прежнему не проронил ни слова. А затем, обращаясь к заложникам, бросил через плечо: – Еще четверть часа сидите тихо и из дому не выходить ни под каким предлогом. Поняли? Ну всё, пока.
Оба бандита исчезли за дверью так же внезапно, бесшумно и стремительно, как и появились. Только ветерок колыхнул занавеску. Почтальон первым пришел в себя, рванулся к окну и выглянул наружу, надеясь увидеть хотя бы следы преступников.
– Отсюда их уже не видать, – сказал он дрожащим голосом. – Есть у вас окна, выходящие на другую сторону дома, в поле?
– Там посмотрите, – девочка дрожащей рукой показала на дверь в соседнюю комнату.
Почтальон вместе с хозяйкой поспешно прошли туда и, осторожно, стараясь не высовываться, выглянули в маленькое оконце. Бандиты не спеша, размеренным шагом, словно на прогулке, шли через поле, уже порядочно отдалившись от дома, направляясь к небольшой рощице, темневшей метрах в ста от усадьбы.
Работник почты выхватил из кармана смартфон, набрал номер, но тут же удивлённо уставился на экран.
– У вас тут сотовой связи нет, что ли? – спросил изумлённо. – А в селе есть…
– Раньше была, – ответила мать девочки. – Пока эти танцы с бубнами не начались. Теперь постоянно отключают. Чаще нет, чем есть. Вот и живи, как хочешь.
– Тогда я поеду, надо же полицию вызвать!
– Вы лучше посидите здесь еще немного, ради бога, – предостерегла его благоразумная хозяйка. – Подождите хоть немного, покуда они совсем не скроются в роще. Оттуда они вас не увидят, иначе еще вернутся.
Они выждали еще несколько томительных минут, и, когда обе фигуры бандитов окончательно скрылись за деревьями, почтальон опрометью кинулся к своему велосипеду, стоящему у крыльца. Но через секунду раздался его отчаянный, полный ярости голос:
– Чтоб их холера побрала, этих паразитов! – грубо выругался он, осматривая колеса. – Перерезали мне обе покрышки, гады! Придется теперь идти пешком, черт бы их побрал!
– Беги скорее в поле, позови отца, – послала мать девочку, – пусть он возвращается домой и вызывает полицию.
***
Капитан Левада и старший лейтенант Петровский уже практически закончили свою работу в кабинете и собирались расходиться, когда в отделение полиции поступило срочное сообщение об очередном дерзком налете «человека со шрамом» – на этот раз на почтальона в Вязовке, разносившего пенсии и пособия.
Не прошло и пяти минут, как полицейская «ГАЗель» уже на полной скорости, с воем сирены неслась в сторону села. Ещё через полчаса машина, взвизгнув тормозами, остановилась у дома главы сельсовета. По дороге старший лейтенант внимательно, не отрываясь, наблюдал за шоссе, высматривая, не появятся ли на нем подозрительные мотоциклисты, и на всякий случай, для чистоты эксперимента, записал в блокнот номера двух встречных автомобилей.
– Где этот почтальон? – спросил капитан, выпрыгивая из «ГАЗели» почти на ходу, даже не дав машине полностью остановиться.
– Он пошел обратно к Межовым, – доложил встретивший их чиновник. – В тот самый дом, где его ограбили. Я велел ему ждать там на месте и ничего своими руками не трогать, чтобы не нарушить обстановку.
Молодой офицер не мог удержаться от довольной, одобрительной улыбки. То ли наконец сказалось влияние прочитанных детективных романов, то ли подействовали инструкции, неоднократно рассылавшиеся из РОВД, но результат был налицо. В отличие от прошлых, злополучных случаев, когда следы безжалостно затаптывались толпой сочувствующих, здесь на этот раз догадались побеспокоиться о сохранности улик.
– Садитесь в машину и показывайте дорогу, – приказал капитан главе села.
Еще через несколько минут автомобиль въехал во двор к Межовым, вздымая облако пыли.
Семья фермера – сам хозяин, его бледная жена, дочь и вернувшиеся с поля сыновья (старушка оставалась в своей комнате в силу преклонного возраста), – а также ограбленный, до сих пор не пришедший в себя почтальон, терпеливо ждали их возле дома, тесной кучкой. Сотрудники полиции немедленно приступили к следственным действиям: фотограф снимал место преступления со всех ракурсов, а старший лейтенант и капитан начали подробный, обстоятельный допрос потерпевших и свидетелей.
– Я просто физически не мог защищаться, – оправдывался несчастный почтальон, разводя руками. – Один из них встал прямо передо мной, упер пистолет в грудь, другой оказался у меня за спиной, так не давая повернуться. У обоих – пистолеты, настоящие, не игрушки. Сделай я хоть одно лишнее движение, хоть шаг в сторону – и мне конец, пуля в спину или в затылок. Если бы даже у меня было при себе какое-нибудь оружие, они бы все равно отняли его, потому что взяли врасплох. Я спокойно вхожу в комнату, здороваюсь с хозяйкой, снимаю сумку с плеча – и тут вдруг из-за угла, как черт из табакерки, выскакивает этот тип в балаклаве и командует: «Руки вверх!» Что мне оставалось делать, скажите по совести?
– К вам никто и не предъявляет никаких претензий, не переживайте, – мягко успокоил почтальона старший лейтенант Петровский.
– Может быть, полиция все-таки напишет официальное письмо в моё отделение «Почты России», что я не виноват в пропаже денег? – с надеждой в голосе спросил почтальон. – А то ведь у меня будут большие неприятности, того и гляди, заставят меня же выплачивать из своего кармана все эти деньги, которые бандиты забрали. А для меня это сумма неподъемная.
– Мы, товарищ капитан, – вмешалась в разговор хозяйка дома, стоявшая рядом с мужем, – тоже ничем не могли ему помочь, чем могли бы? Что мы можем сделать против вооруженных бандитов? Да еще с ребенком. Наша Ира – она ведь совсем еще девочка, испугалась до смерти, до сих пор руки трясутся.
– Ясно, ситуация понятна. Если понадобится, мы обязательно пошлем руководству «Почты России» официальное, заверенное печатью письмо с подробным объяснением всех обстоятельств и вашей невиновности. Скажите, – капитан обратился непосредственно к почтальону, – зачем вы, собственно говоря, пришли сегодня к Межовым?
– Принёс пенсию для их бабушки, – пояснил тот.
– У вас всегда при себе бывает такая крупная сумма денег? – удивился капитан.
– Нет, что вы, просто сегодня я развожу пенсии и пособия. Многие люди до сих пор не хотят получать их на банковские карточки, потому как у нас привыкли расплачиваться наличными.
– Как проходил ваш маршрут сегодня? – поинтересовался Петровский.
– Обычно я еду сюда с другой стороны. А сегодня, понимаете, мне подвернулся попутный грузовик с сахарного завода, знакомый шофер подбросил меня вместе с велосипедом в кузове. Потому-то я и начал свой объезд именно с Вязовки, где были самые крупные суммы. Кстати… ой… Боже, ну вот я уже совсем с этим ограблением! – он полез в свою сумку, долго что-то в ней искал, затем выудил бумажку.
– Вот! Тут же Межовым денежный перевод пришёл. На… – он вчитался в сумму и поднял удивлённо брови. – Сто рублей.
– А что это за перевод такой? – поинтересовался капитан.
– Бланк заполнен не от руки, а на принтере, это бросается в глаза. Вот он, пожалуйста, посмотрите.
Почтальон протянул капитану почтовый бланк – обычный, стандартный, но с одним исключением.
– О-о! – воскликнул офицер полиции, разглядывая бумагу, и его лицо вытянулось от изумления. – Поглядите-ка сюда, старший лейтенант. Это просто неслыханная, чудовищная наглость! Никогда такого не было!
Петровский взял квитанцию в руки и принялся разглядывать ее, не скрывая своего изумления. В графе «Отправитель», было напечатано: «Андрей Максимович Левада», а чуть ниже, на следующей строке, стоял полный домашний адрес капитана – улица, номер дома и квартиры.
– Это уже слишком, это переходит всякие границы! – разволновался капитан, багровея лицом. – Бандит не просто грабит, он откровенно, цинично издевается надо мной, плюет в душу. Ну, только бы добраться до него, только бы попасться мне в руки – я ему устрою веселую жизнь!
Бандиты, однако, на этот раз, как и всегда, тщательно замели за собой следы. Тщательные, скрупулезные поиски в рощице, куда они направились, не дали ровным счетом никаких результатов – ни окурков, ни следов шин, ни оброненных предметов. Капитан Левада вынужден был отложить сладостную минуту мести на неопределенный, туманный срок.