Интересно отметить отношение византийцев к поверженной царской семье Комитопулов – всех детей покойного царя Ивана Владислава интегрировали в имперскую «систему», никого даже не ослепили и не оскопили, как ранее несчастного Романа.
Василия II Болгаробойцу трудно заподозрить в милосердии, видимо, он очень низко ценил волю последних Комитопулов к борьбе за свободу своей родины, но зато высоко ценил преимущества служения империи, если оказать эту честь побежденным. Правда, низложенный царь Пресиан настолько глубоко «заинтегрировался», что вознамерился даже захватить императорскую корону, однако потерпел крах, уже после этого ослеплен и пострижен в монахи. Но вот что касается его младшего брата Алусиана (второго сына Ивана Владислава), старый матерый лис Василий II не прогадал, выиграл стратегически, с прицелом на пару десятков лет вперед.
Алусиан Комитопул удачно женился на знатной армянской девушке, получил богатое приданное, к данным событиям у него было уже двое сыновей и дочь. Но этот выродившийся (в переносном смысле) царевич проворовался, погорел на каком-то казнокрадстве (Михаил Пселл, конечно, утверждает, что здесь оболгали невинного сироту, но я почему-то не верю) и был выслан на дальний восток империи.
Алусиан очень не любил афишировать, что он сын царя Ивана Владислава, предпочитая упоминать только своего деда Аарона, и в результате, многие действительно так и полагали. Причина не в том, что он хотел выслужиться перед имперской верхушкой, а в том, что он желал избежать клейма сына братоубийцы среди средних и низших слоев общества. Прошу обратить пристальное внимание на этот нюанс. Михаил Пселл по мере сил выгораживал товарища в этом вопросе.
И как пишет летописец, изначально Алусиан вполне искренне намеревался присоединиться к своему восставшему народу. Однако, очень уж это напоминает удачный дубль операции «Борис и Роман», направленной в свое время против Самуила. В искренности Алусиана меня заставляют усомниться как минимум два момента. Во-первых, время и расстояние. Ведь неизвестно точно в какой месяц года стартовало восстание болгар, вероятно, в начале лета 1040 года, Делян был провозглашен царем в Белграде, осенью произошел инцидент с Тихомиром и осенью же Алусиан уже в болгарском лагере. Конечно, какие-то слухи до самого восточного уголка империи докатились, но информацию настолько точную и верную, чтобы принять какое-либо решение, царевич мог получить только адресную. Специально ему направленную, надежным гонцом.
Этого гонца могли направить и друзья Алусиана, а могло и окружение императора, в недрах которого сформировался очередной коварный план. Второй момент – зачем Алусиана понесло в Болгарию не напрямую, а через Константинополь? Этого не скрывает даже Михаил Пселл, и зачем же царевичу так рисковать, если он действовал по собственному почину? Логично предположить, что Алусиана вызвали в столицу для выдачи четких инструкций. Рычаг воздействия у византийцев был прекрасный – жена и дети Комитопула.
Впрочем, Пламен Павлов своей книге «Мятежники и авантюристы в Средневековой Болгарии», находит такое объяснение излишне извилистому пути Алусиана:
«Его изобретательность и находчивость поистине впечатляют – пока его искали по всей стране, особенно на дорогах в Болгарию, он спрятался… в столице, Константинополе! «Актерское мастерство» Алусяна заслуживает высокой похвалы – его не узнал даже один из его ближайших друзей в Константинополе! Лишь когда «секретные службы» Иоанна Орфанотрофа (брата императора Михаила IV) потеряли надежду найти его и, естественно, отвлеклись, Алусиан тайно проник в Болгарию вместе с ромейскими войсками, направлявшимися в Салоники».
Итак, Алусиан прибывает в лагерь Петра Деляна, согласно «Хронографа» Михаила Пселла.
«Незаметно для людских глаз он прибыл в болгарскую землю, но не сразу объявился перед всеми, а по очереди приходил то к одному, то к другому, заводил речь об отце, будто о постороннем ему человеке, превозносил его род и мимоходом выяснял, предпочли бы мятежники истинного отпрыска мнимому, если бы вдруг обнаружился какой-нибудь из сыновей Аарона, или же не обратили на него внимания, поскольку всю власть получил уже самозванец.
Поняв же, что все отдают предпочтение бесспорному потомку перед сомнительным, он решился втайне назвать себя одному человеку, которого знал, как горячего приверженца его рода, а тот припал к его коленям, поцеловал ноги, но затем, дабы не иметь уже никаких сомнений, попросил показать тайный знак — было это темное пятно на правом локте, покрытое густыми волосами.
Увидев и его, он с еще большим пылом стал целовать его в шею и грудь, и они уже вдвоем принялись за дело: поочередно являлись то к одному, то к другому и еще шире распространили известие. В конце концов большинство склонилось в пользу родного семени, но единовластие как бы превратилось в многовластие, так как одни предпочитали этого, другие — того, но затем обе стороны заключили между собой союз, примирили предводителей, и те стали жить вместе и советоваться друг с другом, хотя каждый из них и держал соперника на подозрении».
Вот значит, как. А между тем, сам факт появления Алусиана в лагере Деляна и прием ему оказанный, прямо противоречит одновременно, как и царскому происхождению Петра, как и тому, что он якобы выдавал себя за царского сына. Прежде всего, формально это очень напоминает прием Романа Самуилом. Самуил был вынужден признать беглеца Романа царем, потому что сам не принадлежал к царскому роду. Пришлось, невзирая на всю свою силу и очевидную слабость Романа. Другой вопрос, что опасность со стороны Романа заключалась лишь в уязвленном самолюбии настоящего властителя Болгарии.
Вот поэтому и стушевался Делян, он не знал, как поступить иначе в этом случае. Значит, и Делян не был царским сыном, по аналогии с Самуилом. И не выдавал себя за него. А теперь главное – сын Гавриила Радомира принял и поделился властью с человеком, чей отец убил Гавриила Радомира? Только мне одному кажется это странным? И в этом случае, как и в том, если бы Делян выдавал себя за сына Гавриила, он не смог бы принять Алусиана. Ради чести и памяти отца (настоящего или мнимого) Делян убил бы Алусиана на месте. Это была бы официальная причина устранения Алусиана и ее очень легко было бы объяснить соратникам. Клеймо братоубийцы (или сына братоубийцы) имело значение, иначе зачем Алусиан пытался скрывать, что он сын Ивана Владислава? А неофициальная тоже всем понятна – кому же захочется делиться властью?
Продолжение:
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017