Друзья! Организаторы конкурса наконец-то милостиво кивнули и сказали: -- Можно!
С радостью публикую для вас свое произведение, которое получилось за семь дней непрерывной работы.
назад Глава 4 вперед
Тропинка вывела Дмитрия к заброшенной зимовке. Не избушка даже, а так – охотничья времянка. С трех сторон стены, собранные неведомым добрым человеком из подручных материалов, с четвертой - открыто ветру. Крыша, крытая засохшим лапником, внутри широкая лавка, застланная мягким изумрудным мхом.
- Уважаемые туристы! Сегодня вашему вниманию представляется отель Шалаш. Две звёзды, зато тихо и дождь не намочит. А что? Вообще отлично! Видимо мои ставки повышаются, а остров?
Дмитрий прошелся по поляне, вокруг времянки, нашел малинник и с наслаждением набил рот сладкими сочными ягодами.
- М-м-м! Как-вкусно-то! Спасибо лес-батюшка, накормил!
От малины стало клонить в сон. Путник поплотнее закутался в сарафан и растянулся на мягком мху. Филин молча опустился на крышу и сунул голову под крыло.
Через пару минут лес огласился богатырским храпом Димона.
* * *
Проснулся от звонкого, заливистого девичьего смеха:
- Ой, не могу! Ой, красавица писаная! Кто ж тя так обрядил, добрый молодец? Али сам дурить удумал?
Дмитрий открыл глаза - над ним стояла девица: очи синие, русая коса по пояс, с непослушными кудряшками у висков, яркие губы бантиком, такой же красный сарафан... В руках корзинка. Стоит, смотрит на него и хохочет так, что слёзы брызжут.
- Смешно, да?! – буркнул он. – Так не я выбирал. А что-то одежка у нас с тобой похожа. Не одна ли рука вышивала.
- Твоя правда! - девица утёрла слёзы. - Да ты не серчай, добрый молодец. То моя бабушка пошутила. Видать, не ласков ты с ней был, вот она тя и нарядила в бабье.
Дмитрий вспомнил старуху в избушке.
- Был грех, - признался он. – Не волшебный я. Не знал правил.
- Ну вот бабушка тя и поучила, - усмехнулась девица. - Подымайся, добрый молодец. Меня Любавой кличут. А тебя как величать?
- Дмитрий. Димон можно.
- Пойдём, Димон. Мне с тобой по пути.
Филин слетел с крыши и уселся на плечо.
- Эй, друг! А ты не обнаглел? Тяжелый, зараза!
Филин молча мигнул.
- Ладно, сиди уж! Только уговор – не клеваться!
Филин кивнул. Пообещал.
* * *
Через пару верст лес начал меняться. Причем как-то сразу - будто через невидимую стену перешагнули.
Грибы вдруг начали расти на ёлках, как яблоки. Белки сидели в скворечниках. Птичьи гнёзда висели на кустах, а в них пищали маленькие ежата. Зайцы жалобно таращили глаза с берез, уцепившись лапами за кору. Из дупла торчали дрова.
- Это что ещё за чертовщина?
- Не ведаю, - удивленно молвила Любава. - Прежде здесь такого не было. Чует моё сердце - нечисто тут.
Из чащи показался замученный Леший. Борода из мха сбилась набок, шишки в волосах грустно повисли. Глаза-огоньки тусклые и усталые.
- О, гости жданные, - молвил он устало. - Проходите, коли не боитесь. Порядка у меня ныне нету.
- А почему жданные? Ты знал, что ли, что мы придем?
- Про девицу не ведал, а о тебе племянник сказывал. Наказал подшутить над тобой, да не забижать. Я уж приготовился, тут напасть такая.
- Это кто-ж такой добрый?
- Кузьмою племенника окликают. Да не о ём ныне сказ. Зри – беда у меня, не пойму ничего.
- Ты хозяин леса - и не поймёшь? – изумился Дмитрий.
Хозяин-то я, - Леший пригорюнился на пеньке, подпер голову лапой. - Дак только кто-то чужой тут похозяйничал, всё перевернул. Я уж и так, и этак - не могу порядок навести. И чую, что силы уходят. Третий день бьюся, а толку нет.
Дмитрий огляделся, оценивая ситуацию – бардак был не простым, в нём чувствовалась система.
- Слушай, хозяин! А давно это у тебя началось?
- Дак, дён пять, а можа и шесть. Я уж счёт потерял, - вздохнул Леший.
- А перед этим было что-нибудь необычное? Гроза может была или ветер сильный. Или чужой приходил?
Леший задумчиво поскрёб за ухом: - Был тут один. Вельми странный, в одеже чёрной. Сидел на поляне, бормотал что-то, палкой водил. Опосля его - всё и началось.
- Значит он тебе что-то и подложил, - заключил Дмитрий.
-Ты же витязь, - подсказала Любава. - Ты должен ведать, как такое искать. Где подклад?
Дмитрий оглядел поляну по верхушкам деревьев, потом кусты и поворошил траву.
- Должен быть центр откуда всё расходится. Как воронка. Где у тебя, Дядя, самая жесть?
- Дак тама, - махнул лапой Леший.
- Тама – это где?!
Филин отцепился от плеча, призывно ухнул и начал летать над головой кругами.
- Давай, друг, веди нас!
* * *
Они нашли её за старым дубом - огромная паутина, сплетённая из синеватых нитей, толстых, как верёвки. Нити тянулись во все стороны - к деревьям, к земле, к небу, опутывая лес мертвенной тенетой. В центре сидел гигантский паук. Размером он больше всего напоминал небольшую тележку. Чёрный, с алыми пятнами на спине, восемь лап, покрытых жёсткой щетиной, заканчивались острыми когтями, злые глазки горели зеленым светом, из пасти торчали кривые жвалы, с которых капала тёмная слизь.
- Матерь Божья! – ахнула Любава.
- Не нашенское отродье, чужеземное, - шепнул Леший.
- То горный паук, я у бабушки в книжке видала, - затараторила девица. - По китайским сказам, Шань Чжичжу зовётся. В наших лесах ему не место.
- Что он здесь делает?
- Силу вытягивает. Паутина его - не простая. Через неё он соки лесные пьёт. Скоро весь лес без защиты останется.
Дмитрий присел за кустом - оглядел поляну, прикинул расстояние до паука, толщину веток, пути отхода.
- Так! Любава, ты можешь его отвлечь? Заговор у тебя есть?
-Есть. От твари чуждой. Наговорю - он ослабнет.
- Хозяин, ты знаешь, где у него слабое место? Где нити тоньше?
Леший призадумался: -Вон тамотка, - ткнул он лапой. - Под брюхом. Аще перерубишь, сеть и рухнет.
- А сам он? Паук?
- Паука - огнём. Он огня боится. Да токмо огня у нас нема.
- Огонь сейчас будет. Есть у тебя, Дядя, что ни будь огнеопасное? Лыко сухое или солома?
- Дык найдем.
- Тащи!
Дмитрий добыл из вещмешка ложку. Высмотрел на земле большой камень, подложил пучок лыка и начал колотить, высекая искру.
Раз! Два! Три! Солома занялась.
- Готовы? Любава, твой выход – иди заговор читай.
Девушка шагнула поближе к дубу, взмахнула косой и запела:
- Во чистом поле, на зеленом лугу,
Тридевять братьев стоят,
Тридевять луков держат.
Заколют, застрелят тварь чуждую,
От племени чужого, от роду иного.
Паук зашевелился – зеленые глаза его заморгали, лапы задёргались. Синеватые нити начали темнеть.
- Действует, - шепнул Леший. – Давай еще!
- От глаз зелёных, от лап волосатых,
От жвал острых, от паутины мертвенной.
Очищаю землю эту,
Избавляю лес дремучий
От напасти навязанной,
От зла наведённого.
Как слово молвлю - так и будет.
От сего дня, от сего часу,
На весь век, на весь лес.
Дмитрий выскочил из-за куста с горящей соломой в руке. Паук метнул в него одну из своих смертоносных нитей, но вояка успел среагировать – пригнулся, перекатился через спину. Паутина почти настигла его, но Любава запела громче, и паук дёрнулся.
Дмитрий подобрался к дубу и метнул огонь в самый центр.
Нити вспыхнули, синий свет померк. Паук зашипел, развернулся и тут Леший бросился на него. Схватил за задние лапы, рванул. Паук забился, заскрёб по коре.
- Руби нить! - заорал Леший.
Дмитрий перехватил ложку за черенок, саданул по паутине - нить лопнула, сеть обмякла. Паук заверещал, дёрнулся и начал сдуваться, как старый воздушный шарик.
Через минуту от него остался только чёрный сухой комок. Обычный дохлый паук, только размером с пол ладони.
Любава замолчала, Леший опустил лапы, Дмитрий присел, пытаясь отдышаться:
- Всё?
- Всё! – облегченно выдохнул Леший. - Слава те, Господи.
Лес вокруг тут же начал меняться.
Грибы сползли с ёлок на землю. Белки вылезли из скворечников, разбежались по дуплам. Зайцы спрыгнули с берёз и шмыгнули в траву. Дрова сами собой сложились в поленницу. Солома улеглась в стог.
Всё встало на свои места.
- Порядок, - обрадовался Леший. - Наконец-то. Благодарствую, добрый человек! Ты мне лес воротил. Силу мою сберёг.
Быстро, по-хозяйски, он развел костерок. Подал гостям грибы, жареные, с лучком. Притащил туесок ягод - морошку, бруснику, костянику. В корнях добыл кружку холодного кислого кваса.
- Ныне слушай меня внимательно, аки на духу. Перво-наперво, вот твоя ложка, забирай.
Леший выудил точно такую же ложку, что была у Дмитрия, откуда-то из шерсти на груди.
- Подожди, Дядя, а у меня тогда что?
- А у тебя подменная. Простая у тебя щас ложка, не волшебная. Обычай мой такой – подшутить над путником. Но ты спаситель мой, над тобой не буду. Ложка твоя - не простая. Аще стукнешь её трижды об пень да речёшь: «Каша-малаша, бабкина подсказка, явись» - явится снедь. Простая, но сытая. Голодным не останешься.
- Так вот зачем она!
- А ты как мыслил? Просто так бабка ничего не даёт, - наставительно изрёк Леший.
Дмитрий стукнул ложкой три раза и гаркнул:
- Каша-малаша, бабкина подсказка, явись.
Из ложки посыпались румяные оладьи.
- Работает!
- А ныне одежду, - сказал Леший.
Он хлопнул в ладоши. Из-под пня вылез сундук, а в нем рубаха льняная, порты холщовые, сапоги новые.
- Сарафан твой я себе забираю, – хихикнула Любава. - Кокошник - тоже. Негоже доброму молодцу в таком виде по лесу ходить. Уж прости, что бабка моя над тобой подшутила. Она у нас с норовом.
Дмитрий переоделся за дубом. Вышел - в рубахе, портах, сапогах.
- Красавчик, - похвалила Любава. - Настоящий добрый молодец.
* * *
Ночлег им Любава организовала царский – ударила свою корзину о земь и та обернулась чем-то, вроде гигантской колыбели.
- Ложись! Утро вечера мудренее.
Дмитрий улегся. Филин устроился на ветке, прикрыв глаза.
Любава села рядом. Погладила Дмитрия по голове тихо и нежно.
- Митенька. Сокол мой. Мы с тобой не навек. Скоро расстанемся.
- Почему? - спросил он сонно.
- А так надобно. Ты воротишься домой. Выздоровеешь. Выберешься. А мы с тобой встретимся уже там. В другой жизни. По-настоящему.
- Ты откуда знаешь?
- Да уж знаю… Бабка сказала.
Дмитрий хотел спросить ещё: про остров, про филина, про то, что будет завтра. Но сон навалился и увёл его за собой.
Любава сидела рядом, гладила его по голове и тихо пела.