Я, как и многие, сдалась под натиском рекламы этого произведения и купила. Открыла И в ожидании, но ничего не случилось. Точнее, случилось недоумение. Сегодня о романе Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза».
Я рискую словить все помидоры, но я скажу это громко.
Эта книга — самый громкий, самый разрекламированный и самый переоцененный проект в новейшей истории российского книгоиздания. Не плохой — нет. Но это та самая ситуация, когда рейтинг и реальность очень далеки друг от друга. Мне, как и многим, просто надоело, когда нам продают «лайт» под соусом высокой литературы.
О том, что мне не понравилось, ниже.
Маркетинг победил искусство
«Зулейха» выстрелила в 2015-м как раз в тот момент, когда нашему читателю (и особенно читательнице) страшно захотелось «осмысленного горя без мороки». Понимаете? Мы хотим плакать над судьбой, но не хотим читать Шаламова с его физиологическим ужасом и тошнотой от безысходности. Яхина дала нам красивую ссылку.
Кинематографичное раскулачивание. Живописный ГУЛАГ. Словно наложила фильтр «Chanel» на фотографию Освенцима. Жюри премий, издатели, а потом и кинопродюсеры создали не книгу, а бренд. Вам сказали: «Это шедевр, бери!». И я взяла.
Языковая вакханалия.
Да, Яхина пишет визуально. Её описания татарской деревни хочется цитировать. Но ее язык душит. Однообразие метафор, перенасыщенность деталями там, где нужно дать воздух. Читаешь и думаешь: «Боже, ну сколько можно-то?». Т
рагедия Зулейхи, которая теряет всё, подается как рецепт личностного роста. Страдания вдруг магическим образом превращаются в «открытие глаз». Вы не чувствуете хруста костей эпохи. Вы чувствуете себя на мастер-классе по позитивному мышлению: «Как выжить в лагере и найти нового мужа?».
Психология героини
Зулейха как героиня дешевого сериала. Она должна быть жертвой, но автор упорно заставляет её быть «сильной женщиной» по шаблону женского журнала. Её адаптивность не вызывает уважения, вызывает недоверие. Слишком быстро. Слишком гладко. Слишком показательно.
В реальной жизни психика так не переключается: ужас- трансформация - счастье. А у Яхиной это похоже на перелистывание страниц календаря. Из-за этого не веришь ни слезам, ни победам. Ощущение, что Зулейха это просто удобная кукла, на которую автор наряжает исторические костюмы.
Историческая двусмысленность
Вот за это я книгу не люблю больше всего. Яхина создала опасный миф. Миф о том, что сталинские репрессии это такой жесткий, но благодатный коучинг. Простите, но ГУЛАГ — это не ретрит по личностному росту.
Смягчать ужас, оборачивая его в красивый язык, — это литературная безответственность. Да, автор говорит, что это метафора. Но массовый читатель, увы, запоминает не оговорки, а послевкусие. А послевкусие «Зулейхи»- это «все к лучшему». И это подло по отношению к миллионам реальных Зулейх, которые не открыли глаза, а просто умерли в грязи.
Нет, я не призываю сжигать книгу. Я призываю снять с неё корону. «Зулейха», возможно, идеальна для долгой дороги или когда болит голова и мозг не хочет работать. Но называть это «великой литературой», «откровением» и ставить в один ряд с настоящими свидетелями эпохи? Нет, спасибо.