Кирилл уехал из села, зная, что больше никогда не вернется сюда. Слишком мучительно было бы видеть свою Лизу рядом с другим. И свою дочь, которая другого называет отцом. Но в кармашке на груди у него был небольшой снимок его любимой женщины, подписанный её рукой:
" Я всегда буду помнить о тебе..."
Глава 1 Чужая жена
Его направили на Дальний Восток, далеко, за семьсот километров от родной Матвеевки. И, когда он узнал, что так далеко уезжает, даже обрадовался - не будет сердце себе рвать.
Пока он работал учителем начальных классов, поступил учиться в институт, совмещая работу и учебу. Он пытался нагрузить себя сполна, чтобы забыть глаза любимой женщины, ее прощальную улыбку, когда она протягивала ему этот снимок. Это фото он берег, как величайшую драгоценность.
****
- Сынок, может, у тебя зазноба какая есть, в сердце? Может, скажешь, кто такая? Познакомишь? - попросила мать, когда все же смогла выбраться и навестить сына, да заодно посмотреть, где и как он устроился.
Хотел Кирилл сказать, что они очень даже знакомы, но сдержался и просто покачал головой:
- Нет, мама. Никого у меня нет. Некогда мне - и учеба, и работа всё время отнимают.
- Какой ты у меня славный, Кирюша, - мать погладила его по голове. - Батька гордился бы тобой, жаль, рано нас покинул. Что поделать, тогда, в революцию, много хороших мужиков полегло..
Она тяжело вздохнула, вспомнив мужа.
- Ты лучше вот что скажи, мама! - Кирилл взял ее руки в свои и поспешил перевести разговор. - Надумала ко мне перебраться?
- Что ты, сынок! - Валентина Семеновна насмешливо глянула на сына. - Кто ж меня, колхозницу, выпустит из поселка просто так?
- А вот тут у меня приятная для тебя новость! Отец одного из моих учеников занимает хороший пост. Его сын... впрочем, неважно, - отмахнулся он, не желая матери рассказывать, каким образом этот чиновный человек остался у него в долгу. - В общем, можно так устроить, что ты можешь переехать.
- Сынок, а добро, что я в колхоз сдала? Как же оно там?
- Две коровы и коза? - он рассмеялся. - Мама, они что, вечны? Да и не твои они уже давно, а государственные. Зато здесь ты со мной будешь рядом, а то я весь извелся, думая о том, как ты там.
- Может, в наш поселок переведешься? - спросила она.
- Нет, мама. Тут мои ученики, тут я учусь сам. Я решил, что буду жить здесь, на том и остановимся.
Валентина Семеновна глядела на сына, а потом рукой махнула.
- Ну что же, коли решил, так тому и быть. Придется мне сюда перебираться. Глядишь, жену найдешь себе, детишки пойдут, помощь вам моя понадобится.
Кирилл поцеловал мать в щеку. Вот и славно. Комнату ему просторную выделили, протянут веревку, простыней разделят пополам помещение и поставят еще одну кровать. Зато мама будет рядом и ему не нужно будет переживать. А дом все равно колхозный, им выделили небольшое жилье, так как ранее они проживали с родней отца Кирилла, а там семеро по лавкам.
Эх, были бы еще рядом его любимая и его дочь...
Но он тут же одернул себя - нет, он не должен об этом думать и терзать себе сердце.
***
Мать перебралась к нему, устроилась санитаркой в местную больницу и там сдружилась с Татьяной, медсестрой в терапии. Впрочем, они и ранее были знакомы, так как Таня жила в соседнем доме вместе с родителями. Таня всегда улыбалась, видя его, и, здороваясь, спрашивала о его учениках, говорили о погоде, а с тех пор, как мать устроилась в больницу, Таня стала приходить к ним в гости.
И как-то постепенно у него появились к ней чувства. Он не полюбил её так, как Лизу той всепоглощающей, безумной любовью. Но ему было хорошо с ней. Она не задавала лишних вопросов, не лезла в душу, а просто была рядом. Он понимал, что рано или поздно ему придется жениться, и Таня была бы для него хорошей женой. Она же ему первая и призналась в своих чувствах. Молодой учитель не знал, любит ее или нет, но Кирилла влекло к ней. Может, и была любовь, только немного другая. Не такая, как к той, чужой женщине
В то утро, когда у них должна быть роспись, он достал фото своей любимой и произнес, глядя на него:
- Прости, моя любовь. И прощай. Ты будешь всегда в моем сердце, но мне нужно строить свою жизнь.
И он убрал снимок в альбом, который мать привезла с собой. Он спрятал его под фотографию, где был снят на первом курсе.
****
В 1940 году родилась Соня, тогда же, после рождения дочери им дали две комнаты в коммунальной квартире, чему они были очень рады. Иволгины рассудили так - пока Сонечка маленькая, она с родителями в комнате поживет, а как подрастет, так будет жить с бабушкой.
Счастливее всех была Валентина Семеновна - и невестка любимая у нее, на которую смотришь и радуешься. И внучка родилась здоровенькая, и жилье дали добротное, не то что та комната в бараке деревянном, где продувало со всех щелей. Только вот сын... Порой Валентине Семеновне казалось, что он хоть и с любовью, но с тоской смотрит на девочку. Словно печаль какая-то его терзает. Он брал ее на руки, качал, ласково что-то шептал, но потом его взгляд уплывал куда-то далеко.
Не знала она, что, качая свою дочь, Кирилл думал о той девочке, которая другого называет отцом. Он глядел на Соню и спрашивал себя: на кого похожа Машенька? На него или на мать? Есть ли у них что-то общее в чертах?
И эта крохотная девочка получала любовь за двоих...
****
В 1941 году началась война. Кирилла не взяли на фронт, потому что школьные учителя в рабочем поселке, где они жили, были на вес золота. Тем более, он еще и учился в институте, и будущего математика уже ждала ставка в этой школе.
А у Татьяны и Валентины Семеновны работы прибавилось уже с осени - в их больницу привозили бойцов, которые были призваны из этого края и комиссованы по ранению. Там же, в этой больнице, они долечивались перед тем, как навсегда вернуться к своим родным.
А в 1944 году случилось страшное! К Кириллу домой пришла коллега Татьяны и сказала, что она умирает.
- Что ты такое говоришь? Она ведь на работе. Ушла на ночную смену жива и здорова! - Кирилл подумал, что ослышался.
- Кирилл, она... Она...- медсестра замялась, не зная, какие слова подобрать, потом с досадой махнула рукой. - Я не могу тебе ничего сказать. Ты сам должен прийти и все увидеть. Она просила. Поторопись.
Ничего не понимающий Кирилл накинул пальто и буквально побежал по ночному поселку в больницу, где, как ему сказали, умирала его жена.
Он нашел ее в кладовой, где хранились биксы, халаты и постельное белье. Там же стояла и кушетка, на которой лежала бледная, как полотно, Таня.
- Таня, Танюша.. - он опустился на колени прямо на пол возле кушетки. - Что с тобой, родная?
- Не трогай меня, Кирюша. Не трогай! - заплакала она. - Я грязная, я плохая... Я не достойна даже твоего взгляда.
- Ты что такое говоришь? Ты бредишь? - он недоуменно уставился на жену. - Что с тобой, родная?
- Я хотела избавиться от ребенка, а теперь вот умираю...
- Ты была беременна?
- Да. Я потому ушла пораньше на ночную смену, чтобы успеть сделать все дела и ночью, пока никто не видит... - тихо прохрипела она, а Кирилл удивленно посмотрел на жену, потом встал и спросил:
- Зачем? Таня, зачем? Почему я ничего не знал?
- Потому что это не твой ребенок, - эти слова ударили его как обухом по голове.
Он почувствовал, что ноги его становятся ватными. Словно что-то в его жизни подобное происходило - жена, ребенок... Только теперь он был на месте Павла. Но нет, небось, он ослышался.
- Как не мой?
- Вот так. Был у нас в госпитале один лейтенант. Кирилл, прости, - она шептала, заливаясь слезами. - Но я словно девчонка глупая голову от него потеряла. А потом он выписался и уехал домой, а я вскоре поняла, что жду ребенка.
Кирилл сжал кулаки так сильно, что его короткие ногти впились ему в ладонь.
- Это мог быть мой ребенок...
- А если бы его? Он рыжий, понимаешь? Я боялась, что у него будут рыжие волосы, как у отца, потому решила избавиться. Подумала, что у нас еще могут быть дети. Но все пошло не так, как я хотела.
- Кто делал тебе операцию? - потребовал он ответа, но Таня покачала головой:
- Его посадят, Кирилл. А я не хочу этого, потому что сама виновата. Этой мой грех, мне и отвечать.
- Таня...
- Не говори ничего, Кирюша. Я умираю, понимаешь? - шептала она. - Я сама медик и знаю, что не доживу даже до утра. Я позвала тебя, чтобы напоследок посмотреть на тебя. Чтобы ты правду знал, чтобы не плакал и не страдал по мне так, как страдал по своей тайной любви.
- Ты что такое говоришь? - Кирилл ошеломленно посмотрел на жену.
- Я знаю, что в сердце твоем живет несчастная любовь. Я видела ее фото, случайно нашла в альбоме. Я никогда тебе не говорила... Ты был хорошим мужем, и ты хороший отец.. Я...
Она еще что-то бормотала, Кирилл держал ее за руку, а через час у нее поднялась температура и утром, в шесть часов, Таня закрыла глаза навсегда.
Стоя над телом жены, Кирилл содрогался в рыданиях. Это свыше он был наказан за то, что они с Лизой согрешили, что живут во лжи. И теперь ему всё вернулось.
Кирилл вышел из больницы, сел на скамейку и заплакал. Он плакал не от того, что потерял жену. Он плакал от того, что так и не смог полюбить её по-настоящему как ту, от которой у него всего лишь фото на память. Если бы он дал ей ту любовь, которую Татьяна заслуживала, то не было бы измены с ее стороны, не было бы вот этого всего.
****
После похорон Тани началось следствие и очень скоро вышли на того врача, кто нарушил закон. Что было дальше с ним, Кириллу было не интересно - врач знал, что нельзя делать эту процедуру, но тем не менее согласился. Пусть и отвечает. А у него теперь осталась четырехлетняя дочь и мать, которая с трудом пережила потерю любимой невестки.
***
После того, как Кирилл потерял жену, он замкнулся в себе. Кирилл понимал, что все, что произошло в его жизни - это следствие его грешной любви к замужней женщине. И тогда он принял решение, что теперь будет жить только для дочери и для матери. Работал, растил дочь, поднимался по карьерной лестнице. После того, как он получил высшее образование и стал работать учителем математики, Кирилл вскоре стал завучем, ну а после войны Кирилла перевели в новую школу в Куйбышевской области, где он стал директором.
Валентина Семеновна противилась переезду - здесь у нее появились подруги, здесь и у Сони друзья есть, но Кирилл сказал матери, что хочет в корне изменить свою жизнь и что хочет оставить прошлое. Валентина Семеновна знала истинную причину смерти невестки, оттого смирилась и стала готовиться к переезду. Вскоре они отбыли в небольшой городок под Куйбышевом, где им дали двухкомнатную квартиру - шикарные условия по тем временам. Но Кирилл был ценным специалистом, учителем с хорошими рекомендациями и наградами из областных ведомств.
Валентина Семеновна могла бы не работать, возраст у женщины был не юный, но она все же устроилась в газетный киоск.
Соня росла самостоятельной - благодаря бабушке научилась готовить, убирать, штопать. В пятнадцать лет она сказала отцу:
- Папа, я хочу учиться на повара. Бабушка говорит, что у меня это хорошо получается.
Кирилл, который грезил мечтами о том, что дочка пойдет по его стопам, лишь вздохнул, понимая, что учеба - это не то, что интересовало Сонечку.
- Иди, конечно. Вижу, что не пойдешь ни по моим стопам, ни по материным.
- Да, папочка, - она его обняла и задорно улыбнулась. - В семье умным должен быть кто-то один. Двое математиков - это перебор.
Он лишь горестно вздохнул, но улыбнулся дочери. Она не имела тягу к учебе, не было в ней математического склада ума. Сонечка больше творческий человек - любит готовить и из ничего стряпает вкуснотищу. А еще она очень любит рисовать и даже ходила в художественный класс. Вот что у нее получалось лучше всего - это на чистом холсте изобразить такой пейзаж, что глаз не отвести. Но все же был у нее и практичный ум - понимала девочка, что одними рисунками себя не прокормишь, оттого приняла решение поступить в кулинарное училище.