Через полтора часа я шла к метро.
Не той дорогой, которой ходила вот уже лет эдак пятнадцать. А совершенно новым, непроторенным для меня путем, хотя тот путь и пролегал всего-навсего через соседний двор и палисадник. Верная своему утреннему настрою, я решила и в этом случае изменить обстановку, сделать что-нибудь совсем иначе. «Ходить на работу каждый раз разной дорогой — самый простой и дешевый способ набраться с самого утра совершенно новых впечатлений!», — подумала я. И своя же собственная мысль так понравилась, что у самого метро я резко развернулась в противоположную сторону от подземки и запрыгнула в случайный автобус, чей маршрут мне представлялся довольно смутно. Доехала до первой же остановки, вышла и… откорректировала оставшийся до университета путь собственной фантазией и пешком. Это стоило мне лишних полчаса, но дало заряд бодрости на целый день!
Дождь и ветер в это утро стали моими союзниками: «пасмурную» погоду хотелось назвать просто свежей, а ветру подставить лицо. Он не продувал меня насквозь — он дружески трепал по щеке, хлопал по плечу, а вместе с последним осенним листом, упавшим на щеку, слал мне одобрительный поцелуй!
А когда я вошла на кафедру и, хлопнув мокрым зонтом, поздоровалась с коллегами, уже зевавшими в ожидании очередного скучного дня, — то с удовлетворением увидела, как унылая тоска испаряется с их лиц, уступая место выражению недоверчивого удивления:
— Ольга Николаевна, здравствуйте! У вас праздник?
— Оленька, милая, с днем рождения!
— Бог мой, да вы красавица, деточка! И куда только смотрят эти мужчины?
— Вот гляжу я на вас, Ольга Николаевна, смотрю и думаю: эх, был бы я помоложе лет на десять, я бы, ей-богу… эх!!!
— А что случилось, Олька? Ты в лотерею, что ли, выиграла?
Все кругом замолчали, ожидая что я смогу ответить на этот вопрос. Я немного растерялась, но не отозваться на него было нельзя, чтобы не разочаровывать родной коллектив.
— Нет, я не выиграла в лотерею… И у меня не день рождения… — сказала я, пробегая пальцами по пуговицам пальто. — Это просто… Ну как бы вам сказать…
— Да скажите, как есть, Оленька!
— Ну, просто… Мне просто… Это просто от того, что я интересно живу!
* * *
Две лекции, два семинара, коллоквиум и прием «хвостов» у двух до крайности ленивых ротозеев — вот и прошел мой рабочий день. Правда, ротозеи отпускать меня восвояси не торопились. Особенно один из них, второкурсник Лапутин, которому весь прошлый год я ставила «уд» исключительно из жалости. Сейчас он стоял у стола и вяло сопротивлялся моим попыткам во что бы то ни стало вытянуть из него хоть какие-то ценные сведения:
— Ну хотя бы скажите мне, Лапутин, почему до революции 1917-го года и при СССР первых десятилетий тема русского фольклора вообще и, в частности, русских пословиц была так мало востребована?
— Да некогда им было, Ольга Николаевна, — мямлил Лапутин.
— Да кому?
— Ну, этим… которые науку двигали.
— А почему, на ваш взгляд, ученые не отдавали должное сокровищнице устного народного творчества?
Молчание. И тяжкое сопение.
— Скажете, Лапутин, мне это просто как педагогу интересно: зачем вы вообще пошли на филфак? Ведь вам же скучно учиться. Может быть, вы летчиком хотели стать, да баллов не хватило? И чтоб в армию не забрали, решили к нам?
— Ну да! — не выдержал студент. Он вскинул на меня сердитые глаза и ответил с силой, еще хранящей бессонные ночи вступительных экзаменов:
— На филфак-то конкурс тоже ого-го какой! Я полгода готовился, еще в школе начал.
— Наверное, на этом-то вы и надорвались. Идите. Зачета я вам все равно не поставлю, но имейте в виду, что впереди у вас ровно неделя. Иначе — отчисление.
Лапутин с сопением забрал свою зачетку, встал и посмотрел на меня исподлобья.
— Тоже мне наука — пословицы с частушками собирать, — пробормотал он как бы про себя, но так, чтобы я тоже слышала. — Кто их сейчас употребляет-то? И не нужны никому эти пословицы. Только место занимает в учебном плане фольклор ваш…
В любой другой день к нападкам на свой предмет я отнеслась бы довольно равнодушно (я и сама пошла в фольклористы исключительно потому, что в аспирантуре была вакансия только по этой специальности) — но не сегодня! Сегодня я никому не собиралась давать спуску.
— Погодите-ка, Лапутин!
Он остановился.
— Чем это вам так не угодили фольклористы? Интересно будет узнать!
— Чем-чем… — бормотнул этот глупышка. — Да потому что. Сейчас люди другие приводят… аргументы.
— Какие же?
— Какие-какие… Другие!
Это было так неожиданно, что я расхохоталась. Лапутин уже взялся за ручку двери, чтобы покинуть аудиторию, но я поманила его обратно.
— Сядьте-ка… Вы что же — уж не ли речь пришли изучать на филологический факультет?
— Я не против образования! Я против того, чтобы пословицы-поговорки ваши… Только время отнимают у нормальных людей.
Никогда не думала, что нападки на науку, которой я без особого энтузиазма отдавалась вот уж десять лет, могут всколыхнуть во мне такую волну негодования. Я всегда читала предмет, как пела, забредая сама и увлекая за собой слушателей в самые неожиданные места, позволяя себе делать выводы, не сверившись с мнением признанных авторитетов… И теперь какой-то парень пытается разрушить мой такой удачный день, пытаясь уверить меня, что я столько лет занималась неизвестно чем? Именно сегодня, когда я, наконец, сама перестала так думать и, кажется, сумела полюбить свою работу?!
— Сядьте, — приказала я Лапутину. Он подчинился, но навесил на физиономию маску вежливого равнодушия. — Сидите и слушайте. Вам никогда не удастся сделать хоть сколь-нибудь научное исследование, если вы не научитесь относиться с уважением к фольклору!
Лапутин смотрел на меня, вытаращив глаза. А я увлеклась все больше.
— Идите, Лапутин, — я могла бы поведать этому студенту еще много интересного по интересующей его теме, но прозвенел звонок, и аудитория начала наполняться другими слушателями. — И подумайте на досуге о пользе фольклористики. Поверьте мне на слово, предки будут вам за это очень благодарны.
Студент пошел к двери, и спина его выражала безмерное удивление. Лапутин даже два раза на меня оглянулся.
Рассказ "Она, Он и Его жена" 16 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈