— Ну что, замерли? Дальше проходите. Я вам всю квартиру покажу, — проговорила Валя. — В бабкину комнату не пойдём, проходите на кухню, а потом ко мне.
Девушки пошли вслед за Валентиной. Кухня по своему убранству ничуть не уступала предыдущей комнате. На окнах висели льняные занавески с вышивкой. Вдоль одной стены тянулся гарнитур: верхние шкафы с застеклёнными дверцами для посуды. Нижние тумбы имели множество ящиков для столовых приборов и кухонных мелочей. Над столом висела люстра, её мягкий свет подчёркивал блеск посуды. На подоконнике в кадке рос фикус. Стены были оклеены импортными обоями с тиснением. Узор из крупных роз в бежево‑золотых тонах создавал ощущение роскоши. Пол покрывал линолеум с рисунком «под паркет». Газовая плита была импортной — венгерской марки «Ganz», с эмалированной поверхностью и четырьмя конфорками. Рядом стоял холодильник «ЗИЛ».
— Присаживайтесь, — Валентина указала на стулья. — Сейчас угощу вас вкусненьким, а потом чай будем пить с вашим тортом.
Зоя села первой, не переставая осматриваться:
— Да, похоже, Валька, вы с бабушкой до коммунизма уже дожили.
— Скажешь тоже, — усмехнулась Валя. — У бабки все знакомые так живут. Ба, — крикнула она так, что было слышно через две комнаты, помоги мне на стол накрыть, девочки пришли.
Из соседней комнаты донёсся голос Полины:
— Иду, иду, не кричи так, будто пожар случился!
Через минуту в дверях появилась пожилая женщина элегантного вида. Одета она была в тёмно‑синее платье с кружевной отделкой по воротнику. Её седые волосы были аккуратно уложены в большой узел, но несколько непослушных прядей мягко обрамляли лицо с тонкими и выразительными чертами.
— Ба, знакомься, это подруги мои, Таня и Зоя. Они в медицинском учатся.
— Очень приятно, — проговорила Полина и едва заметно улыбнулась.
Достала из ящика комода скатерть и принялась накрывать на стол. Из холодильника достала тарелку с нарезкой, бутерброды с икрой, потом открыла духовку и торжественно поставила посреди стола блюда с цыплёнком табака.
— Ух ты, какое богатство! — восхищённо выдохнула Зоя, не отрывая взгляда от блюда с цыплятами. — Валя, ты нас прямо по‑царски принимаешь.
— Да ладно, — отмахнулась Валентина, доставая из шкафа чайные чашки с золотым ободком. — Просто бабушка у меня любит, чтобы всё было «как у людей». Правда, ба?
Полина, аккуратно расставлявшая тарелки, кивнула:
— А почему бы не побаловать молодёжь? Тем более таких симпатичных девочек.
Таня, до этого молчавшая, произнесла:
— У вас очень уютно, Полина… э‑э… Извините, как вас по батюшке?
— Полина Петровна, милая, я ведь родная сестра вашего председателя колхоза.
— Уютно, — усмехнулась Валя. — Чего ж так скромно, Тань? У нас шикарная квартира. Вон, обои эти, — она кивнула на стену, — бабка через знакомых на базе брала. Знаешь, сколько они стоят?
— Валя, — одёрнула её Полина. — Не стоит болтать лишнее, да и девочкам это не интересно, я думаю.
После угощения Валя позвала девчонок к себе:
— А теперь пойдёмте, посмотрите, как я живу, — проговорила она, вставая из-за стола.
— Может, нужно помочь с посудой? — предложила Зоя.
— Без нас справятся, — отмахнулась Валя. — Пошли, говорю.
Девушки последовали за ней. Та распахнула дверь с торжественным жестом:
— Вот, глядите! Моё царство!
Стены комнаты были оклеены обоями с нежным цветочным узором. На одной из них висело большое зеркало в позолоченной раме. В углу расположился туалетный столик, заваленный всевозможной косметикой. На полу лежал ковёр ручной работы с витиеватым восточным орнаментом, его мягкий ворс приятно ласкал ноги. У окна — письменный стол из тёмного дерева, у стены, с большим персидским ковром — деревянная кровать, укрытая покрывалом из бархата глубокого изумрудного цвета. На окнах тяжёлые бархатные шторы цвета пыльной розы.
— Ну как, нравится? — спросила Валя у девушек.
— Ничего так, красиво, — произнесла Зоя, беря со стола журнал мод.
— Ещё бы, это не ваша общаговская комнатушка. Бабка специально всю мебель для меня купила, — с гордостью произнесла Рохлина. — Ты, Танька, зря не захотела жить со мной. Сейчас бы вместе тут обитали, в комфорте да в уюте. Но ещё не поздно, если хочешь, можешь переехать.
— Да ладно тебе, Валь, — махнула рукой Зоя, перелистывая глянцевые страницы. — У нас тоже прилично.
— Прилично? — Валя театрально закатила глаза. — Какое приличие может быть в вашем клоповнике.
— Зачем ты так, Валь? — нахмурилась Таня.
— Я правду говорю, а на правду не обижаются, — Валентина уселась за туалетный столик, забросив ногу на ногу. — Переезжай ко мне, будешь жить как человек.
— Нет, Валя, спасибо, — Таня посмотрела в окно на проплывающие облака. — В общежитии я чувствую себя дома. Там всё знакомо и привычно. Мне там хорошо. А у тебя тут, как в музее, я всё время буду бояться что-нибудь нечаянно испортить.
Валентина фыркнула и покрутила в руках пудреницу, бросив взгляд в зеркало.
— Ну и зря, — протянула она. — Могла бы наслаждаться комфортом, а не ютиться в этой каморке.
Зоя оторвалась от журнала и подняла брови:
— Эй, наша комната вовсе не каморка!
Таня улыбнулась, подошла к окну и слегка отодвинула тяжёлую штору. В комнату проник луч солнца, заиграв бликами на позолоченной раме зеркала.
— Валя, в общежитии всё просто и понятно, ничего лишнего, только самое необходимое для жизни, — тихо сказала она. — А здесь… — она окинула взглядом безупречную комнату, — здесь всё слишком новое, слишком идеальное. Как будто не для жизни, а для показа.
Валентина резко захлопнула пудреницу:
— Ты просто не хочешь признать, что я живу лучше!
— Я не спорю, что у тебя красиво, — мягко ответила Таня. — Просто красота бывает разной. У нас — тёплая, домашняя, а у тебя — парадная, как на картинке из журнала.
Зоя встала, положила журнал на столик и подошла к подруге:
— Ты права, Таня. А тебе не кажется, что мы засиделись в гостях? Попили, поели, пора и честь знать.
— Да, пожалуй, пора, — согласилась Таня, бросив последний взгляд на роскошную комнату. — Спасибо, Валя, за гостеприимство.
Валентина слегка поджала губы, но всё же натянуто улыбнулась:
— Да не за что. Всегда рада видеть вас у себя.
Когда они уже стояли в коридоре, из своей комнаты вышла Полина.
— Уже уходите, девочки? — спросила она.
— Да, нам пора. Завтра важный семинар, нужно подготовиться.
— Приятно было с вами познакомиться. Я очень рада, что у моей внучки такие замечательные, скромные подруги, — улыбнулась она.
— Мы тоже рады были с вами познакомиться. Спасибо за угощение, — ответила Таня.
Девушки вышли в подъезд, и Зоя тихонько толкнула Таню локтем:
— Ну и ну. Валька в своём репертуаре — мол, у неё рай земной, а у нас — ночлежка.
Таня улыбнулась:
— Да она не со зла. Просто для Вали важно, чтобы всё было на виду, чтобы все видели, какая у неё шикарная комната, какая заботливая бабушка. Это её способ чувствовать себя значимой.
— Ну и глупо. А ты заметила, — продолжила Зоя, — как она всё время смотрела на нас, ожидая нашей реакции?
— Она всегда была такой. Ещё в школе старалась привлечь к себе внимание. А сегодняшняя экскурсия по бабкиной квартире — это просто ещё один способ сказать: «Посмотрите, какая я!»
— Каждому своё, — фыркнула Зоя. — Мне вот такой «показной» жизни не надо. Лучше уж наша «каморка», где уютно и по-настоящему.
— Согласна. Уют — это не дорогие вещи, а ощущение, что ты дома, что тебя любят и принимают такой, какая ты есть, — задумчиво произнесла Таня.
— Точно! — подхватила Зоя. — Где можно быть собой, а не играть какую-то роль. А Валентина… она, наверное, не понимает этого. Жаль мне её.
Они шли по улице, лучи заходящего солнца мягко освещали горизонт. Воздух был наполнен неповторимым весенним ароматом. Подруги начали оживлённо обсуждать завтрашние занятия в анатомичке. Валентина с её роскошной квартирой быстро забылась. Впереди была учёба, и это было важнее какого-то там комфорта.