***
***
Маша помогала детям: продукты посылала и деньги. Откуда у неё были деньги в то нелёгкое время? Не знал никто.
Знала только Катя, но та никогда никому не рассказывала. А когда ушла, более и не была в той чудесной комнате. Да-да, была в том доме комната без времени и вне реальности. В ней Маша хранила книги и предметы, которые были ею запасены в прошлом, в каждом веке, когда она жила, как память о прожитых веках. Редкие памятники прошлых столетий лежали там, старинные книги и летописи, свитки, да не в одном экземпляре. Она старалась хранить как память. У нее даже было одно их первых изданий Библии, ценнейшие рукописи, трактаты ученых с заметками самих авторов. И когда было необходимо, она что-то продавала ценителям.
Были и такие даже в советские времена. Как, через кого продавала Маша, никто не знал.
Катя на заимке побывала в той комнате, видела книги, какие-то читала, восхищалась, но выносить из комнаты Маша категорично запрещала. А когда Катя ушла в свою новую жизнь, то только во сне вспоминала комнату, уходящую в другое измерение, с книгами на полках.
Сергей окончил институт, поступил в аспирантуру, защитил диссертацию, начал писать докторскую. Он много учился, работал, преподавал. Женился сразу после института, но отцом стал поздно, уже за около 40 лет им с женой было. Двух сыновей ему подарила жена.
Квартиру мама помогла получить и расширить: отличная четырехкомнатная квартира в центре Москвы была у Сергея.
— Мама, спасибо, — сказал он. — Без тебя мы бы сами не справились, такие хоромы.
— Живите, детей растите, и учите их, приучайте к труду. Поздние они у вас, не разбалуйте, пример Полины у вас перед глазами.
Она приезжала к ним очень редко, иногда звонила по телефону, всегда строго по делу.
Ольга работала синхронным переводчиком, много ездила с вышестоящими должностными лицами: в Европу, Америку, даже в Азию. Уважали её, ценили, платили хорошо.
Ольга тоже жила в отличной трёхкомнатной квартире, получить которую мама помогла.
Муж Ольгу обожал её, на руках носил, цветы дарил. Дочка росла умницей, красавицей, похожа была на бабушку Машу, только глаза не зелёные, а синие.
— Оленька, ты счастлива? — спросила Маша однажды.
— Счастлива, мама, спасибо тебе.
— Не за что, ты сама построила свое счастье.
Ольга так же родила дочку достаточно поздно, она была, по сути, ровесницей мальчишек Сергея. Ольга дочку в музыкальную школу водила, на английский, на плавание.
— Мама, ты бы приехала, — звала Ольга. — На внучку посмотрела.
— Я на нее и так все лето, на Рождество и так смотрю, вы же привозите. А я в городе не могу, пока не комфортно мне. Лучше вы в деревню приезжайте в отпуск, да на лето ребятишек привозите.
- Все же не молодеешь ты, мама. Может, к нам?
- У вас леса нет, да и не время мне еще в городе появляться.
А Полина… Полина вышла замуж. Достаточно рано. Жила с мужем вольно и раздольно: много пили, ругались, даже дрались. Соседи вызывали милицию, но дело до суда не доходило, мирились. Ходила Полина, сияя свежими фонарями под глазом:
- Это он от любви ко мне, приревновал, - хохотала она.
Маша вздыхала:
- Развелась бы ты, попробовала жить немного поспокойнее, дети же.
— Мама, не лезь, — отвечала Полина. — Моя жизнь, мои правила. Мне так нравится.
Детей у Полины было семеро, и Полина на этом останавливаться не собиралась.
— Хочу десять, — заявила она как-то.
— Ты их кормить чем будешь? — спросила Маша. – ИХ надо воспитывать, учить, а ты просто рожаешь и бросаешь. Даже кошка своими котятами занимается.
— Как-нибудь вырастут. Все выжили, и следующие выживут.
Полина всегда была такой — неуправляемой, злой, жадной до чужой боли. И чем старше становилась, тем больше.
Дети росли настоящими хулиганами. Все окрестные происшествия: битые стёкла, подожжённые гаражи, краденые велосипеды, драки со стрельбой, происходили при их участии.
Старший сын Полины уже в тринадцать лет был на учете в детской комнате милиции за угон машины.
— Это не я, — сказал он. — Меня подставили. Ну и что, что взяли в машине? Играл, покататься захотел.
А тут и перестройка грянула, за ней — девяностые. Время наступало тяжелое, когда рушилось всё, что казалось незыблемым.
Сергей прозябал на работе в институте: финансирование сократили. Но без дела он сидеть не любил, ушёл в коммерцию, стал проектировать и строить коттеджи под Москвой. Архитектурное образование пригодилось.
— Мама, я справлюсь, — сказал он. — Ты не переживай.
Муж Ольги, прекрасный строитель, помогал Сергею, бизнес у них был совместный, Ольга и жена Сергея помогали с бухгалтерией, с бумагами, участвовали в переговорах с клиентами.
А Полина с мужем и семерыми детьми перебрались из общежития в развалюху на окраине города: топили печку, собирали бутылки, воровали на стройках. Дети ходили в обносках, в школе бывали изредка.
— Мама, помоги, — впервые за много лет Полина попросила сама. — Денег нет, голодаем.
Маша, конечно, помогла, но не деньгами: продуктами, вещами, лекарствами. Продукты съели, а вещи Полина продала за бутылку.
Маша узнала, и больше ничего из вещей не посылала, только иногда продукты.
— Пусть сами, — сказала она Сергею по телефону. — Научились просить — научатся зарабатывать.
— Мама, они пропадут, время тяжелое, — вздохнул Сергей.
— Не пропадут, такие всегда выживают.
Она не объясняла, что имела в виду, а Сергей переспрашивать не стал.
Маша сидела на крыльце своего старенького дома, смотрела на вечерние звёзды и думала о детях.