В мире, где время измеряют дедлайнами и графиками, есть место, где единственный календарь — это святцы, а часы — солнце над Абаканским хребтом. В середине апреля, когда большая часть России ещё только начинает просыпаться от зимней спячки, а города взрываются суетой и рекламными акциями, в глухой сибирской тайге на берегу реки Еринат, на своём веку повидавшем столько, что хватило бы на несколько жизней, человек встречал очередную весну. Человек, который родился в землянке, для которого электричество было чудом, а штрихкод на упаковке — печатью чуждого и опасного мира. Этой весной Агафье Карповне Лыковой, той самой отшельнице, о которой говорят и спорят вот уже полвека, исполнился 81 год.
Как вообще можно представить себе 81-й день рождения в нашем привычном понимании? Мы видим торт со свечами, горы подарков, суету родственников и непременное «ну как ты себя чувствуешь в свои-то годы?». Но там, за тысячи километров от автомобильных пробок и супермаркетов, всё было иначе. Настолько иначе, что любое сравнение кажется кощунством. День именин святой Агафьи — вот что имело значение. Не гороскопы, не паспортные данные, а церковный календарь. Ведь, строго говоря, с её днём рождения даже у биографов вышла путаница. Сама Агафья когда-то записала на клочке бумаги старинной вязью: «Мой год рождения от Адамова лета семь тысяч четыреста пятьдесят третий, апрель третье». Какой уж там 1944 или 1945 год? Это всё суета мирская. Духовный отец отшельницы пояснял журналистам, что родилась она 9 апреля, а день ангела её, святой мученицы Агафии, приходится на 16-е число . Вот на эту дату и выпал тот день, о котором пойдёт речь. День, когда хрупкая, но несгибаемая старушка, возможно, просто вышла на крыльцо, вдохнула сырой апрельский воздух и перекрестилась. Одна. Как и привыкла за десятилетия.
Что значит быть одной в 81 год там, где в радиусе сотен километров нет ни одного врача, ни одного магазина, ни одной живой души, готовой прийти на помощь в следующую секунду? Это не та благостная картинка медитации на пенсии, которую рисуют в соцсетях. Это ежедневный труд на грани выживания. Кто-то скажет: «Да за ней же ухаживают, возят продукты вертолётами». И это правда. Времена, когда Лыковы пухли от голода и ели кору, прошли. Сейчас у Агафьи Карповны есть спутниковый телефон, по которому она может попросить о помощи. Разве это не чудо? Маленькая пластиковая коробочка, которая соединяет землянку, затерянную в Саянах, с остальным миром. Но давайте зададим себе вопрос: многие ли из нас, окажись в восьмидесятилетнем возрасте в тайге, даже с телефоном в руках и вертолётом «на подхвате», справились бы с этим грузом? А справляться приходится с тем, что нам, горожанам, кажется архаикой.
Вот представьте себе весну на заимке. Снег только-только начинает оседать, обнажая прошлогоднюю жухлую траву. Река Еринат ещё стоит, скованная льдом, и добраться до жилья можно разве что по воздуху. В этот период, сразу после Пасхи, которую Агафья, неистово верующая старообрядка, провела в молитвах, у неё только начинаются главные заботы. Это только приезжему дачнику кажется, что огород — это развлечение. Для неё это вопрос выживания скотины и собственного пропитания в следующую зиму. А скотины у неё немало: две-три козы, два козла, куры, кошки... Была и собака, но одну прошлой осенью утащил медведь . Медведи там не картинки из мультиков, они подходят прямо к избам, хрустят ветками, пугают припозднившихся путников. И если в молодости Агафья могла ходить босиком по промёрзшей земле, не боясь простуды, то сейчас, в 81 год, каждая косточка наверняка чувствует и сырость, и холод, и усталость. В прошлые годы появлялись помощники, иногда по нескольку месяцев жили рядом. Вот и к этой весне планировался приезд дьякона Георгия Данилова, который должен был помочь с огородом, ведь «требуется мужская сила». Но как сложилось на самом деле в тот конкретный день?
Мир за пределами тайги в апреле гудел новостями. Политические страсти, курсы валют, чьи-то скандальные разводы и громкие премьеры. А у Агафьи Лыковой главной новостью было состояние козьего корма. Овёс заканчивался. И это не шутка, это жизнь. Когда ты за 80 лет ни разу не держала в руках смартфон для серфинга в интернете и не смотрела телевизор, шкала ценностей неизбежно сужается до вещей предельно конкретных: жива ли живность, горит ли печь, не прохудилась ли крыша нового дома. Да, кстати, о доме. Старая избушка, в которой когда-то ютилась вся семья, пришла в негодность, и несколько лет назад Агафья перебралась в новый сруб. Ирония судьбы: пожилой человек, привыкший всю жизнь спать в условиях, которые нам показались бы спартанскими, получил просторный светлый дом, но жить предпочитает всё равно по-старому, поминутно молясь и отдавая гостям всё лучшее. Привычка к аскетизму — это не философия, это её естество. Она могла бы попросить эвакуации, уехать к родственникам или в тот же монастырь, куда однажды уже выбиралась. Но вернулась. Как она сама говорит, «тятя не велел уезжать, иначе пропаду». И это не страх наказания, а какая-то глубинная связь с этой суровой, но родной землёй, где похоронены мать, отец и братья. Как можно оставить своих покойников одних в тайге?
День именин у староверов — это не праздник живота. Застолья с алкоголем и плясками там не могло быть по определению. Скорее всего, Агафья Карповна просто зажгла лампаду у образов. Может быть, взяла в руки старую книгу в кожаном переплёте и начала читать свои бесконечные молитвы, которые для неподготовленного уха звучат как монотонное гудение. Именно молитва, по свидетельству людей, близко её знающих, является стержнем, на котором держится её физическое существование. Журналист Евгений Собецкий, написавший книгу «Русская сила Таёжного тупика», называл её жизнь подвижничеством, сравнимым с деяниями раннехристианских отшельников. И действительно, посмотришь со стороны: живёт пожилая женщина в грязи, окружённая козами, которые по зиме запросто заходят погреться в дом, питается самой простой пищей без сахара и соли... Казалось бы, дикость. Но для неё самой это — путь спасения души. Она отказалась от паспорта, потому что «не можно», она шарахается от продуктов со штрихкодом, считая их «бесовской печатью», но при этом совершенно не чурается общения и умеет быть по-своему хитрой и практичной.
Что думала она в этот 81-й день рождения, сидя у окна с видом на неприступную тайгу? Может быть, вспоминала свою молодость, когда вся семья была жива и страшный голод 1961 года ещё не унёс мать? Или тот переломный момент в конце 70-х, когда в их жизнь ворвались геологи, а вертолёт, присланный властями, казался железной птицей из пророчеств? Трое старших детей Карпа умерли один за другим, столкнувшись с инфекциями большого мира, от которых у них не было иммунитета. И вот она, самая младшая, оказалась самой стойкой. Пережила всех. И в свои 81 продолжает держать оборону. Без врачей, без лекарств, практически без всякой гигиены в нашем понимании. Секрет её долголетия — это вовсе не чудо-диета, хотя питание, безусловно, сыграло роль: постная пища, отсутствие химии, чистая вода горных рек . Секрет, скорее, в духе. В той самой закалке, когда с детства знаешь, что если ты не нарубишь дров, то замёрзнешь, если не вырастишь картошку — умрёшь с голоду. И если не помолишься — потеряешь и душу.
А как же общество, которое, по иронии судьбы, сделало её знаменитостью? Та самая цивилизация, от которой бежали её родители в 30-х годах, теперь не может оторвать от неё глаз. Бывший глава Хакасии когда-то возмущался, что на обеспечение бабушки тратятся миллионы из бюджета, что вертолёты летают, как такси. Но присутствие этой женщины в нашем информационном поле — это не просто блажь журналистов, это напоминание: смотрите, можно жить совсем иначе. Можно быть счастливым без электричества, можно быть здоровым без таблеток, можно быть цельным без высшего образования. Когда в день своего 81-летия Агафья Лыкова вышла во двор, чтобы задать корм козам или проверить, не подтекает ли бочка с водой, она вряд ли думала о том, что она — «бренд» или «инфоповод». Она просто делала то, что делала всегда. И в этом есть какой-то непостижимый, великий покой. Пока в мегаполисах люди изводят себя мыслями о возрасте, боясь приближающейся старости, эта маленькая, согбенная женщина просто живёт. Живёт в режиме реального времени, без планов на далёкое будущее, но с огромной верой в день сегодняшний.
Завтра будет новый день. Снова нужно будет топить печь, таскать воду, ухаживать за скотиной. И снова никто, кроме звёзд и вековых кедров, не услышит её молитв. Но в этом и заключается уникальность встречи 81-го года в тайге. Это не праздник раз в году. Это сама жизнь, отмеренная редкими ударами сердца и стуком дождя по крыше. Это тишина. Только ей одной известно, что на самом деле скрывается за бытовыми просьбами о сене или овсе, которые она озвучивает по спутниковому телефону. Истинные потребности души сибирской отшельницы — тайна за семью печатями.
Ясно одно: свой 81-й год она встретила на ногах, в здравом уме и ясной памяти, глядя на тайгу, по которой ещё немного, и поплывут льдины, чтобы дать дорогу новой жизни. И для человека, чья судьба неразрывно связана с этой землёй, это и есть самая большая награда.