ОКОНЧАНИЕ
Поводок мгновенно исчез в кустах вместе с Берсерком под истошные вопли супругов, бросившихся вслед.
- Стойте! - в панике закричала Аполлинария Захаровна.
На этот раз они поехали в незнакомый ей лес. Далеко. Настолько, что грибников они не встретили. Она сама настояла.
И теперь пожинала плоды.
Они мчались вперёд, не обращая внимания на крики Аполлинарии.
-Берсерк! Берсеееерк!
Где-то далеко раздался яростный лай.
-Туда, - скомандовал Миха.
Лай послышался с другой стороны, и они свернули в мрачный еловый лес.
Иногда им казалось, что лай совсем рядом. Потом снова далеко.
Они не обращали внимания на усталость. На начавшийся дождь. На надвигающуюся темноту.
Охрипшие супруги прочёсывали лес и без устали звали бешеного такса.
Пёс нашёлся внезапно, когда практически стемнело.
Агнесса услышала жалобный скулёж, и они кинулись на звук.
От увиденного обоим стало плохо.
Возле разрытой лисьей норы лежал окровавленный пёс.
Миха бросился к Берсерку, на ходу сдирая куртку.
-Надо срочно в ветеринарку. Как отсюда выбраться?
Они прислушались.
-Кажется, в той стороне звук мотора, - нерешительно сказала Агнесса.
Трасса находилась недалеко.
Автомобили проезжали мимо.
Никто не останавливался при виде мужика с перекошенным лицом, в одной футболке, и рыдающей женщины.
Агнесса махала руками, Миха прижимал питомца и шептал в потрёпанное ушко "Потерпи, милый".
Огромный японский джип неохотно притормозил.
Стекло поехало вниз, и они увидели водителя - мужика лет пятидесяти в старенькой футболке и шортах и девушку рядом, одетую в коротенькую норковую шубку и обтягивающее платье.
-Ну? - недружелюбно осведомился водитель, - Могу вызвать полицию, если надо. Подвозить не буду.
Он всмотрелся.
-Это что у вас?
-Такса. Подрался с лисой, - глухо произнёс Мефодий.
-Так чего вы ждёте? Лезьте в салон, - ужаснулся водитель.
Автомобиль рванул с места.
-Фу, псиной воняет, - сморщила носик девушка, - и салон весь извазюкали.
-Ещё одно слово, вышвырну из машины, будешь на трассе стоять, где тебе самое место. Там тебе вонять не будет, - мужчина нажимал кнопки на дисплее.
-Алло, Михалыч? Через полчаса привезу тебе клиента, готовь операционную. За мой счёт.
Он обернулся к пассажирам.
-Сейчас доставлю в лучшую клинику в городе. Я туда своего Пусика вожу. Ветеринар от Бога, сделает всё.
-Мы сами заплатим, - торопливо сказал Миха.
-Не портите карму, - отказался водитель.
Они приехали раньше, но их уже ждали.
-Будет жить, - сразу сказал ветеринар. - Сейчас швы наложим и прививку от бешенства сделаем. - Повезло, что быстро нашли, потрепали его знатно.
Через час, показавшийся вечностью, их позвали в процедурную.
Берсерк слабо рычал и пытался укусить доктора. Увидев хозяев, обрадованно замахал хвостиком.
-Можете оставить на ночь, вам оплатили все услуги, - предложил врач. - Понаблюдаем.
-Зачем? Если ничего не угрожает, ему будет лучше в привычной обстановке, - не согласился Миха.
Они вызвали такси и поехали домой.
Такс уснул.
Агнесса утешала рыдающего сына. Она и сама ещё не успокоилась.
Миха...Миха размышлял.
Мать, наверно, вышла к трассе. Она всегда прекрасно ориентировалась в лесу.
На звонок никто не отвечал.
-Придётся ехать, - с неудовольствием произнёс любящий сын, - Заодно машину заберу. Попробую такси вызвать.
Он думал, что мать будет ждать возле автомобиля.
Но женщины там не оказалось.
Пришлось звонить в МЧС.
Ему сообщили, что ночью они ничего не смогут сделать. Поисковая операция начнётся с рассветом. Возможно, женщина нашла ночлег, и утром даст знать.
Миха посмотрел на лес, выглядевший в темноте иллюстрацией к страшной сказке.
И поехал домой.
А в лесу под деревом сидела уставшая Аполлинария и испуганно вглядывалась в темноту. Ей было страшно. Она замёрзла. И боялась не пережить ночь.
Дождь пошёл внезапно. Сначала редкий, пробный. Потом уверенный. Потом такой, будто небо решило смыть с земли всё лишнее, включая пенсионеров с корзинами. Плащ промок почти сразу. Косынка съехала на глаза. Она полезла в карман за телефоном. Карман был пуст. Теперь фраза "я забыла телефон" перестала быть манипуляцией и стала жанром ужасов. Она заставила себя подняться и попыталась идти наугад. Сапоги засасывало в грязь. Каждая тень казалась кабаном, маньяком или того хуже.
Она пробовала кричать.
Бесполезно.
Её никто не услышит.
Только дождь барабанил по листьям, словно аплодировал её педагогическим методам.
Аполлинария заночевала под деревом.
Утром сама вышла к трассе.
Её отвезли в больницу. Где ей пришлось провести месяц. Сначала лечила сердце, потом выяснилось, что она подхватила воспаление лёгких.
Сын изредка звонил.
Приходил раз в неделю.
И отказывался считать себя виноватым.
Врачи запретили даже думать о даче, да и она сама понимала, что не потянет. По крайней мере - в этом году.
А много ли ей тех годов осталось?
Сын...которого она вырастила. Дала высшее образование. Ничего не жалела. Побежал выручать собаку, позабыв о матери.
Осознавать это было больно и обидно.
Из больницы её забрал Миха.
В квартире было тихо, как в музее ушедшей эпохи. На подоконнике сохли банки, в кладовке пахло укропом и уксусом, а на стуле лежала её куртка с застрявшей сосновой иголкой - напоминание о ночи, когда лес впервые не подчинился. Она села на кухне и неожиданно поняла простую вещь: всю жизнь ей казалось, что если человек работает рядом с тобой, значит, любит. Если копает - уважает. Если тащит мешки - благодарен. Если приезжает на дачу - помнит мать.
А оказалось, люди могут любить и не полоть морковь. И могут не любить, даже если таскают картошку.
Она продала дачу.
На вырученные деньги съездила в санаторий, купила хорошее кресло и робот-пылесос, которого сначала презирала, а потом полюбила за трудолюбие и молчаливость.
Изредка приходил в гости сын. Невестка и внук почему то только звонили.
Они пили чай с черничным пирогом.
Ягоды она раньше собирала в лесу с недовольным Михой. Через не могу. Через не хочу. Когда он вырос - одна. А теперь проще купить на рынке. В сезон - даже не очень дорого. Грибы, кстати, тоже там продают.
Через час Миха вспоминал про дела и уезжал. Она подозревала, что с таксой он проводит время с бОльшим удовольствием и гораздо дольше.
Что она сделала не так?
Одна женщина думала, что любовь - это когда рядом с тобой кто-то горбатится. Она не замечала, что горбатиться можно и от чувства вины. И от желания поскорее свалить.
Восьмой смертный грех - не безделье.
А вот тот, кто заставляет других горбатиться во имя любви, - тот грешит каждый день. Потому что настоящая любовь не требует доказательств мозолями. Она вообще ничего не требует.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
ОГРОМНОЕ СПАСИБО ВСЕМ, КТО ОЦЕНИЛ МОЁ ТВОРЧЕСТВО!!!