Читано-перечитано | Книги и истории

Сегодня о книге, которую нельзя назвать плохой, она хорошая. Но после ее прочтения внутри остаётся тяжёлое, ноющее и неприятное ощущение. Речь о книге "Похороните меня за плинтусом" Павла Санаева. Автор написал повесть о собственном детстве. Мальчик Саша Савельев, от лица которого ведётся рассказ, это сам Санаев. Бабушка, которая одновременно обожает и мучает внука, списана с реальной бабушки автора. Мать, которую бабушка называет «проклятой» и «карой небесной», это актриса Елена Санаева. А «злодей-отчим», от которого бабушка якобы «спасает» ребёнка, это Ролан Быков...

Я закрыла книгу, а через минуту перелистала последние страницы, чтобы перечитать заново. Потому что не поверила. «Сорока на виселице» Эдуарда Веркина заканчивается так, что хочется позвонить автору и спросить: вы серьёзно? Это всё? Но чем дольше я думала над финалом, тем яснее становилось: он единственно возможный. Просто мы привыкли к другим концовкам. Веркин вообще автор неудобный. Формально его произведения относят к подростковой литературе, но они давно вышли за рамки привычных “подростковых” сюжетов...

С Брэдбери у меня своеобразные отношения. «451 градус по Фаренгейту» я прочитала в школе и долго ходила под впечатлением, пугая родителей разговорами о тоталитаризме. Марсианские хроники пролетели красивым, но каким-то далёким метеорным дождём. А «Вино из одуванчиков» очень долго стояло на полке. Вот что получается, когда название не заходит, сразу понятно, что в то время маркетологов не было. Да и аннотация так себе. Ну что мне, взрослой тётке, делать в каком-то американском городке 1928 года с...

Антонина Сергеевна любила порядок. Не просто любила — держалась за него, это был ее пунктик, но и ее опора. Тапочки всегда стояли ровно и носами в одну сторону. Полотенца разложены по цветам и размерам. Крупы в банках с наклейками, подписанными аккуратным почерком: «гречка», «рис», «пшено». — Чтоб человек зашёл и сразу понял: тут хозяйка есть, — говорила она соседке Вере. Вера только усмехалась: — Хозяйка есть… а хозяин? Антонина делала вид, что не слышит. Хозяина не было давно. С тех пор, как Николая не стало...

Было ли у вас так, что книга прочитана, прошла неделя, вторая, и ты понимаешь: её герои тебя не оставляют? Со мной это случилось после романа Салли Руни «Нормальные люди». И я до сих пор не знаю, благодарить ли мне за это автора. Начну с технического момента, который свёл меня с ума. В «Нормальных людях» прямая речь не выделяется кавычками. Вообще. Не удивительно, что многие читатели, начинают думать, что у них бракованная электронная версия. Нет, это задумка автора! Салли Руни считает, что это создаёт эффект потока сознания и стирает границы между внутренним и внешним...

Сумка тянула руку вниз, словно в ней лежали не только банки с вареньем. Я перехватила её другой рукой, вот когда пожалеешь, что руки всего две. Вторая сумка норовила съехать с плеча, и ремень больно врезался в ключицу. «Господи, ну зачем ты столько набрала, — мысленно отругала я себя. — Опять же дочка скажет: не надо нам». Но разве ж можно с пустыми руками? Внуки ждут, внуки! А без варенья какие же это гостинцы? На перроне было сыро и ветрено. Октябрь в этом году стоял злой. Листья кружили под ногами, прилипали к мокрому асфальту...

Лидия Петровна собиралась на дачу с самого утра. Да так собиралась, что будто не просто картошку сажать ехала, а судьбу свою налаживать. Хотя, если честно, именно это она и пыталась сделать. Сын, Кирилл, с женой едет. Он сообщил об этом три месяца назад. Лидия Петровна аж села, о свадьбе ни слова ни полуслова, а тут, раз и с женой! — С какой ещё женой? — С моей, конечно, не соседа же! — спокойно ответил он. — А свадьба когда была? Что ж не сказал-то? — А не было свадьбы, просто расписались. Вот так...

Перед самым Новым годом, когда в доме пахнет мандаринами, а за окном падает снег, я перечитала «Дары волхвов». Рассказ впервые напечатан в 1905 году в рождественском номере газеты New York World Sunday Magazine, а потом вошёл в сборник «Четыре миллиона». Действие происходит в Нью-Йорке начала XX века. Молодая пара ( Джим и Делла Юнг) живут в дешёвой квартирке, потому что еле-еле сводят концы с концами. В канун Рождества у Деллы есть ровно доллар восемьдесят семь центов. Она копила месяцами, торговалась с мясником и бакалейщиком, но больше не насобирала...

Звонок раздался в субботу утром, когда я как раз доставала из морозилки курицу. Курица была скользкая, холодная, и я с трудом разлепила её пластмассовые лапы, чтобы сунуть в микроволновку. Мельком глянула на телефон: «Соседка Валька». Я ещё подумала: чего это Валька звонит мне в восемь утра? Не похоже на нее. — Тань, ты сидишь? — Голос у Вальки был не её. Обычно она говорит визгливо, а тут сипела, будто всю ночь на митинге выступала. — Сижу, говори, Валь. Что стряслось? — сказала я, придерживая курицу, которая норовила упасть с тарелки...

Я люблю книги, от которых сложно оторваться. С «Отелем» Артура Хейли так и случилось. Я взяла её в руки, а через три дня поняла, что не могу оторваться, потому что там, в вымышленном отеле «Сент-Грегори» Нового Орлеана, за пять дней происходит столько, сколько в иной жизни не случается за пять лет. Артур Хейли — канадский автор, которого в советское время знали все, кто сдавал макулатуру ради книжного дефицита. Его романы — это всегда погружение в чью-то профессию: аэропорт, больница, банк, автомобильный бизнес...

Очередной скандал разгорелся ранним субботним утром, когда Надежда Петровна накрывала на стол к приезду младшего сына с женой. — Мам, ну почему ты опять готовишь этот дурацкий холодец? Вика его терпеть не может! Правда же, Викусь? — Кричал из коридора Денис. — А кто сказал, что для Вики? Может, я его для себя готовлю?— Огрызнулась женщина, вытирая руки о фартук. — Для себя ты могла бы и в другой день сварить, — вступила в разговор Вика. — А я, между прочим, предупреждала, что мы всей семьей переходим на здоровое питание...

Стругацких я читала, но скорее потому что надо, а не по зову души. «Пикник на обочине» прошёл по касательной, «Трудно быть богом» показался слишком тяжёлым, а «Обитаемый остров» я бросила где-то на середине. А началось все с книги «Понедельник начинается в субботу». Папина книжка в твердом переплете стояла на полке, и все вокруг говорили: «Это надо прочитать, это классика». Я открыла, прочитала школьный анекдот, помните, про рыбу? Мне понравилось и я прочитала. Книга издана в середине 60‑х, по задумке авторов, адресована «научным работникам младшего возраста»...