В ту ночь он спал на груди у Володьки. Впервые. Мурчал, утешал, колыбельные пел.
И утром не хулиганил. Успеет потом, когда горе уйдет. А сейчас другое важно: поддержать. На то он и кот!
ПОДДЕРЖИ продолжение работы канала.
Огромное спасибо и приятного чтения!
*****
Утро началось с ругани… Володька орал, Шпрот снисходительно смотрел на него со шкафа, слушал.
— Опять шторы на полу. На кой ты на них качался? Только спустись! Получишь по первое число, вредитель полосатый. Да когда же я тебя перевоспитаю-то?!
«Ага, сейчас, разбежался, — думал Шпрот. — Когда проорешься, тогда и поговорим. Воспитатель нашелся!»
Шпрот прекрасно знал, что долго злиться Володька не умеет. Отходчивый мужик. И, в целом, хороший.
Шпрота вот приютил, хотя тот его и не просил вовсе. Только зря он со своим воспитанием лезет. Шпрот – вольный кот! Да и вполне взрослый. Переделывать поздно…
*****
Он всегда был с характером. Даже когда мелким котишкой попал к своей первой хозяйке, Бабуле.
Кот уже плохо помнил, как оказался на ее половичке перед дверью. Незваный, нежданный…
Она открыла дверь, всплеснула руками: «Ох, бедняга!»
И забрала его домой.
Имя дала, конечно, скучное – Мурзик. Но кот ее простил. Ну, нет у человека фантазии, зато терпения хоть отбавляй. А может, это была житейская мудрость.
Больших пакостей кот не делал. А мелкие нервов не стоят. Ну, скачет по шкафам в ночи, диван дерет изредка, да орет по весне, как оглашенный. Ничего страшного. На то он и кот…
Пригрелся он возле Бабули, полюбил, прикипел сердцем. И страшно горевал, когда ее не стало.
Может, поэтому и новую хозяйку не принял. Бабулину внучку-наследницу, Анечку. Злило кота, что она свои порядки наводит.
В прихожей заменила Бабулины валяные тапочки своими, розовенькими. На трельяже место лекарств заняли флакончики да тюбики глупые.
Даже телевизор другой наследница притащила. У Бабули пузатенький был, удобный, салфеточка сверху. Для кота уютное лежбище.
А эта свой повесила. Плоский, узкий, здоровый, как окно. Бестолковый, в общем.
Кот злился. Тюбики с трельяжа скидывал, телевизор уронить пытался. Анечка терпела. Но когда он с тоски напрудил ей в тапки, она не выдержала.
Схватила мокрую обувку и шлепнула кота пониже хвоста. Вот тут он обиделся. В форточку сиганул.
«Ишь ты, руки она распускает! Пусть одна посидит, о своем поведении подумает!» — злился кот, перебирая лапами. Внутри бурлила ярость, застилала глаза…
Когда он опомнился, то понял, что потерялся. Где теперь дом родной, в котором рыдает Анечка? Неизвестно!
*****
Впрочем, горевал кот недолго. Стояло зеленое теплое лето, чирикали птички, мурлыкали кошки. Мир казался дружелюбным.
«Ну и ладно! — решил он тогда. — Нет у меня больше дома. Буду теперь диким зверем. Великим охотником, покорителем женских сердец, властителем помоек! Не нужны мне людишки с их манерой шлепать котов!»
Улица его приняла. Кошки любили, солнышко грело, пищи хватало. Красота, да и только! К людям он даже не подходил. Нет в них ничего интересного.
Так он считал до встречи с Володькой…
*****
Тем душным июльским вечером кот изнемогал на лавочке у подъезда в тополиной тени. И вдруг его ноздри пощекотал чудесный запах.
Кот открыл один глаз: к нему приближался загорелый белобрысый мужик с удочками и рюкзаком. Запах плыл впереди него.
«Рыбный дядька! Впервые вижу человека, который благоухает рыбами!» — подумал кот и решил остаться на скамейке. Вдруг мужик его угостит.
Расчет оказался верным. «Рыбный» присел рядом, подмигнул по-дружески и полез в рюкзак.
— Меня ждешь, полосатый, не иначе! Правильно – держи, лопай!
Вкуснее рыбы кот не пробовал за всю свою жизнь. Свеженькая, жирненькая – объедение…
*****
В следующий раз он уже прицельно ждал «рыбного дядьку». Когда тот появился у подъезда со своими удочками, кот спрыгнул со скамейки, поспешил навстречу, вопрошая:
— Ма-а? Ма-у?
— Ах ты, хитрый нос! Понимаешь свою выгоду, — улыбнулся мужик. — Сейчас будет тебе «ма».
Эта рыба была еще лучше прошлой. Больше!
Так и повелось с тех пор. Кот ждал на лавочке, мужик ловил и угощал. Потихоньку разговорились.
— Хорошо, что ты мне попался, — разглагольствовал «рыбный дядька». — А то рыбачить люблю, а вот угощать-то особо и некого…
Жена была, да сплыла. Сначала, правда, всю плешь проела:
«Осточертел ты мне, Володька, со своими удочками! Нормальные люди в выходные по театрам, кино и ресторанам ходят. А я, как наказанная, дома сижу, тебя с рыбалки жду! Надоело. Тем более рыбу я и не люблю вовсе!»
Кот сочувствовал, мурчал, поддакивал. А про себя радовался:
«Хорошо, что ушла глупая баба, мне больше достанется!»
А потом Володька придумал коту имя:
— Слушай, полосатый, мы с тобой уже вроде приятели. Меня ты знаешь, как зовут, а вот ты безымянный. Непорядок… Будешь Шпротом. Тебе подходит.
Кот покрутил новое имя в голове и так, и сяк. Примерил на свою полосатую персону и остался доволен:
«Точно лучше, чем Мурзик! Прости уж меня, Бабуленька!»
Он даже позволил Володьке в тот раз погладить свою серую спину в знак признательности. Чего давно не разрешал ни одному человеку…
*****
Когда хвостик лета окрасился рыжим, а по утрам поползли у земли туманы, Володька предложил Шпроту переехать:
— Пойдем ко мне. Холодно становится, осень на носу, а там и до зимы недалеко. Замерзнешь, я грустить буду.
«Ладно, — подумал Шпрот. — Пойду навстречу хозяину рыбов. Не хочу, чтобы он грустил, да и замерзать не желаю».
И кот переехал с улицы в квартиру.
«Надо только сразу расставить все точки над i, — решил он. — Я как был вольным котом, так и остался. В диванного пушистика превращаться не намерен. Да и вообще, по большому счету, я Володьке одолжение делаю. Это же он меня о совместном проживании попросил!»
И Шпрот принялся демонстрировать свою независимость…
Когда хотел, приходил к Володьке под бок помурчать, когда становилось скучно, качался на занавесках, привычно драл мебель и тыгыдыкал в ночи.
Володька, конечно, ругался. Делал суровое лицо, сводил белесые брови на переносице. Смешной! Шпрот на раз-два выучился читать его настроение.
Ругается Володька, а глаза добрые, хмурится, а уголки губ наверх ползут. От Шпрота такие знаки не скроешь.
Впрочем, бывали дни, когда Володька злился всерьез. Например, из-за содранных в сотый раз штор. Но это тоже не страшно. Бурю Шпрот пережидал в укрытии, а вскоре снова выходило солнышко!
В общем, жили они более-менее дружно. А потом у Володьки появилась Лена!
*****
Шпрот сразу ее раскусил: добрая, животных любит. И на душе стало как-то тоскливо. Такую и выгонять совестно. Не за что! К тому же хозяин от Лены без ума. Жениться собирается…
Рушился Шпротов мир, трещину дало их мужское сообщество. Это бесило! И тогда он, наступив на горло совести, из вредности пакостил!
Прыгал на Лену со шкафа, качался на ее пальто в коридоре, шипел и дыбил загривок.
Володька сердился, а Лена прощала!
— Не ругай его, Вовка. Он свою территорию защищает. Явилась тут тетка двуногая, покушается. Можно понять! Привыкнет…
От этого Шпрот бесился еще больше:
«Добренькая нашлась! А если я не привыкну, что делать будешь?!»
*****
Время бежало, несло перемены…
И вот, едва зима заплакала капелями и сдалась весне, Володька сказал Шпроту:
— Лена завтра к нам переезжает, в конце апреля планируем свадьбу!
Шпрот поник. Ушел на подоконник, отказался от рыбы. Хотел, чтобы Володька постиг глубину его горя.
Глупо и эгоистично. Но это Шпрот понял позже. Когда на следующий день Лена не приехала!
Вместо этого зазвонил телефон. Володька взял трубку, послушал и чуть не выронил аппарат. Почернел лицом, забегал по комнате, а после ушел куда-то…
Вернулся поздно, и пахло от него иначе. Лекарствами, холодом, болью и горем!
Шпрот занервничал, засуетился вокруг хозяина. Тот подхватил кота, не включая свет, уселся на диван, вздохнул потерянно:
— В больнице она, Шпрот. В аварию на машине попала. Пока без сознания. Поломалась… Но говорят, что выберется. Обязательно выберется! — Володька рассказывал торопливо, словно хотел не кота, а себя убедить в том, что все будет хорошо.
И Шпроту стало его так жалко, аж сердце зашлось.
В ту ночь он спал на груди у Володьки. Впервые. Мурчал, утешал, колыбельные пел.
И утром не хулиганил. Успеет потом, когда горе уйдет. А сейчас другое важно: поддержать. На то он и кот!
*****
Лена в больнице провела почти четыре месяца. Володька ездил туда, как на вторую работу. Шпрот дожидался, встречал, слушал новости.
— Она поправляется. Скоро вернется домой. К нам вернется!
От этих слов на кошачьей душе становилось легче и радостней. Пусть Шпрот не очень-то жалует Лену. Главное – Володька ее любит и ждет! Поэтому кот ее примет!
Она приехала бледненькая, похудевшая, с гипсом на правой руке. Шпрот ее встретил, словно родную. Мурчал старательно, рядышком лег, прижался покрепче.
— Вот это чудо! — удивилась Лена и погладила серую голову. — Ты ломаных женщин больше уважаешь, чем целых?
Шпрот посмотрел на нее укоризненно:
«Глупая ты, я тебя подлечить пытаюсь, Володьке на радость».
Она, похоже, прочла его мысли:
— Да шучу я, шучу. Спасибо, Шпротик.
— Умнейший кошак! — восхитился Володька. — Все понимает! С тех пор, как ты в больницу попала, шалопайствовать перестал, мне сочувствовал, всегда из больницы ждал. Слушал, утешал как мог.
А я-то его раньше перевоспитывал, орал. Зря, получается! Не буду больше…
*****
Володька, конечно, погорячился с обещаниями. Потому как, когда Лена окончательно выздоровела, отгремела свадьба, все вернулось на круги своя.
Шпрот, бывало, скакал конем по ночам, драл новую супружескую кровать и сигал со шкафа под ноги.
— Ах ты, полосатое чудище! — заводился Володька. — Когда же я тебя воспитаю?
Шпрот забирался на шкаф, смотрел на хозяина сверху вниз, в зеленых глазах плясали чертики:
«А ты думал, я всю жизнь буду шелковым?»
— Вовка, перестань ты его ругать! Обещал ведь! Он же друг! Друзей надо прощать, — вступалась Лена.
Володька сдавался. Только ворчал тихонько под нос:
— Раз обещал, пусть живет, вредитель серый…
Вроде сердито, но глаза у него были добрые, и уголки губ ползли вверх. Шпрот это видел и знал, что его здесь любят!
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО (все рассказы: #алёна слюсаренко)